Концовка 2. «Моя Совушка»

🦉 — Выйти. Я поднялся с места и пошёл к выходу. — Удачи вам! — сказала девушка. — Спасибо! — бросил я, не оборачиваясь. — Не упустите свой шанс! — Что? — я успел выйти из автобуса, так что ответа, если он был, я не получил. Захлопнув двери и обдав меня дизельным выхлопом, ЛиАЗ уехал в ночь. Проводив его взглядом, я пожал плечами. Ну и ладно! Пройдя квартал, я завернул к маминому дому, открыл кодовую дверь и поднялся по лестнице на нужный этаж. По пути я вспоминал ночь, проведённую с Совой. Несмотря на некоторую странность, она казалась классной девчонкой. Если говорить начистоту, то я бы не отказался построить с ней отношения. Ну а что? Она привлекательная, я чертовски привлекателен. Жаль, что случившееся было всего лишь сном. Я нажал на кнопку звонка, и, через некоторое время, услышал шаги и звонкий мамин голос. — Кто там? — Мам, привет, это Семён. — Сынок? Подожди секунду, сейчас открою! Защелкали замки, и дверь отворилась. — Привет, — мама радостно улыбнулась, пропуская меня в квартиру. — А у меня гости. — Гости? — переспросил я, снимая верхнюю одежду и ботинки. — Угу. Представляешь, смотрю телевизор, никого не трогаю, и вдруг вспоминаю, что забыла Ольке чемодан отдать — розовый, на колёсиках. А она ведь завтра уезжает. — Но… — Дослушай. Я оделась, схватила чемодан и к ней бежать. Благо, она в соседнем доме живёт. — Так это тётя Оля у нас в гостях? — Нет, дурашка, — мама легонько ущипнула меня за руку. — Рассказываю же. Чемодан я отдала, ну и поболтали с Олькой немного, и вот на обратном пути я встретила девушку… — Какую девушку? — заинтересовался я. — Сам посмотришь.  Замёрзла бедняжка. Представляешь, на улице минус, а она мечется по двору в короткой курточке, брюках и толстовке. — Ты пустила незнакомого человека в дом? — Сёма, не позорь меня! Я тебя учила помогать людям. — Ну мам! — Пойдём — познакомишься с ней. — Хорошо, а она не объяснила, почему бегала на морозе? — Вот ты и спроси, — подмигнула мама. — Девочка, кстати, симпатичная. Присмотрись. — Мам! Тебе не надоело играть в сводницу? — Меня расстраивает, что мой взрослый сын не может найти себе пару. — Я особо не стремлюсь. — Зря, — грустно сказала мама. Мы вошли в кухню. Я успел нафантазировать с десяток вариантов — от симпатичной студентки филфака до солевой наркоманки с бледной кожей. Но реальность превзошла ожидания. В кухне я увидел… Сову! Она сидела за столом и сжимала большую кружку с чаем в руках. Мир будто дёрнули за стоп-кран. Эта была она: короткие каштановые волосы, жёлтые глаза, зелёные брюки и толстовка. Знакомый взгляд — внимательный, глубокий, будто в душу смотрит. Совушка. Настоящая. Прекрасная. В маминой квартире. Мы просто смотрели друг на друга и молчали, а в голове проносились картины минувшей ночи: зимний лес, избушка, тепло её рук, жаркое дыхание на коже и чувство, которое не описать словами. — Настюша, познакомься, это мой сын Семён, — представила меня мама. — А мы уже знакомы, тётя Виола, — сказала Сова, и поставила чашку на стол. — Подожди, — удивилась мама. — Так это его ты ждала на улице? — Ну да. У меня немного поменялись планы, поэтому я пришла пораньше, — объяснила девочка. — Ничего не понимаю, — мама потёрла переносицу. — То есть вы планировали вдвоём ко мне прийти? — Да, — Сова улыбнулась. — Мне очень хотелось познакомиться с мамой моего парня. — Так что ж ты сразу не сказала?! — мама радостно заключила Сову в объятия. — Хотела сделать сюрприз, — скромно сказала девочка. — У моего сына есть девушка, обалдеть! — мама с укоризной глянула в мою сторону. — Ну а вы, молодой человек. Ничего не хотите мне сказать? Я молчал, силясь переварить услышанное. Сова — моя девушка? С каких это пор? Видимо, я что-то пропустил. Или вернулся не в свою реальность. Какое знакомство с родителями, какой сюрприз? Что происходит, вашу мать! — Мне нужно было убедиться, — сказал я. — В чём? — спросила мама. — В искренности чувств, — я со значением посмотрел на Сову. Она легко выдержала мой взгляд и подмигнула. — Убедился? — мама с интересом ожидала ответа. Вечере переставал быть томным. И что ей сказать? Что я знаю эту девочку меньше суток? Что она спасла меня от смерти, а потом случился лучший в моей жизни секс? Но не успели мы узнать друг о друге хоть что-то, как злая судьба разлучила нас. Поэтому, мама, не сомневайся, наши чувства самые искренние во всём мире. От необходимости отвечать меня спас звонок телефона. — Мы ещё не закончили, молодой человек, — мама погрозила мне пальцем. Когда она вышла из кухни, я быстро закрыл дверь и повернулся к Сове. — Как ты здесь оказалась? И чего ты хочешь? — «Привет, Совушка, я так рад тебя видеть! Мне очень жаль, что я сбежал от тебя. Это произошло по нелепой случайности. Сейчас я всё объясню». Ты ведь это хотел сказать, я права? — Кто ты вообще такая? — Ну, если по паспорту, Анастасия Александровна Романова. Одна тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения. Что ещё? Радикальная монархистка. Не замужем. Детей нет. Пришла сюда с твоей мамой. А чего хочу? Ясности. Не стыдно воровать у девушки её репродуктивные годы? — Я у тебя ничего не ворую, — возмутился я. — Мы вообще едва знакомы! — Коллайдер Семён Николаевич. Одна тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Не партийный, сочувствующий. Не служил, не участвовал, не женат. Детей нет. Любит маму, компьютерные игры и совращать малолетних девушек. — Тебе девятнадцать. — Ну и что? В душе я ребёнок. — А причём тут репродуктивные годы? — Крик души, — она тихонько всхлипнула. Я присел рядом и ласково обнял её за плечи. — Тише, тише, всё хорошо. — Я устала, Сёмушка! Вечно эти мымры из лагеря тебя перехватывают. А я счастья хочу! Я тоже девушка! И желания у меня простые — с мужем телевизор смотреть, детей родить. Я боюсь упущенного времени! Часы-то тикают! — Ты ещё молодая. — Только внешне. — И сколько же тебе на самом деле лет? — Если бы я знала. В моём мире стареет разум, а не тело. А мне надоело! Хочу по-настоящему стареть, хочу с тобой остаться! Сова, возможно, была первой девушкой, которая плакала из-за того, что великолепно выглядит. Мало того — ещё и хотела быть со мной. — Сомнительное удовольствие, — хмыкнул я. — Тебе так кажется. Ты хороший, хоть и дурачок, — девочка подарила мне ласковую улыбку. — Постой, — меня вдруг осенило. — Так ты притворялась? Рассказы про молочко, японские мультики, наивная неопытность и прочее — это всё фикция? — Ну, только отчасти. Мультики я действительно смотрела, а насчет остального — да, притворялась. И что ты мне сделаешь, я в другом измерении живу? — Уже нет, — напомнил я. — Получается, твой первый раз не был первым? — Ошибаешься. Ты мой первый, — с придыханием сказала девочка и взяла меня за руку. — А ещё невнимательный. Мда. А слона-то я не приметил! — Твои мысли были о другом, — успокоила Сова. — Тебе хоть понравилось? — зачем-то спросил я. — Всё было замечательно, — она наклонилась и поцеловала меня в губы. — Почему ты сразу не сказала? — О чём? — Обо всём. — Так не интересно, — отмахнулась девочка. — Вот ты любишь компьютерные игры. Там ведь тоже не открывают все карты сразу. — Да, но… — Что «но»? Чего ты ожидал? — Правду. — Какую правду? — Сова чуть повысила голос. — О лагерях? Или о том, как я в одиночестве торчу в избушке посреди леса и мечтаю о чуде, которое не случится? Что мне надоело сидеть в девках, и за мешок грибов я выпросила у Юльки тебя? — Какая Юлька? Какие грибы? О чём ты вообще? — О чём? Это правда, которую ты хотел. Вот скажи, оно тебе надо? Просто люби меня, пока тёплая, и всё! — Да хватит юлить! — Ха! — сказала девочка. — Юлька бы оценила твой каламбур, — Сова глотнула чаю и продолжила. — Я хотела рассказать, но ты сбежал. Целую речь придумала, пока горячую воду таскала из источников! И поесть, между прочим, оставила. Хоть бы спасибо сказал. — Спасибо, конечно, но я не сбегал. — А что ты сделал? — Выпил травяного чаю, потерял сознание и очнулся в лесу, — пояснил я. — И что потом? — Посреди леса стоял автобус. И я в него сел. Дальше снова провал и пробуждение в другом автобусе. Только мир уже был моим. — Всё понятно. Это Юлька была. — Юлька? — Угу, — сказала Сова. — Ты девочку с кошачьим ушками видел? Я моментально вспомнил симпатичную кондукторшу. — Кондукторша в ЛиАЗе! — сказал я. — Так они настоящие? — Настоящие, только трогать без спроса не рекомендую — можно получить по морде, — сказала она со значением. — Понял. — А чего ты не понял, — сказала Сова. — Так это то, что она тебе «вилку» организовала. — Кого? — Ну, право выбора: я или… — она замолчала. — Или? — Ничего. — Нет, ты скажи! — настоял я. — Твоя мама скоро вернётся, — попыталась уйти от вопроса Сова. — Не скоро, — я прислушался. — Если до сих пор не вернулась, значит, тётя Наташа звонит. С ней мама часами может разговаривать. — Ладно, ладно. Если ты уверен, что хочешь знать… — Хочу. — Выбор между мной и попаданием в лагерь. — Лагерь? Какой лагерь? — Ваши учёные назвали бы его «Аномалией», а мы зовём домом. Он один, но имеет бесконечное число отражений. — Как это? — удивился я. — Ты когда-нибудь подносил зеркало к зеркалу? — Да. — Вот так и с миром лагеря. Он отражается сам в себе, и возникает бесконечный коридор. Многократное отражение света между двумя параллельными поверхностями — если по-научному. Все лагеря схожи по форме, но отличаются по содержанию, потому что поверхности несовершенны и по-разному поглощают свет. Где-то преобладают тёмные тона, где-то светлые, а где изображение вообще размытое. — Как лагерь может быть поверхностью? — Лагерь может быть тем, чем захочет, потому что он существует только в сознании. — В чьём сознании? — Твоём, дурашка. — Как лагерь может быть в моём сознании? — А где же ему ещё быть? — искренне удивилась Сова. — Если он ненастоящий… Информация не желала укладываться в голове. Совсем недавно я был уверен в том, что мир мне понятен. Пусть не до конца, но в общих чертах. Я знал, что солнце поднимается на востоке, а садится на западе, что Земля вращается вокруг Солнца, а сборная СССР стала первым чемпионом Европы по футболу. Но сейчас привычные устои рассеиваются как брильянтовый дым. — Неужели это возможно? — Что именно? — Существование лагеря и перенос объектов из него. — Всё дело в отражениях и силе твоей фантазии. Каким-то образом ты смог визуализировать первый лагерь, а потом поднести его к зеркалу и создать бесконечное число копий. Твои возможности возросли настолько, что ты научился переносить объекты в реальный мир. — Но почему я ничего не помню? — Потому что это был не ты, а первый Семён. — Я сейчас с ума сойду, — признался я. — Бедный, — девочка погладила меня по голове. — Потерпи. Сам же начал задавать вопросы. — Язык — мой враг. — Золотые слова, — согласилась девочка. — Но его всегда можно использовать по назначению. Намёк был настолько очевидным, что я невольно покраснел. — Не сейчас. Может быть, позже. — Я запомню, — ухмыльнулась Сова. — Ладно, задавай свои вопросы. — Откуда ты знаешь, что я не первый Семён? — Он предпочёл остаться в лагере. — А что из себя представляет этот лагерь? — Обыкновенный пионерский лагерь. Называется «Совёнок» — В твою честь? — улыбнулся я. — Куда мне, — фыркнула девочка. — Просто совпадение. — И что там в пионерлагере? — спросил я. — Пионеры. — Венцом фантазии первого Семёна стал лагерь с пионерами? И чем он там занят? Насколько я помню, в пионеры брали от 9 до 14 лет. — Да не бойся, всем больше восемнадцати, — она подмигнула. — Большинство — благодушно настроенные к тебе девушки. — Мальчики тоже благодушно настроены? — Ты с какой целью интересуешься? — улыбнулась Сова. — Или для друга спрашиваешь? Я замолчал. С формулировками нужно быть осторожнее. Девочка ущипнула меня за руку. — Не дуйся, как мышь на крупу. Пошутила я. — Очень смешно. И что дальше? — Семён строит отношения с понравившейся девушкой. Если у него получается — он покидает лагерь вместе с ней. — А если не получается? — заинтересовался я. — Тогда ему стирают память, и он идёт на новый цикл. — Зачем стирать память? — Чтобы было интереснее, — Сова пожала плечами, как бы давая понять, что не она эти правила придумала. — Странные правила, — констатировал я. — А что такое цикл? — Какие есть. Циклом называется время пребывания в лагере. Обычно он длится неделю, но бывают исключения. — Почему я вернулся так быстро? — я наконец-то задал давно назревший вопрос. — Ты выбрал меня, а это, в некотором роде, отход от стандартного сценария. — Ты хочешь сказать, что обычно тебя никто не выбирает? Почему? — искренне удивился я. — Очередь не доходит. Ты один, а нас целый гарем. И каждой хочется женского счастья. Слишком много факторов должно сойтись, чтобы ты попал ко мне, — она грустно вздохнула. — А по-моему — ты очень милая. Даже не вериться, что никто и никогда… — Понимаешь, мой лагерь ведь зимний. Не уникальный, но таких, почем-то, мало. Кому, скажи на милость, захочется идти через лес зимой? Да и зачем? Разве что — случайно. Мороз, вьюга и прочие прелести. Повезло тебе, что волков не встретил! — Почему ты сама не приходишь в лагерь? — Меня там не любят, — призналась Сова. — Сочувствую. — Да забей, я привыкла. — То есть ни одна из твоих версий не выбралась из лагеря? — Ну, слухи были, но это не точно. Говорю же — конкуренция большая. — Если девушка уходит из лагеря, кто занимает её место? — Она же и занимает. Только другая. — То есть копия? — Можно и так назвать. Что девочки, что Семён — это бесконечное число отражений. Зеркальный коридор, помнишь? — Понятно, — сказал я. Хотя не понимал я почти ничего. — Слушай, а сбои у вас случались? Например, кто-то вспоминал прошлые циклы и сходил с ума. Сова разом помрачнела и нахохлилась. — Случались, — призналась она. — Ничто не совершенно под луной, даже придуманный пионерский лагерь. Как я уже говорила, отражения бывают неудачными. Но ошибки быстро ликвидируют. — В каком смысле? — В прямом. Они — как раковая опухоль. Не избавишься вовремя — распространятся по всему организму. — Жестоко. — Уж как есть. Мы замолчали. Я лихорадочно думал, о чём ещё спросить Сову, пока не вернулась мама. — Ты правда меня выпросила за мешок грибов? — Да, у Юли. Она же сообщила мне твои данные и переместила сюда. — Кто она такая? — Проводница. Как и все мы — Юля плод фантазии первого Семёна. — Откуда у тебя грибы? Лагерь ведь зимний. — Из подвала, — сказала Сова. — А откуда они там берутся? — Я кладу. — А ты где берёшь? — Вот ты непонятливый! Говорю же — в подвале! — Какой-то подвал Рабиновича, — пробурчал я. — Чего? — Не важно, — отмахнулся я. — Так и что Юля? — Перенесла тебя ко мне, минуя лагерь. — А так можно? — Конечно. Система-то гибкая, а я — одна из опций выбор. — Почему ты раньше об этом не подумала? — Кто тебе сказал, что не думала? Просто не было гарантий, что я тебе понравлюсь. Я боялась, знаешь ли. Но, как видишь, для одной из моих версий сработало! Я здесь. — С чего ты взяла, что понравилась мне? Она понимающе улыбнулась. — Лагерь такое считывает на раз. Не будь настоящей симпатии — он бы меня не пустил. — За такое короткое время? — Я тебе больше скажу — симпатия обязательно должна быть обоюдной. — О… Обоюдная симпатия, значит. Интересно. И что я с тобой должен делать — после одной ночи жениться? Ещё и маме моей понравилась. Ох, непростая ты девочка. Очень непростая. — Что? — У меня есть вопрос. — Задавай. — Если Семёну каждый раз стирают память, то и девочкам тоже? — Правильно. Стирают, чтобы заново не прописывать сценарий. — В таком случае, почему ты всё помнишь? Девочка склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня большими жёлтыми глазами, став похожей на самую настоящую сову. — Я особенная, Сёмушка. Не забывай об этом. В ней и правда было нечто особенное. Это чувство трудно передать словами или описать. Если вселенная пахла нефтью, то Сова пахла комфортом. Признаться, я никогда не испытывал подобных чувств. И тут меня осенило — Скажи, особенная, мне тут один вопрос ещё с ночи не даёт покоя. — Какой? — Я тогда думал, что нахожусь во сне, и кончал куда попало, — я посмотрел ей в глаза. — Нельзя ведь забеременеть в несуществующем мире? Ответить она не успела. Открылась дверь, и в кухню вошла мама. Она посмотрела на Сову, потом на меня, и, практически шёпотом, спросила: — Это кто тут забеременеет? 🦉 Настя родила девочку, назвали её, к бабушкиной радости, Ольгой. Она росла умничкой и радовала маму с папой. Поначалу было сложно. Катастрофически не хватило средств. Родителей у Насти не было, а Семён в одиночку не тянул. Пришлось продать квартиру и всей семьёй переезжать к бабушке. Но Виола не возражала. Ей было в радость, что сын и внучка всегда под боком. С невесткой у неё сложились прекрасные отношения — на зависть многим. Обычно — наоборот, а тут повезло. С продуктами помогала Наташа, работавшая в сфере питания, а Ольга каждый год доставала путёвки в санаторий и билеты на новогоднюю ёлку. Настя было тихой и спокойной девушкой. Казалось её нисколько не тяготило быть домохозяйкой и присматривать за ребёнком, а в рутине она находила покой и умиротворение. На автобусах Семён больше не ездил. Завидев пресловутый ЛиАЗ — суеверно плевался через левое плечо.