Часть 3

      У выхода из Академии его уже поджидал Филипп Макрос в окружении солдат. Люси Грей пока не было видно. Когда Сноу приблизился, миротворцы, будто обученные лакеи, распахнули перед ним дверь чёрного автомобиля.  И там, в полумраке салона, уже сидела Люси Грей.       Она не смотрела на него. Её взгляд был устремлён в окно, а руки покоились на коленях — сложенные, безжизненные, как у манекена. Вид у неё был такой, будто её привезли не в машине, а в фургоне для перевозки заключённых. Макрос усадил Сноу рядом с ней, хлопнул дверью, и машина тронулась. Всю дорогу они молчали. Только он бросал на неё изредка любопытные взгляды. Как только они оказались у его дома, солдаты попрощались и уехали оставив их наедине.        Сноу пригласил её внутрь, распахнув дверь. На пороге их уже встречала Тигрис — как оказалось, подручные доктора Галл уведомили её о скором прибытии гостьи. К счастью, Мадам-Бабушка в этот момент навещала друзей, что значительно всё упрощало.       Люси Грей по-прежнему молчала. Она молча обняла Тигрис и без слов последовала за Сноу, когда тот повёл её в свой кабинет для того чтобы объяснить о правилах дома. И вот, оставшись наедине, он наконец почувствовал всей кожей её настроение. Эта тишина и понурость - всё это было крайне непривычно, он помнил её шумной и живой.       Вдруг Люси Грей наконец решила на него взглянуть. Обращая на него свои глаза, она резко шагнула вперёд и обняла его. Кориолан вздрогнул от неожиданности. В его воспоминаниях она была маленькой, но теперь в его руках она и вовсе казалась тенью — хрупкой, как фарфор, готовый треснуть от одного неверного движения.       Наверное, Люси была слишком напугана. Наверное, ей нужно было почувствовать человеческое тепло. Он застыл, не зная, что с этим делать. Руки его не поднялись, чтобы обнять её в ответ, но и не оттолкнули. «Людям это свойственно», — подумал Сноу, просто ожидая, пока она отпустит. Тогда Люси Грей отстранилась. Посмотрев прямо в его глаза, спросила:       — Почему ты хотел меня убить?       Сноу ничего не ответил. И не посчитал нужным с ней говорить на эту тему. Он перевёл взгляд на пейзаж за окном: солнце заходило за горизонт. Уже вечерело. Закат был прекрасный.        — Отвечай. И смотри на меня когда я с с тобой разговариваю, — в её глазах появились слёзы. — Я тебя не спрашиваю о том, что произошло с Сеяном, и если честно я не хочу знать. Я спрашиваю: почему ты хотел моей смерти.       Сноу не знал что ответить. И вдруг его накрыли все чувства, которые копились так долго в его душе. Он поддался вперед и схватил руками её подбородок, приблизив к себе. Между ними сократилось расстояние достаточное для поцелуя. Люси Грей судорожно вздохнула, её короткое, теплое дыхание опалило его кожу. Она была так близко, что он почувствовал лёгкую дрожь в её плечах и этот сбивчивый выдох — будто птица, запутавшаяся в груди.       — Всё, что я хотел - поговорить с тобой. А ты подсунула змею, вынудив меня защищаться. — прошептал парень. — Я бы тебя не тронул.       — Ты врёшь! Перестань обманывать меня, — она начала бить руками его грудь. Кориолан почувствовал лёгкие толчки, которые не сдвинули его с места. Люси стихла и опустила руки. — Я хотела сбежать, — призналась Грей, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, —  просто сбежать. Я боялась. И когда я нашла припасы… мне на минуту показалось что я для тебя что-то значу. Всё, что было между нами…        Не зная, как иначе остановить её трогательную речь, он просто поцеловал её. Поцелуй был мучительным и горячим - и что самое приятное, Люси Грей ответила на него с тем же отчаянным жаром. Непередаваемые ощущения нежной волной отдались в его груди, в кончиках пальцах. Ощущения, о которых он так давно грезил, думая что ему вряд ли когда-нибудь посчастливится почувствовать вкус её губ. В животе всё связалось тугим узлом. Он обхватил её талию и прижал девушку к стенке, пальцами впиваясь в нежную кожу. Они оторвались друг от друга, и в возникшей тишине стало лишь слышно их прерывистое дыхание. Вот этой тишины он добивался. Сноу поймал себя на том, что смотрит уже не в её глаза, а на линию её декольте. И Люси Грей проследив за его взглядом вспыхнула ярким румянцем.       Возможно, по ней он соскучился куда сильнее, чем осмеливался признаться даже самому себе. Не заметив никакого сопротивления, Сноу прислонился губами к шее девушки, и робко покрыл кожу короткими влажными поцелуями. Он почувствовал как её дыхание стало ещё более учащенным.       Они никогда не переступали невидимую черту стоящую между ними. Вся их близость обычно ограничивалась долгими поцелуями и нежными объятиями. Кориолан был сдержан: касался её лишь мимолётно, целовал редко и неглубоко. Он боялся переступить невидимую грань, за которой его рассудок уступит желанию. И даже сейчас Сноу хотел было отстраниться, однако девушка обхватила его запястье и твёрдо положила ладонь прямо на свою грудь. «Ты чувствуешь как бьётся моё сердце?» спросила она, невинно хлопая глазами. Он хотел было признаться, что сейчас не чувствует ничего, кроме горячей кожи и податливых округлостей под ладонью; только вот ответ звучал слишком пошло, а не романтично, чтобы озвучивать его вслух. В сознании Кориолана вновь, с тоскливой навязчивостью, пронеслась мысль: провести ладонью по ткани платья, ощутить под ней округлость груди, впиться пальцами и расстегнуть одну за другой эти дурацкие пуговицы...       Внезапно ход его мыслей прервал стук в дверь, который привёл их обоих в чувства. Сноу отодвинулся, давая Грей привести в порядок растрепавшиеся волосы. Услышав утвердительный ответ, в комнату вошла Тигрисс, которая хотела отдать Люси Грей свои вещи. Люси Грей поблагодарила Тигрисс и сразу же удалилась из кабинета, громко хлопнув дверью, оставив Тигрисс и Сноу наедине.       Тигрисс взглянула на своего брата с хитрым прищуром и потрепала по голове. Он улыбнулся и спросил что случилось, и может ли она оставить его волосы в покое.        — А ты взгляни в зеркало, Корио. - сказала Тигрисс.        Последовав совету своей кузины, Сноу направился к зеркалу стоящему напротив стола. Отражение было настолько нелепым, что он чуть не фыркнул. Господи, он выглядел как персонаж дешевой мелодрамы!       По контуру его губ расплылось розовое пятно - смазанный след от помады Люси Грей.        — Я надеюсь, вы будете вести себя у нас в доме тихо и прилично, — с нарочитой, почти карикатурной строгостью произнесла сестра, но уже через секунду её лицо расплылось в широкой улыбке, и она громко рассмеялась, не в силах сдержать притворство.       Услышав её смех, его губы тоже невольно расплылись в улыбку. Суровая маска растаяла и он покачал головой, опустив плечи.        — Тигрис, перестань, — он сказал это без настоящего упрёка, скорее с лёгким стыдом, отводя взгляд обратно к зеркалу, чтобы стереть помаду. — Ты только усугубляешь ситуацию.        Это напомнило ему первый поцелуй с Люси Грей перед стартом Голодных игр: тогда все менторы также стали свидетелями их прощания и ему также было неловко, ведь все застали его в интимный момент.       Под смешки и расспросы Тигрис о том, не нужна ли им одна комната на двоих, Кориолан вынул безупречно чистый платок. Он аккуратно с преувеличенной тщательностью убрал с губ все следы помады, а затем так же медленно сложил испачканный шёлк. «Пускай Тигрис смеётся, сколько влезет» - подумал Сноу. Он не слышал от неё такого радостного смеха ещё со времён их бедного прошлого. Как только сестра успокоилась, они немного поговорили о задании доктора Галл для Сноу, о том, что всё это нужно для общего блага Капитолия.       Безусловно, опасность никуда не делась. Однако, увидев, в каком состоянии находится его бывшая возлюбленная, Сноу осознал её уязвимость с новой силой — ведь первым её порывом было броситься к нему в объятия. И, как и всегда, ему было её жаль. Ведь она всего лишь простая беззащитная девушка, которая настрадалась от доктора Галл больше всех. Её следовало пригреть, а не отталкивать. Тем более она верила, что Сноу намеренно не уничтожил её припасы, чтобы дать ей шанс выжить в лесу. Бдительности он не терял, но заметно успокоился, видя, что она не бросилась на него со змеёй, как на дочку мэра Мэйфэр во время Жатвы.       Вскоре Тигрис помогла Люси Грей с обустройством в гостевой комнате, и две горничные подали ужин.        На столе в качестве основного блюда подавали утку в апельсиновой глазури. На закуску были маринованные овощи и устрицы, а также салат. В конце подали десерт: шоколадный мусс с орехами. Стол наконец стал соответствовать статусу семьи, отчего Кориолан был на седьмом небе от счастья, наконец можно было приглашать гостей не стесняясь скудности стола. И ему совершенно не было стыдно перед Люси Грей, потому что о таком она только могла мечтать. Вопреки опасениям, девушка не набросилась на еду, а обращалась со столовыми приборами с той лёгкой, врождённой грацией как будто она была такой же аристократкой, как и семья Сноу. Они провели весь ужин в молчании, лишь изредка переглядываясь. Эти взгляды и общая тишина всё сильнее смущали Тигрис, о чем позже она сообщила Кориолану. С роем мыслей о предстоящей им жизни Сноу вернулся в комнату. Он умылся, лёг, но заснуть не смог — всю ночь ворочаясь в постели.