Невозможно отменить.

Сара пришла в магазин раньше обычного — в тот час, когда пространство ещё не до конца проснулось, но уже перестало быть ночным. Воздух внутри был прохладным и густым, словно пропитанным вчерашними разговорами и пылью старых страниц. Лампы горели не все — свет собирался островками, оставляя между стеллажами мягкие тени, в которых легко было потеряться взглядом. Она закрыла за собой дверь тише, чем требовалось, будто опасалась разбудить само место. Пальто легло на спинку стула аккуратно, почти педантично. Каждое движение было выверенным, как будто она раскладывала не вещи, а собственное состояние по полочкам. Диван у стены встретил её знакомым скрипом — не раздражающим, а успокаивающим, как подтверждение: ты здесь, всё на своих местах. Сара включила лампу, и тёплый свет лег на стол, очертил край ноутбука, выхватил из полумрака стопку книг, которые они вчера не успели разобрать до конца. Экран загорелся резко, холодно — контрастом к мягкому свету лампы. Презентация открылась почти сразу, будто ждала её. Третий слайд. Перун. Курсор мигал, нетерпеливо, как если бы напоминал: давай, продолжай. Сара выпрямилась, сцепила пальцы, потом разомкнула — мелкий жест, почти незаметный, но привычный. Она всегда делала так, когда собиралась. Работа. Слово прозвучало внутри коротко и твёрдо, как щелчок выключателя. Она погрузилась в текст медленно, не ныряя с головой, а входя, как входят в воду ранним утром — осторожно, прислушиваясь к каждому ощущению. Фразы складывались не сразу. Она перечитывала, стирала, заменяла одно слово другим, пока смысл не становился плотным, собранным, лишённым всего лишнего. «Перун — бог грома и воинской силы…» Она остановилась, нахмурилась, стерла половину строки. «…олицетворение власти и клятвы.» Вот так. Она откинулась назад, позволив спинке дивана принять часть веса. Потолок над ней был выше, чем в ПВЗ, и от этого дышалось свободнее. Здесь мысли могли растекаться, не упираясь в границы стен. Сара открыла папку с иллюстрациями. Гравюры, схемы, музейные фото — она пролистывала их внимательно, почти придирчиво, как будто выбирала не картинки, а доказательства. Её раздражала декоративность, искусственная «сказочность», заигрывание с мифом. Ей хотелось сухой, честной визуальности — той, что не навязывает эмоцию, а оставляет место для мысли. — Без новодела, — пробормотала она себе под нос, щурясь на очередную слишком вылизанную картинку. Она вставила изображение, уменьшила, выровняла, поправила подпись. Каждое действие возвращало ощущение контроля — тонкого, но прочного, как натянутая нить. В тишине магазина звучали собственные ритмы: где-то негромко тикали часы, скрипела половица, шуршали страницы. Звуки не отвлекали — наоборот, собирали пространство, делали его живым. И всё же Сара ловила себя на том, что слушает не их. Не звуки — присутствие. Её внимание время от времени соскальзывало в сторону стойки, туда, где сейчас никого не было — или, по крайней мере, она старалась в это верить. Она знала, как он двигается по магазину, знала этот ритм, и потому даже отсутствие шагов казалось подозрительным. Она раздражённо поджала губы и снова наклонилась к ноутбуку. Нет. Сегодня она здесь не ради этого. Сегодня она здесь, чтобы удержаться. Она переписала абзац про Велеса, сделала пометку на полях — «добавить про пограничность», сменила шрифт заголовка. Работа шла — вязко, но верно. С каждой строкой напряжение внутри чуть ослабевало, будто она выдыхала его по капле. Плечи опустились. Пальцы перестали быть слишком чуткими. На короткий миг ей показалось, что равновесие найдено. И именно тогда тишина сменилась. Не звуком — смещением воздуха, едва уловимым, но отчётливым. Так бывает, когда кто-то подходит слишком близко, не касаясь, но уже занимая твоё пространство. Сара замерла, не поднимая головы. Курсор всё ещё мигал на экране. Но слова больше не складывались. Она знала этот момент слишком хорошо — тот короткий промежуток, когда ещё можно сделать вид, что ничего не происходит. Когда присутствие ощущается кожей, а не глазами. Воздух рядом стал плотнее, теплее, будто кто-то подошёл так близко, что вытеснил привычную прохладу магазина. — Ты рано сегодня, — сказал Джарет. Не громко. Не внезапно. Как будто продолжал разговор, который они уже вели. Сара всё же подняла голову. Он стоял рядом с диваном, чуть сбоку, не нависая, но и не соблюдая вежливую дистанцию. В руках — два стакана с крышками и небольшой бумажный пакет. Запах кофе дошёл до неё раньше, чем она успела что-то сказать — тёплый, густой, с горьковатой ноткой. — У меня было окно, — ответила она. — Я решила воспользоваться. — Вижу, — сказал он и посмотрел на ноутбук. Не на экран — на то, как она сидит. — Ты уже час здесь. Сара нахмурилась. — Ты следишь за временем? — За тобой, — спокойно поправил он. Она отвела взгляд, чувствуя, как внутри что-то сжимается — не от его слов даже, а от того, как просто и без нажима они были сказаны. Джарет поставил один стакан на столик рядом с ноутбуком. Движение было неторопливым, почти бытовым, но от этого не менее интимным. Потом положил рядом пакет. — Кофе, — сказал он. — И печенье. Ничего сложного. — Я не просила, — автоматически ответила Сара. — Я знаю. Он не стал объяснять. Не стал оправдываться. Просто оставил это между ними — как факт, не требующий комментариев. Сара посмотрела на стакан. Потом снова на него. — Ты так делаешь со всеми? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет. Ответ был слишком быстрым, чтобы быть случайным. Она хмыкнула. — Это должно меня успокоить? — Это должно тебя остановить, — сказал он мягко. — Ты опять забываешь есть. Сара почувствовала, как у неё поднимается раздражение — лёгкое, щекочущее, смешанное с чем-то другим, гораздо менее безопасным. — Я взрослый человек, — сказала она. — Я справляюсь. — Я знаю, — повторил он. — Но ты почему-то всё время выбираешь «справляться» вместо «жить». Он сел на край дивана — не рядом вплотную, но достаточно близко, чтобы она почувствовала движение, услышала, как ткань чуть скрипнула под его весом. Пространство между ними сократилось, и Сара инстинктивно выпрямилась. — Ты сейчас читаешь мне лекцию? — спросила она. — Нет, — ответил он. — Я просто говорю то, что вижу. Он посмотрел на неё сбоку, не прямо, будто давая возможность отвернуться. Но она не отвернулась. — А если я не хочу, чтобы ты это видел? Он чуть наклонил голову. — Тогда ты бы сидела в другом месте. Это было сказано без нажима. Но от этого прозвучало ещё точнее. Сара почувствовала, как тепло снова поднимается к лицу. Она взяла стакан с кофе — больше чтобы занять руки, чем потому что хотела пить. Крышка была тёплой, и это ощущение неожиданно заземлило. — Ты сегодня слишком близко, — сказала она, не глядя на него. — Скажи, если это мешает, — ответил он спокойно. — Я отодвинусь. Он не двигался, ждал. Сара сделала глоток. Кофе был именно таким, как она любила — без лишней сладости, с правильной горечью. Она нахмурилась ещё сильнее. — Ты это тоже запомнил? — спросила она. Уголок его губ едва заметно приподнялся. — Да. Молчание между ними растянулось, стало густым, почти осязаемым. В нём не было неловкости — только напряжение, как перед чем-то важным. — Спасибо, — сказала она наконец. — За кофе. — Пожалуйста, — ответил он. — Ты выглядишь так, будто он тебе нужен. Она усмехнулась — коротко, без веселья. — Ты опасный человек, знаешь? — Иногда, — согласился он. — Когда вижу, что можно подойти ближе, чем принято. И мы оба знаем, что я не человек. Он сказал это тихо, почти нейтрально — но смысл лёг между ними тяжёлым, тёплым камнем. Сара посмотрела на него, слишком долго, чтобы это осталось незамеченным. — Я работаю, — сказала она наконец. — Если ты собираешься меня отвлекать… — Я уже отвлёк, — перебил он мягко. — Вопрос в том, насколько ты готова это признать. Он откинулся чуть назад, но не ушёл. Оставил дистанцию на её усмотрение. Сара опустила взгляд на экран ноутбука. Курсор всё ещё мигал, терпеливо, как будто ждал, когда она снова сможет думать. Но сейчас думать не получалось. — Ты сейчас делаешь вид, что работаешь, — сказал Джарет лениво. Она вздрогнула. — А ты сейчас делаешь вид, что не мешаешь, — отозвалась она, не поднимая головы. Он усмехнулся. Тихо, почти довольный. — Нет, — сказал он. — Я как раз совсем не делаю вид. Сара наконец посмотрела на него. — Ты наслаждаешься этим, да? — Чем именно? — уточнил он с невинным выражением лица. — Тем, что я не могу сосредоточиться. Он наклонился чуть ближе, опираясь рукой о спинку дивана, так что расстояние между ними сократилось до опасного минимума. — Я наслаждаюсь тем, — сказал он негромко, — что ты это замечаешь. Её дыхание сбилось. Совсем чуть-чуть — но достаточно, чтобы он увидел. — Ты всегда такой? — спросила она, стараясь удержать голос ровным. — Только с теми, кто пытается держать всё под контролем, — ответил он. — Особенно когда у них это почти получается. Он скользнул взглядом по её лицу — медленно, без спешки, как будто рассматривал не внешность, а реакцию. — Ты очень стараешься выглядеть собранной, — добавил он. — Это… мило. — Это сейчас был комплимент? — сухо спросила Сара. — Почти, — сказал он. — Если не считать, что ты вся напряжена. Она резко выпрямилась. — Я не напряжена. — Конечно, — согласился он. — Просто сидишь с прямой спиной, сжатыми плечами и делаешь вид, что не чувствуешь, что я рядом. Он говорил спокойно, почти буднично — и от этого его слова звучали ещё более смущающе. — Ты переходишь границу, — сказала Сара. — Пока нет, — ответил он тут же. — Я просто подошёл к ней слишком близко. Он откинулся назад, будто давая ей пространство, но его колено всё ещё находилось опасно близко к её бедру. — И ты могла бы отодвинуться, — добавил он. — Но не делаешь этого. Сара сжала пальцы на стакане с кофе. — Ты самодовольный, — сказала она. — Иногда, — кивнул он. — Особенно когда вижу, что человеку сложно решить, чего он хочет больше — продолжать или остановиться. Она усмехнулась, нервно. — Ты вообще собирался оставить меня в покое? — Я принёс тебе кофе, — напомнил он. — Это уже акт великодушия. — С печеньем, — добавила она язвительно. — Не обесценивай, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Некоторые за такое куда быстрее теряют концентрацию и кое что еще. Он наклонился ближе — слишком близко. Его голос стал ниже, интимнее. — Скажи честно, — произнёс он. — Ты правда думаешь, что я здесь из-за презентации? Сара почувствовала, как внутри что-то откликается — остро, горячо, опасно. — А ты? — спросила она. Он улыбнулся. Уже не мягко. — Я здесь, потому что ты пришла работать, — сказал он. — И потому что ты выглядишь так, будто работа — это последнее, чем ты сейчас можешь заниматься. Он выпрямился, чуть отстраняясь, оставляя за ней ощущение недосказанности. — Но не переживай, — добавил он, уже спокойнее. — Я умею быть полезным. Даже когда отвлекаю. Сара закрыла ноутбук на секунду, будто ей нужен был этот жест — граница, пауза. — Если ты собираешься смотреть, — сказала она, — то делай это нормально. А не… вот так. Он приподнял бровь. — Вот так — это как? Она подняла на него взгляд. Прямо. — Слишком близко. Он посмотрел на неё внимательно, будто взвешивал решение. — Хорошо, — сказал он. — Тогда давай договоримся. Он подвинулся на диване ровно настолько, чтобы его плечо всё ещё касалось её, но уже нельзя было обвинить его в откровенном нарушении дистанции. — Я буду рядом, — продолжил он. — А ты попробуешь сосредоточиться. Он склонился к её уху чуть ближе, чем нужно. — Посмотрим, у кого получится хуже. Сара резко вдохнула. Он почувствовал это почти сразу. То, как у неё сбилось дыхание. Как она слишком резко вдохнула, будто воздух стал плотнее. Как пальцы на секунду замерли над крышкой ноутбука, прежде чем снова начать двигаться. Джарет не смотрел на экран. Он смотрел на неё. И это было… знакомо. Это ощущение — когда пространство сжимается до двух тел, когда всё остальное становится декорацией. Когда девушка рядом старается быть разумной, взрослой, собранной — и именно это возбуждает сильнее всего. Как тогда, подумал он, сам того не желая. В лабиринте. Когда она сопротивлялась не потому, что не хотела, а потому что боялась захотеть. Он позволил себе чуть больше вольности — не движением, а вниманием. Его плечо касалось её плеча уже не случайно, а намеренно. Он не убирал руку со спинки дивана, давая ей понять: выхода нет, если только она сама не потребует его. Она открыла ноутбук снова. Щёлкнула мышкой резче, чем нужно. — Ты смотришь не туда, — заметил он. — Я смотрю туда, куда мне нужно, — отозвалась она. — Нет, — сказал он тихо. — Ты смотришь так, будто пытаешься спрятаться. Он наклонился ближе. Настолько, что её волосы слегка коснулись его щеки. Он почувствовал тепло её кожи, уловил запах — не резкий, не парфюм, а что-то очень личное, почти неуловимое. Ком в горле возник внезапно. Неприятно. Приятно. — Ты знаешь, — продолжил он, понизив голос, — что сильнее всего выдаёт человека? Она не ответила. И это было лучшим ответом. — Не слова, — сказал он. — И даже не тело. А то, как он старается не реагировать. Он позволил тыльной стороне ладони едва задеть её запястье — будто случайно, будто просто тянулся к экрану. Касание было мимолётным, но он почувствовал, как она напряглась вся, сразу. Ему это слишком понравилось. — Ты делаешь это специально, — сказала она хрипловато. — Я просто рядом, — ответил он. — Ты же сама согласилась. Он чуть усмехнулся, наклоняясь так, что его губы оказались почти у её уха. — Или ты уже передумала? Её плечи приподнялись. Она сглотнула. — Ты… — она замялась, — ты мешаешь. — А ты продолжаешь сидеть, — заметил он. — Интересный способ бороться. Он чувствовал это почти физически — её колебание, её попытку удержать себя. И чем больше она старалась, тем сильнее его тянуло ещё на шаг ближе, ещё на одну проверку. Скажи «стоп», подумал он. Или не говори. Он склонился к ноутбуку, опираясь рукой чуть ближе, чем раньше, так что его предплечье почти касалось её груди — не напрямую, но достаточно, чтобы она это осознала. — Ты очень красивая, когда злишься, — сказал он спокойно. — Особенно когда не уходишь. Она резко повернула голову, и на мгновение между их лицами не осталось почти ничего. Он видел её глаза — тёмные, напряжённые, слишком живые. Это было опасно. И именно поэтому он не отстранился. — Ты играешь со мной, — сказала она. — Нет, — ответил он честно. — Я играю с тем, как ты реагируешь. Он откинулся назад всего на пару сантиметров — ровно настолько, чтобы дать ей вдохнуть, но не достаточно, чтобы напряжение исчезло. — И, Сара, — добавил он уже тише, — если бы ты действительно хотела, чтобы я остановился… ты бы уже встала. Он замолчал. Оставил слова между ними, как натянутую струну. И ждал. Сара закрыла ноутбук резко. Звук получился громче, чем она ожидала — сухой щелчок, отрезавший их от экрана, от работы, от притворства. Она встала с дивана почти сразу, будто боялась, что если задержится ещё на секунду, то либо оттолкнёт его, либо сделает шаг навстречу. — Всё, — сказала она. — Хватит. Джарет не двинулся. Только медленно выпрямился и посмотрел на неё снизу вверх — спокойно, внимательно, с тем самым выражением лица, которое всегда появлялось, когда он понимал: началось что-то важное. — Я слушаю, — сказал он. — Нет, — отозвалась она. — Это я буду слушать. А ты отвечать на вопросы. Она прошлась, остановилась у стеллажа, но не смотрела на книги. Они сейчас были ни при чём. — Ты давишь на меня, — продолжила она, повернувшись к нему. — Ты это знаешь. Ты делаешь это намеренно. И если ты думаешь, что я буду дальше делать вид, что это просто флирт… Она замолчала, собираясь с дыханием. — Мне нужны ответы. Он кивнул. Не иронично. Не с насмешкой. — Тогда задавай вопросы, — сказал он. — Только будь готова, что не на все тебе понравится ответ. Она усмехнулась — коротко, нервно. — Где ты был три года? Вопрос повис между ними сразу, как будто она бросила не фразу, а камень. Джарет отвёл взгляд — ненадолго. Этого хватило, чтобы Сара заметила. — Там же, где и раньше, — ответил он наконец. — Просто не здесь. — Это не ответ. — Это единственный честный ответ, который я могу дать без лжи, — сказал он. — Миры не исчезают только потому, что ты перестаёшь в них верить. У неё по спине пробежал холодок. — Тогда как ты оказался здесь? — спросила она. — В мире людей. В магазине книг. С кофе. С печеньем. Он усмехнулся. — Ты выросла, — сказал он. — И твой мир стал другим. Мне пришлось… подстроиться. — Подстроиться? — переспросила она. — Или измениться? Он посмотрел на неё внимательно, будто выбирал, насколько близко подпустить. — Я стал таким, каким ты могла бы меня выдержать, — сказал он тихо. — Тогда — ты хотела одного. Сейчас — другого. — Значит, ты правда был другим? — её голос дрогнул. — Тогда, в лабиринте. — Тогда я был тем, кем ты попросила меня быть, — ответил он. — Королём. Опасным. Невозможным. Тем, кто заберёт боль и оставит выбор. Она сжала руки в кулаки. — А сейчас? Он встал. Теперь они были почти на одном уровне. — А сейчас я — это я, — сказал он. — Без желания, которое нужно исполнять. Без роли. — И чего ты хочешь от меня сейчас? — спросила она прямо. Он не ответил сразу. И это молчание было куда честнее слов. — Я хочу, чтобы ты перестала делать вид, что не помнишь, — сказал он наконец. — И чтобы ты сама решила, что для тебя было реальным. Сара шагнула ближе. — Лабиринт, — сказала она. — Это было… что? Детская фантазия? Способ пережить развод родителей, страх, злость? Он смотрел на неё очень внимательно. — Если это была фантазия, — спросил он в ответ, — почему ты до сих пор чувствуешь её кожей? Она замерла. — Тогда скажи прямо, — прошептала она. — Ты существуешь? Или я всё это придумала? Он подошёл ближе. Теперь между ними осталось совсем мало пространства — но он не касался её. — Ты никогда не умела придумывать настолько последовательно, — сказал он. — И никогда не врала себе так долго. Сара сглотнула. — Ты… король гоблинов? Он улыбнулся. Не широко, спокойно. — Я был им, — сказал он. — Для тебя. Он наклонился чуть ближе, так, что она снова почувствовала его дыхание. — Вопрос в другом, Сара, — добавил он. — Ты хочешь, чтобы я им был сейчас? Тишина обрушилась между ними — густая, живая, полная выбора. И именно в этот момент стало ясно: пути назад уже не будет. Сара сделала шаг первой. Не резко — будто ещё давала себе шанс передумать. Она остановилась почти вплотную, подняла голову, встретилась с его взглядом. Он не отступил, но и не наклонился — остался ровно там, где был, выше, спокойнее, выжидающе. Она потянулась. Не рассчитала рост — и даже не попыталась это скрыть. Просто замерла на долю секунды слишком близко к его губам, чувствуя, как между ними остаётся этот унизительно малый, мучительный зазор. Он не помог. Не наклонился. Не коснулся.Только смотрел. В её глазах мелькнуло что-то острое — не стыд, не страх. Решимость, смешанная с немым вопросом: ты правда заставишь меня дойти до конца самой? Она снова потянулась — упрямо, без слов. И тогда он больше не выдержал. Джарет сделал совсем небольшой шаг вперёд, сокращая расстояние до нуля, прижимая её к себе всем телом, так, что выбор исчез сразу. Его ладони легли на её спину — уверенно, жадно, как будто он слишком долго сдерживался — и поцелуй обрушился на неё без предупреждения. Глубокий. Настойчивый. Такой, от которого невозможно отстраниться. Он не ограничился губами — его поцелуи скользнули к уголку рта, ниже, к шее, будто он искал её дыхание, её реакцию, хотел почувствовать всё сразу. В этом не было аккуратности — только узнавание, почти голодное. Сара издала короткий, сдавленный звук и вцепилась в него, не думая, не пытаясь остановить. Всё тело откликнулось раньше разума. Она не хотела паузы. Не хотела вопросов. Он чувствовал это — и это только подталкивало. Сара непроизвольно подалась к нему, обхватывая его, притягивая ближе. Он удержал её, прижав лопатками к столу, нависая, не давая сбежать, но и не переходя последнюю грань — только взгляд, дыхание, близость, от которой темнело в голове. — Тише, — пробормотал он почти насмешливо, не отрываясь. — Или я подумаю, что ты совсем потеряла контроль. — А ты… — её голос сорвался, — ты его не теряешь? Он усмехнулся ей в шею. — Теряю, — сказал честно. — Просто медленнее. Его руки снова скользнули по её бёдрам, не забираясь под одежду, но с таким давлением, что она чувствовала каждое движение. Он навис над ней, удерживая вес на руках, так что она чувствовала его тепло, но не была придавлена. — Смотри на меня, — сказал он негромко. Она посмотрела. Его взгляд был тёмным, сосредоточенным, опасно спокойным — таким, от которого внутри всё сжималось. Он наклонился и снова поцеловал её — медленно, глубоко, без спешки, будто хотел растянуть момент до предела. Его ладони легли по обе стороны от её плеч, потом одна из них снова скользнула вниз, к талии, удерживая, не давая выгнуться сильнее. — Ты слишком легко поддаёшься, — прошептал он. — А ты слишком хорошо знаешь, как давить, — выдохнула она. Он усмехнулся. — Я просто не отвожу взгляд, когда ты сама всё показываешь. Он поцеловал её ещё раз — короче, но жёстче — и остановился, оставив между их губами крошечное расстояние. — И всё же, — сказал он тихо, — мы остановимся здесь. Он не отпустил её сразу. Ещё несколько секунд — её ноги вокруг него, его дыхание у её лица, напряжение, которое уже никуда не девалось. Потом он медленно выпрямился, осторожно помогая ей сесть, но не разрывая контакт взглядом. Джарет смотрел на неё сверху вниз — спокойно, слишком спокойно для того, что только что произошло. — Теперь слушай внимательно, — сказал он тихо. Это был не приказ. Это было приглашение. Он убрал руку с её талии, но не до конца — пальцы всё ещё касались ткани, словно напоминая, что выбор остаётся. — У тебя есть несколько вариантов, — продолжил он. — Ты можешь сделать вид, что этого не было. Закрыть дверь. Сказать себе, что это ошибка, усталость, гормоны, что угодно. Он усмехнулся — едва заметно, почти лениво. — Ты умеешь это делать. Я видел. Сара сглотнула, но не отвела взгляд. — Можешь выбрать меня, — сказал он дальше, уже тише. — Не как тогда. Не как желание, которое нужно было исполнить. А осознанно. Со всеми последствиями. Он наклонился чуть ближе, так, что она снова почувствовала его дыхание у лица. — Или можешь выбрать ничего не менять, — добавил он. — Жить дальше. Встречаться с кем-то другим. Делать вид, что я — просто эпизод. Он выдержал паузу. — Я всё равно буду рядом. Это прозвучало не как угроза. Как факт. — Ты не исчезнешь, — сказал он. — И я буду знать, когда ты думаешь обо мне. Её дыхание сбилось. — Джарет… — Тш-ш, — перебил он мягко. — Я ещё не закончил. Он наклонился к её уху — не касаясь губами, только голосом. — Я знаю, как ты справляешься с этим, — сказал он негромко. — Когда остаёшься одна. Когда пытаешься снять напряжение сама. Сара закрыла глаза. Её щеки вспыхнули, но злиться сил действительно не было — возбуждение всё ещё держало её слишком крепко. — Ты слишком много знаешь, — прошептала она. — Я просто внимательный, — ответил он. — И, если честно… мне бы хотелось, чтобы ты позволила мне помогать тебе с этим. Он выпрямился, снова надевая ту самую дерзкую, насмешливую маску, от которой у неё подкашивались колени. — Но, конечно, — добавил он с ленивой улыбкой, — ты можешь продолжать всё делать сама. Хотя, — он окинул её взглядом, — у тебя это получается куда хуже, чем ты думаешь. — Ты невыносим, — выдохнула Сара. — Зато честный, — пожал он плечами. — И терпеливый. Очень. Он сделал шаг назад, наконец разрывая контакт — но не напряжение. — Решай не сегодня, — сказал он напоследок. — Я никуда не тороплюсь. А ты… ещё не научилась врать себе достаточно убедительно. Он развернулся и ушёл, оставив её одну — на столе, с горящими щеками, тяжёлым дыханием и ощущением, что выбор уже начался, даже если она ещё не готова его назвать.