Часть 1: Животные инстинкты

      Part I: Дом, возведённый в огне на холме

      Ты не собиралась превращать сёрфинг по даркнету в привычку, когда впервые установила Tor.       Всего лишь хотела проверить, есть ли там порно за пределами доступного интернета. Мейнстримные сайты и без того предлагали видео, достаточно жёсткие на твой вкус. Тебе же было интересно узнать, насколько экстремальным может быть контент, если копнуть глубже. Тебя вполне устраивало совать руку в штаны под видео с мужчинами в масках, вставляющими дула (вероятно, реквизитных) пистолетов в девушек твоего возраста — подобного контента и на поверхности хватало. Но любопытство подталкивало идти дальше. Так однажды ночью ты и оказалась на главной странице Tor, одна в своей квартире, возясь с поясом пижамных шорт.       Курсор мигает в строке поиска, и ты прикусываешь губу. С момента установки браузера ты ни разу не заглядывала дальше привычных видео. Сердце колотится от предвкушения и тревоги. Всё нормально, ничего сложного. Просто начни искать. Миллионы людей делают это каждый день. Ты пробуешь пару страниц в вики, пока одна из них не начинает загружаться, и через несколько кликов ты оказываешься на странице со ссылками на прямые трансляции.       Большинство из них ведёт на обычные порносайты. Вебкам-моделей тоже в избытке — красивые, конечно, но совсем не то, что нужно. Пока ты листаешь страницы, рука скользит под нижнее бельё, скорее по привычке, чем от возбуждения. Клик, клик: несколько мёртвых ссылок, пара странных фетишей, от которых ты быстро отмахиваешься.       Ты почти решаешь на сегодня сдаться, вернуться к любимому блогу и получить желанную разрядку, когда внизу страницы замечаешь ссылку с надписью «бесславный мясник». В спальне тихо, не считая мягкого жужжания ноутбука, и по какой-то причине сам вид этой ссылки заставляет сердце биться в ушах. Ты смотришь на эти слова, кусаешь губу и нажимаешь.       Страница тёмная, и проходит секунда, прежде чем видеопоток воспроизводится на экране. Ты видишь мужчину в выцветшей зелёной рубашке и бандане с изображением черепа. Комната, в которой он находится, выглядит как подвал или гараж, тяжело сказать точно. Его лицо почти вплотную к камере, похоже, он её настраивает. Ты повышаешь яркость чтобы лучше разглядеть: резкий свет неприятно бьёт по глазам, заставляя прищуриться. Он смотрит прямо в объектив, пока возится с настройками, его глаза — золотисто-карие, а зрачки расширены. Камера крупным планом фиксирует капли пота на висках, слышно, как он тяжело сглатывает, а под маской вырываются горячие, приглушённые вздохи. Взгляд острый и сосредоточенный. Словно он тебя видит. Конечно, это невозможно, но ощущение, что он знает о твоём присутствии, вызывает в животе приятную дрожь.       — Начинаем буквально через минуту, народ, — говорит он.       О, его голос тебя заводит. Низкий, хрипловатый, с долей жестокости, но всё равно тёплый. Жестокости... Во что ты вообще ввязываешься? Ты спускаешь шорты и устраиваешься поудобнее. Пока не совсем ясно, что это за стрим, но раз он был в списке порно-ссылок, должно быть что-то стоящее, с таким-то сетапом. Позади него виднеется стена с полками, возможно, верстак, в полумраке тяжело разобрать. Он уходит из кадра, и после краткого разочарования твой взгляд падает на чат в правом нижнем углу страницы. Поток комментариев не прекращается. Создаётся впечатление, что он довольно популярен, но приглядевшись, замечаешь, что большинство сообщений пишут одни и те же человек тридцать, болтая между собой.       От осознания интимности этого стрима становится как-то не по себе. Ты начинаешь сомневаться, стоит ли немного подождать или переключиться на что-нибудь менее приватное. Максимум, что ты сделала для защиты анонимности, — это использовала Tor и VPN. Достаточно ли этого? Вероятно нет, если кто-то всерьёз захочет тебя найти. С другой стороны, кому какое дело? Все собрались здесь просто порно посмотреть, и, вероятно, как и ты, стараются сохранить свою анонимность. Ведь так?       Ты всё ещё колеблешься, стоит ли оставаться на стриме, когда спустя несколько минут мужчина возвращается, перекинув через плечо кого-то связанного. Он без церемоний бросает тело прямо перед камерой. Ты видишь на голове мешок. Внизу живота что-то трепещет от того, как легко он с ней управляется. Он привязывает её запястья и колени к балке в центре комнаты, приседает на корточки и срезает мешок маленьким, поблёскивающим ножом — теперь видно, что это молодая женщина. Он поглаживает её по голове той же рукой, в которой держит нож.       — Ну что, готова?       Не дожидаясь ответа, он наклоняет камеру, выставляя её в самый центр кадра. Она выглядит потрёпанной: на лице размазана бутафорская кровь, одежда порванная и грязная. Слышно шорох ткани, когда мужчина передвигается за кадром. Он что, надел микрофон? Боже, хочется верить, что да. Ты прислушиваешься и различаешь его дыхание — мягкое и ровное под гул фонового шума.       Он придвигается ближе к ней с ножом в руке, полуприсев, как какое-то животное. Сердце начинает биться чаще, но посмотрев на неё, вместо ожидаемого наигранного страха, ты видишь лишь застывшее, мёртвое выражение. Есть что-то пугающее в этом пустом взгляде — трудно убедить себя в том, что это просто игра, хотя ты видела немало подобного контента. Он хватает её за волосы и подставляет нож под самый подбородок. Внизу экрана всплывает маленький красный баннер: «user34582293420912 задонатил 0,75 eth: “отрежь ей хвост. и покажи нам эти милые зубки”»       Мужчина на экране смеётся, низко и раскатисто, читая запрос:       — Я уж думал, ты не вернёшься, — говорит он и одним точным движением срезает ей волосы в грубое каре. Для верности он бьёт её по лицу — голова резко откидывается в сторону, после чего он швыряет отрезанный хвост за пределы кадра. Выражение лица девушки остаётся неизменным.       — Этот тоже упаковать, я полагаю?       Первый баннер сменяется другим: «user34582293420912 задонатил 0,3 eth: “тот же адрес, что и в прошлый раз”»       Тебя мутит, а чат тем временем набирает обороты. Тот же пользователь, что только что задонатил — ты проверяешь в соседней вкладке — почти две тысячи долларов, пишет: «ещё 2 eth за зубы и трусики».       Зубы?..       У тебя вспотели ладони. Пора сваливать отсюда.       Мужчина на минуту уходит за пределы кадра, затем возвращается, сжимая в руках пассатижи. Он наклоняется к лицу девушки, и та вздрагивает — первая эмоция за всё это время. Он смеётся и хватает её за подбородок, сжимая так крепко, что кровь отступает с кончиков пальцев. Она изо всех сил старается вырваться, но это ничего не даёт, глаза блестят от слёз. На лице мужчины появляется грубая улыбка:       — До сих пор молчишь, да? — спрашивает он весело. — Немного эгоистично с твоей стороны, знаешь ли, быть такой скучной. Эти ребята заплатили за шоу!       Он резко поднимает её лицо к камере и одной рукой раздвигает рот. Она издаёт протестный звук, сквозь пальцы кажется, что она говорит "пожалуйста, нет" и пытается вырваться, но это лишь заставляет его усилить хватку. Она вся в слезах, слюна обильно течёт по подбородку, пока он возится пассатижами внутри её рта. Через микрофон слышно, как его дыхание становится тяжелее:       — Ничего, если ты немного стеснительная, — говорит он, глаза полузакрыты, голос низкий и мягкий. — К счастью, есть простой способ заставить тебя говорить! Тридцать два варианта… с чего начать?       Она бьётся в истерике, мольбы "пожалуйста, не делай этого, пожалуйста" едва можно разобрать сквозь рыдания. Он же это не всерьёз? Да не может такого быть. Но он смотрит куда-то мельком вне кадра, будто читает, и говорит:       — Выбор дилера? А ты сегодня щедрый!       Твой взгляд падает на чат, где тот же пользователь велит мужчине выбрать любые зубы для начала. Сердце тут же уходит в пятки. До тебя, наконец, дошло, чем на самом деле является этот стрим... И всё равно не можешь оторваться. Хочется увидеть это собственными глазами. Ты должна это увидеть.       Тем временем мужчина задумчиво дёргает девушку за кожу — щиплет и тянет её веки, оставляя ногтями кровавые царапины. Она визжит от боли:       — Знаете... Думаю, я сегодня тоже в хорошем настроении. Почему бы не оставить выбор народу? Какой зуб, по-вашему, первым?       Чат снова оживает, предложения сыплются одно за другим. Вы с ведущим оба наблюдаете за каждым новым комментарием. Проходит секунд десять, и поток стихает. Все высказались. Ты подносишь пальцы к клавиатуре. Просто хочется увидеть, что же произойдёт дальше. В чате уже десятки просьб — что изменит ещё одна, когда и так ясно, что с этой девушкой в любом случае произойдёт нечто ужасное? «Два передних зуба сразу» — твой запрос появляется внизу страницы. «Пожалуйста» — добавляешь ты после короткой паузы.       Мужчина ухмыляется и вновь смотрит в камеру. Опять это странное ощущение, будто он каким-то образом видит тебя сквозь экран:       — «Пожалуйста», да? — он издаёт тот самый низкий, утробный смех, и силой разжимает ей челюсти так широко, насколько это возможно. Сердце на мгновение замирает, затем начинает бешено колотиться. Девушка извивается всем телом, в ответ он усаживается на неё сверху, вжимая её бедра в пол. От такого вида кровь предательски приливает между ног.       — Ну раз ты так любезно просишь! — мужчина удерживает её лицо одной рукой, другой подставляет пассатижи, стараясь как можно лучше ухватить оба зуба сразу.       Затем резко вырывает их.       Она кричит. Кровь стекает по подбородку к груди. Он отпускает её лицо, и голова падает набок. Когда вопли сменились тихими всхлипами, слышно, как капли крови мягко падают с её рта на пол. У тебя в голове туман, к горлу подступает лёгкая тошнота. Он собирался сделать это в любом случае. Твои действия ничего бы не изменили. Ей уже крышка.       Ты будто под кайфом. Знобит под одеялом, но ладони вспотели так, что пальцы оставляют влажные следы на ноутбуке. Господи, что ты наделала? Бедняжка лишилась зубов, потому что тебе хотелось увидеть, что будет дальше. Она кричит от боли только потому, что этот парень показался тебе горячим… До сих пор кажется, если честно. От этого становится только хуже.       Пока ты ловишь себя на мысли, он возвращается к делу, и, покончив с прелюдией, начинает вырывать зубы так быстро, что она больше не кричит — лишь захлёбывается, пока кровь заливает ей рот и стекает в глотку. Когда дышать уже становится нереально, он замедляется, позволяя откашляться и выблевать большую часть проглоченной крови, вероятно, чтобы не дать ей отключиться.       С тебя хватило в тот момент, когда он с довольным видом поднёс к камере ладонь, полную окровавленных, покрытых ошмётками дёсен зубов, словно кот, гордо приносящий хозяину мёртвую птицу. Он что-то говорил человеку, заплатившему за зубы, но ты уже покинула трансляцию. Без неё комната кажется непривычно большой, тихой и пустой, прямо как пустая строка поиска на главной странице Tor, где теперь мигает твой курсор.       Ты понятия не имеешь, как переварить увиденное, не говоря уже о собственной реакции, поэтому ты захлопываешь ноутбук и прячешься под пледом. Уже слишком поздно, почти рассвет, и ты благодаришь любую высшую силу за то, что смена завтра начинается только в пять. Перевернувшись лицом к маленькому окну квартиры, ты видишь образ полицейских огней снаружи. Интересно, могут ли посадить всего лишь за переписку в подобных чатах? Когда прямоугольный свет экрана исчез и комнату поглотила тьма, ты чувствуешь себя обнажённой и уязвимой — и засыпаешь, игнорируя чувство, будто кто-то за тобой наблюдает.

***

      Ты чудом успеваешь на работу, проспав все будильники один за другим. В спешке сборов не было времени обдумывать то, что ты видела прошлой ночью, но стоит тебе завязать маленький полупередник на талии и пробить смену на кассе, как в голове всплывает один и тот же образ: искажённое ужасом лицо той девушки и кровь, хлещущая у неё изо рта. Более того, ты видишь мужчину, который делает это с ней — его бронзовый взгляд над краем маски, пряди волос, прилипшие к потному лбу, напряжённые на руке сухожилия, когда он сжимает пассатижи. Ты берёшься за полировку стаканов, пытаясь представить, как же он выглядит под банданой.       В «Braying Mule» вечер тянется медленно, среда как-никак. Между редкими заказами на выпивку и мыслями о мужчине в маске ты пытаешься скоротать время, наблюдая за входной дверью, в надежде, что вот-вот появится твой любимый постоянный клиент. Слово «постоянный» тут вряд ли подходит — он заглядывал в бар раз в сто лет и всегда по одному и тому же сценарию: находил какого-то одиночку, угощал пивом, звал домой — и так по кругу. Если судить примерно, раз в три-четыре месяца. Но ты работала в «Муле» пять дней в неделю последние четыре года, а этого достаточно, чтобы запомнить лицо.       Ты знала его заказ наизусть, впрочем, запомнить его было несложно: два бокала разливного Stella Artois, оплата наличными, «сдачи не надо, подруга!». Иногда он приходил пораньше, до того, как ночная толпа заполняла бар, и брал что-нибудь покрепче. Именно такие вечера ты любила больше всего — он сидел и болтал с тобой, пока посетители медленно подтягивались. Тогда ты и узнала его имя. Стрейд. Он смотрел тебе прямо в глаза, произнося его, с идеальной улыбкой, натянутой на безупречно белые зубы. Подумаешь, парень любит одноразовые связи. Ты бы, наверное, тоже любила, если бы в свой выходной горела желанием тащиться тридцать минут до ближайшего бара.       Честно? Ты бы соврала, сказав, что ни разу не представляла, какой он в постели. Твоей вины тут нет. Может он и не приходил каждую ночь, но если уж заявлялся — всегда уходил с кем-то новым под руку. И ты должна была делать вид, что не замечаешь? Он был привлекательным мужчиной, частым гостем места, в котором ты проводила большую часть времени. Вполне естественно, что ты немного влюбилась… хотя «немного», пожалуй, слишком мягко сказано. Ты пыталась сгладить масштаб своей одержимости, когда между делом спрашивала, не заходил ли он в твои выходные, выдавая это за пустые рабочие сплетни. Но в голосе всё равно проскальзывала какая-то тревожная настойчивость, и этого оказалось достаточно, чтобы коллеги начали тебя избегать. Так ты быстро усвоила урок: о Стрейде лучше молчать.       Тем не менее это не мешало тебе постоянно о нём думать. Ты хотела его. Даже считала, что имеешь на него какое-то право. Несправедливо, что ты всегда оставалась по ту сторону барной стойки, а не сидела рядом с ним, смеясь, как другие его спутницы, над каждой остроумной шуткой. Ты знала его лучше, чем все эти дешёвые барные девки. Ты заслуживала его внимания больше. Ты могла заставить его смеяться — не просто вежливо хихикнуть, а заливаться настоящим, почти лающим смехом, какого ты ни разу не слышала с кем-либо ещё. И всё равно, снова и снова, ты выбрасывала салфетку с номером, не решаясь протянуть её вместе с его бокалом. Кто-нибудь, выслушав твои переживания, наверняка сказал бы: «Худшее, что может случиться — если он скажет «нет». Это неправда. Хуже всего – если бы он исчез. Ушёл красиво, избавив тебя от унижения отказа, нашёл себе новое место для развлечений. Это стало бы абсолютным позором. Поэтому ты наблюдала за ним издалека.       В то же время, ты не могла перестать думать о мужчине с того стрима. Вот он — человек, который просто следует своим желаниям. Никаких сомнений, никаких мучительных раздумий о последствиях. Какое это, должно быть, облегчение — просто отдаться своим импульсам. В его действиях чувствовалась такая сосредоточенность, почти граничащая с кощунством, невольно задаёшься вопросом: как это было в первый раз? Начинал ли он с малого, со слежки, прежде чем перейти к похищениям и пыткам? Или сразу брал то, что хотел, совершенно не заботясь о последствиях? Интересно, почему он выбрал её? Была ли та девушка объектом давней одержимости — такой же, каким Стрейд был для тебя? Его бывшая? Соседка?       — Ау? Бар, приём? Земля на связи.       Ты возвращаешься к реальности когда одна из официанток машет тебе рукой. Она новенькая — очередная студентка из бесконечной текучки персонала. Вряд ли она задержится тут до Рождества.       — Прости, что?       Она закатывает глаза, скорее по привычке, чем от злости:       — Второй столик уже пятнадцать минут ждёт свой Jack & Coke. Он готов или нет?       Ты замечаешь забытый листок с заказом и чувствуешь укол стыда:       — Блин, прости. Я тут убиралась и не заметила. Сейчас сделаю, никуда не уходи.       Её подведённые чёрным глаза мельком скользят по идеально чистой барной стойке и возвращаются к тебе. Очередной укол стыда. Ты наливаешь щедрой рукой, пытаясь хоть как-то загладить ожидание, всё время чувствуя за спиной скучающий взгляд коллеги. Заказ готов, она забирает и бросает напоследок:       — Мэри сказала, если других заказов не будет, можешь идти на перерыв, — прежде чем уйти к столику.       Прошёл всего час с начала смены, но ты не из тех, кто жалуется на ранний перерыв, поэтому спускаешься в подвал и устраиваешься на ящик с IPA, прижавшись спиной об холодную стену. Здесь темно, пахнет плесенью и пролитым гренадином, но главное — можно уединиться. Интересно, можно ли пользоваться Tor на мобильном? Ты бездумно проверяешь соцсети, как вдруг замечаешь письмо, пришедшее уже после того, как ты уснула прошлой ночью. Отправитель неизвестный: «Тебе следовало бы знать, что не стоит посещать такие сайты с незащищённого компьютера» — гласит первая строка. «Но мне нравится, что ты решила не слушать свой здравый смысл»       Дальше следует большой участок пустого белого текста, прокрутка которого занимает несколько секунд. Следующая строка: «Загляни снова как-нибудь. В следующий раз я выполню любой твой особый запрос, бесплатно»       Ниже прикреплена onion-ссылка, скорее всего на один из его стримов.

«P.S.: Не заставляй меня ждать!»

      Пульс подскакивает, когда ты пролистываешь до вложения. Файл медленно прогружается...       Перед тобой — не просто зернистый, освещённый тусклым светом скриншот с веб-камеры — целая распечатанная копия лежит на чьём-то рабочем столе, измазанная кровью. А в нижнем углу, вне фокуса, но пугающе отчётливо — мужская рука, сжимающая член прямо над фотографией твоего лица.