Часть 18. Налёт в огненном цвете

      Тишину субботнего утра разорвал не стук, а гул — низкий, нарастающий, похожий на рой разъярённых шершней. Фред, чинивший замок на калитке, поднял голову и застыл с гаечным ключом в руке. Он узнал этот звук.       — О нет, — простонал он. — Форд. С полной загрузкой.       Адалин, сидевшая с книгой на крыльце, насторожилась. Она не знала, что это, но энергия, которую нёс этот гул, была взрывной, хаотичной и оглушительно живой.       Из-за поворота, поднимая тучи пыли, вылетел знаменитый синий Ford. Он не припарковался, а скорее рухнул у калитки. Из него, как из клоунской машины на цирковом представлении, начали вываливаться люди.       Первой выскочила Джинни, с рыжими волосами, развевающимися на ветру, и лицом, сияющим от азарта.— Сюрприз! — крикнула она, ещё не видя Фреда за кустом.       За ней, более степенно, но с той же лучезарной энергией, вышла Молли. Она несла огромную, надувшуюся как парус корзину, от которой пахло пирогами и домашним насилием в виде заботы.       Но самое интересное было с пассажирской стороны. Из машины буквально выпорхнула девушка. Высокая, стройная, с волосами цвета спелой пшеницы, заплетёнными в сложную, небрежную косу, и лицом, на котором играла беззаботная, озорная улыбка. На ней были яркие, малиновые джинсы и кожаный жилет. Это была Анжелина, «соответствие» Джорджа, и она была полной противоположностью всему сдержанному, что происходило в этом саду.       Джордж вылез последним, с видом мученика, таща несколько бутылок.— Я предупреждал! — крикнул он в сторону Фреда. — Я говорил: «Мама, предупреди!». Но тут подключилась она! — Он ткнул пальцем в Анжелину.       — Скучно! — парировала та, щурясь на дом. — Все эти ваши предварительные договорённости! Жизнь должна быть с элементом неожиданности, Джорджи!       Фред, отложив ключ, вышел им навстречу. Адалин встала, не решаясь подойти ближе, но и не скрываясь. Её первой реакцией была привычная настороженность, но любопытство пересилило. Эти люди не были похожи на чиновника Писмира.       — Мама, — сказал Фред, целуя Молли в щеку. — Ты могла бы сову прислать…       — Молчи и заноси, — отрезала Молли, освобождая руки и устремившись к Адалин. — А это, должно быть, Адалин! Здравствуй, милая! Боже, какие волосы! Такого оттенка я ещё не видела! — И, не дав опомниться, Молли обняла её. Объятие было крепким, пахнущим корицей и безусловным принятием. Адалин застыла, затем её руки неуверенно легли на спину Молли. Это было незнакомо, но... не неприятно.       — З-здравствуйте, — выдавила она.       — Оставь её, мама, ты её задавишь! — засмеялась Джинни, подходя и ловко забирая корзину у брата. Она внимательно, но без осуждения посмотрела на Адалин. — Привет. Я Джинни. Рада наконец тебя увидеть. Фред о тебе только «тихая» да «умная» говорит, деталей не выдаёт.       Адалин лишь кивнула, чувствуя, как лёд неловкости начинает таять под напором этой простой, дружелюбной прямоты.       А потом к ним подлетела Анжелина.— О, вот она, загадка в чёрном! — воскликнула она, и её голубые глаза сияли искренним интересом. — Я Анжелина. Ты должна быть невероятно терпеливой, если выдерживашь общество этих двух, — она указала большим пальцем на Фреда и Джорджа. — Они, между нами, девушками, иногда утомительны.       И что-то в тоне Анжелины, в этом лёгком «между нами, девушками», заставило уголок губ Адалин дрогнуть. Не в улыбку ещё, но в нечто близкое.— Я Адалин. И, кажется, у меня пока нет выбора, — ответила она тихо, и в её голосе прозвучала непривычная, лёгкая самоирония.       — Браво! — рассмеялась Анжелина. — Чувство юмора обнаружено! Пойдём, поможешь нам разорить эту корзину, а то мужская часть семьи сожрёт всё, пока мы знакомимся.       И, к собственному удивлению, Адалин позволила Анжелине взять себя под руку и повести к дому. Фред и Джордж, наблюдавшие за этой сценой, переглянулись. Джордж поднял брови, Фред в ответ едва заметно пожал плечами — «видишь сам».       Дом мгновенно наполнился шумом. Но на этот раз Адалин не искала уединения. Она стояла на кухне, пока Молли и Джинни с песнями раскладывали еду, и слушала. Анжелина, вертясь рядом, задавала ей вопросы — не о Фреде, не о браке, а о её работе: «А это правда, что камни помнят? А можно «услышать» радость, а не только боль?». Вопросы были такими же прямыми и живыми, как она сама, и Адалин, отвечая, обнаружила, что говорит больше, чем планировала. Её голос терял монотонность, в нём проскальзывали оттенки увлечённости.       — Значит, твой дар — это как суперчувствительный прибор, — заключила Анжелина, раздавая тарелки. — Круто! А бесполезных советов «просто не обращай внимания» ты, наверное, уже море выслушала?       — Море, — подтвердила Адалин, и на её губах появилось что-то, очень отдалённо напоминающее улыбку.       — Игнорируй, — с полной уверенностью заявила Анжелина. — У меня дар — влетать в неприятности с улыбкой. Советы «будь осторожней» я тоже игнорирую. Жизнь слишком коротка для осторожности.       За столом Адалин уже не молчала. Она отвечала на вопросы Молли о доме, о саде, и делала это без прежней скованности. Когда разговор зашёл о магазине, она невольно вступила в спор Фреда и Джорджа о практичности новой «умной» линейки, предложив аргумент о долговечности материалов, который заставил братьев замолчать на секунду и задуматься.       — Видишь, — сказал Джордж Фреду, кивая в сторону Адалин. — А ты говорил «тихая». Она тебя только что в твоей же специализации обыграла.       Фред смотрел на Адалин. Она сидела, слегка покраснев от неожиданного внимания, но не потупив взгляд. Её чёрные волосы выбились из узла и мягко обрамляли лицо. Она выглядела не сдержанной, а сосредоточенной. Живой. И это зрелище заставляло его сердце биться как-то по-новому, незнакомо ровно.       Позже, когда Анжелина показывала свои фокусы, Адалин не просто наблюдала. Она попросила повторить один, с цветком, и осторожно потрогала лепесток, на котором играл отблеск заклинания.— Красиво, — сказала она вслух, и в её голосе было чистое, детское удивление.       Перед отъездом Молли снова обняла её, и на этот раз Адалин ответила на объятие чуть увереннее.— Ты молодец, милая, — прошептала Молли ей на ухо. — Держи его в тонусе. И разреши ему баловать тебя иногда. Он, может, и забыл как, но инстинкт — проснётся.       Анжелина на прощание вручила Адалин маленький, блестящий камушек.— На память о вторжении. Если станет слишком тихо — брось его, будет звонко. И заезжай! Без предупреждения! Я научу тебя одному безобидному хаосу!       Когда гул «Форда» стих, в доме воцарилась тишина, но она уже не казалась такой абсолютной. Она была наполнена эхом смеха, воспоминанием о прикосновениях и ярких красках.       Фред стоял рядом с Адалин на крыльце.— Ну? — спросил он. — Выжила? Более того, кажется, произвела фурор.       Адалин смотрела на камушек в своей ладони.— Они… не давили, — сказала она, подбирая слова. — Анжелина… она как солнечный зайчик. Не поймать, но согревает. А твоя мама… — Она подняла на него взгляд. — Она видит всё. И принимает. Это… необычно.       — Да, — согласился Фред. — У неё на это талант. — Он помолчал. — Джордж заметил.       — Что заметил?— Как ты изменилась. За эти пару часов. Ты… расслабилась. Немного.       Адалин задумалась. Да, мышцы лица не были скованы привычной маской. Плечи не были подняты к ушам. Она была уставшей, но не измотанной.— Это потому, что они не ждали от меня ничего, кроме того, что я есть, — тихо сказала она. — Никакой игры.       — Именно, — кивнул Фред. И, после паузы, добавил: — Тебе шло. Быть… такой. Более открытой.       Она посмотрела на него, и в её серых глазах, отражавших первые вечерние звёзды, было что-то мягкое и новое.— Спасибо, — просто сказала она. Не за комплимент. За то, что привёз в её крепость этот шумный, тёплый, живой мир и позволил ей самой решить, впускать его или нет. Она впустила. И крепость не рухнула. Она, кажется, даже стала уютнее.