Часть 1. Шаг на Встречу.

На третий день Визенгамот больше не скрывал исход. Судьи сидели неподвижно, как каменные изваяния. Обвинения были произнесены. Свидетели — выслушаны. Оставалось только формальное слово. Драко Малфой стоял в центре круга. Он больше не ждал. Голова его болела от бессонных ночей и хаотичных мыслей, которые последние месяцы у него появлялись. Трудно быть человеком, которого сейчас судят и трудно быть тем, кто сделал выбор не в свою пользу. Наверное. Руки его холодные. Спина прямая — его гордость была единственной, что у него осталось Он смотрел не на судей, а в пол — туда, где заканчивались иллюзии. — Обвиняемый, — произнёс главный маг, — суд считает доказанным… От этого голоса по спине пробежал холодок. Сердце замерло и внутри все сжалось. Ну вот и все. Слова падали тяжело, одно за другим. Вдруг Драко ясно подумал: главное, чтобы мать не была в зале. — …участие в действиях режима Тёмного Лорда… Эти обвинения все продолжались. Он закрыл глаза и уже начал представлять себя узником Азкабана. Какого это? Сидеть под строгим наблюдением, в постоянной изоляции, ощущать каждое движение охраны, каждый взгляд, полный подозрений. Дементоры скользили бы по коридорам, и каждое их присутствие делало бы атмосферу ледяной и давящей, усиливая страх до почти осязаемой тяжести. Любая попытка пошевелиться или издать звук мгновенно пресекалась бы, и он знал бы точно: доверять здесь нельзя никому. Внутри всё сжималось, предчувствие одиночества давило сильнее, чем любое наказание. Он почувствовал холод, который бы не просто лежал в каменных стенах, а вплетался бы в каждую мысль, в каждое движение — и осознал, что быть там означало хранить всё внутри, никому не показывая слабость. «Ну зато будет, есть что вспомнить», — мысленно подумал Драко, точнее — кого. И мысленно он шептал себе: «Пусть она будет в порядке… даже если меня самого уже скоро не будет» И именно в этот момент двери зала распахнулись. Не резко. Не громко. А так, что весь зал сам замолчал. Шаги. Медленные. Уверенные. Он увидел ее. Такая хрупкая, но в глазах полно решимости. Даже спустя такие обстоятельства Драко Малфой находил ее очень нежной, красивой, такой…. — Прошу прощения, — раздался ее голос. — Я опоздала. Драко вздрогнул. Он не отвел глаза. Не смел. Судья раздражённо поднял взгляд: — Это закрытое заседание. — Для всех, кроме тех, кто выиграл эту войну. Тишина стала абсолютной. — Гермиона Грейнджер, — произнёс кто-то шёпотом. Она остановилась только в центре зала. Свиток в руках. Лицо спокойное. Но в глазах — сталь. — Вы продолжали без меня, — сказала она. — Значит, начнём сначала. — Мисс Грейнджер, — холодно, — мы уже подходим к приговору. Она посмотрела на Драко. Впервые за три дня он поднял голову. И теперь встретился с её взглядом. Она пришла. — Тогда вы почти опоздали услышать правду, — ответила она. Гермиона развернула свиток. Казалось, чем бы это свиток мог бы помочь. Но Драко была приятна сама мысль, что она здесь, что она хотя бы пытается быть за него, на его стороне. Как когда-то он решил всегда быть теперь за нее. От этого впервые за долгое время у него появилась надежда. Не что его освободят, не что его оправдают. А надежда, что между ними, может получится что-то «близкое?», «родное»? — За последний год, — начала Гермиона. — Малфой пожертвовал средства семьям погибших. Тем, кого война лишила дома. Детям. Маглам. Магам. Всем. Кто-то усмехнулся. — Анонимно, — добавила она. — Без имени. Без прощения. Драко закрыл глаза. Он делал это не ради суда. И уж точно не ради неё. Точно. Судья нахмурился: — Что именно вы хотите сказать? — Я хочу сказать, что этот человек платил за войну, пока вы искали виновных. Шёпот пронёсся по залу. — Анонимные пожертвования. Фонды помощи пострадавшим. Дети. Маглы. Вдовы. И ни одного имени. Она сделала паузу. — Он не просил снисхождения. Он не просил прощения. Он просто считал, что жизнь за жизнь — честно. Драко сжал пальцы так, что побелели костяшки. Она знает всё. Неужели, как она это все узнала, как она вообще сейчас здесь оказалась. По привычке Драко хотелось скорее ее увести, теперь ему было абсолютно плевать, что его сейчас судят, главное ей быть в безопасности. Он очень надеялся, что эта ее вылазка сюда не обернется для нее же в плохие последствия. Его это всегда заботило, ее безопасность. — Вы видите Малфоя, — продолжила Гермиона, — и думаете, что понимаете его судьбу. Но вы не видите мальчика, которого заставили выбрать между смертью семьи и собственной душой. Она подошла ближе. — Он не стал героем. Он стал человеком, который отказался убивать. Её голос стал тише — и от этого страшнее. — И если сегодня вы вынесете приговор, — сказала она, — вы осудите не прошлое. Вы осудите раскаяние. Скажите мне честно, что сделало Министерство для пострадавших за все это время после войны? Тишина казалось длилась бесконечно. — У меня всё.

***

Коридоры Министерства были пустыми, будто здание выдохнуло вместе с ним. Драко шёл медленно. Не потому что устал — потому что боялся догнать её слишком быстро. Боялся спугнуть момент, в котором ему наконец позволили остаться живым. Гермиона остановилась первой. Долгое время она просто спокойно стояла на своем месте, только спустя некоторое время, она развернулась в его сторону. — Ты свободен, — сказала она тихо. Он кивнул, но не улыбнулся. Единственное, что он сейчас испытывал, спокойствие рядом с ней и уже представляла это опустошение без нее. — Пока да. Она посмотрела на него внимательнее, словно видела не сегодняшний день, а все годы до него. — Ты плохо выглядишь, — слегка подметила она. — Это комплимент? — попытался он пошутить, но вышло слабо. Она едва заметно улыбнулась. И по ней тоже было видно, что она устала, все-таки едва заметные круги под глазами, которые Драко конечно же заметил, давали о себе знать. Несколько секунд они просто стояли рядом. Не напротив — рядом. Это казалось важным для них обоих. — Я не знал, что ты придёшь, — сказал он наконец. — И если бы знал… он замолчал. — Ты бы что? — мягко спросила она. — Я бы всё равно не стал надеяться. Он пожал плечами. Она не возразила. Драко посмотрел куда-то мимо, на свет в конце коридора. — Я сделал всё, что мог, — произнёс он. — Не для суда. — Я знаю. Эти два слова прозвучали так, будто оправдывали больше, чем приговор. Что лучше получить освобождение или прощение? Драко выдохнул — глубоко, впервые за долгое время. — Ты говорила про жизнь за жизнь, — сказал он тише. — Это… честно. — Иногда это единственное, что остаётся, — ответила она. Он осторожно снял перчатки, словно жест имел значение. — Если бы ты не пришла… — он не закончил фразу. — Но ведь я пришла, — просто сказала Гермиона. Он посмотрел на неё. Долго. Слишком открыто для человека, привыкшего скрываться. Да, пришла. — Тогда, — сказал он после паузы, — мне стоит научиться жить дальше. Она кивнула. — Не сразу. Но да. Он сделал шаг в сторону выхода, затем остановился. — Грейнджер… Она обернулась. Он хотел сказать больше. Это было видно. Но вместо слов он просто склонил голову — жест старый, почти аристократический, но в нём не было высокомерия. Только глубокая благодарность. — Береги себя, — сказал он. Она ответила не сразу. — Ты тоже, Драко. И когда он ушёл, он не оглянулся. Потому что знал: если оглянется — не сможет уйти. А она смотрела ему вслед и понимала: некоторые чувства не требуют слов, чтобы быть настоящими.

***

У выхода из Министерства Гермиона почти столкнулась с Гарри и Роном. — Представляешь, Гермиона, — Рон говорил чуть громче, чем нужно, в голосе сквозило недовольство, — его помиловали. Отпустили. Не знаю… — он скрестил руки на груди и замолчал, хмуро глядя куда-то в сторону. Гарри ничего не сказал. Он просто стоял рядом, наблюдая — как всегда, внимательнее, чем казалось. Гермиона понимала раздражение Рона. Понимала — и всё же решила упустить одну маленькую деталь. Ту самую, что сегодня изменила чью-то жизнь. — Ты закончила свои дела? — Гарри слегка поправил очки. — Да, — спокойно ответила она. — Можем идти. — Хорошо, — оба лишь кивнули. Они сделали несколько шагов, когда Гермиона почувствовала это — взгляд. Она обернулась почти инстинктивно. Драко Малфой стоял у колонн у выхода. Без мантии суда. В обычном тёмном пальто. Свободный. Все еще красивый, слегка для себя подметила Гермиона. Стоял он слишком тихий для человека, которого только что отпустили. Их взгляды встретились. Ни удивления. Ни облегчения. Только понимание. Он не подошёл. Не сказал ни слова. Не посмотрел на Гарри и Рона дольше, чем требовала вежливость. Но Гарри заметил его первым. И — неожиданно для Рона — слегка кивнул. Не дружелюбно. Но честно. Он помнил. Мальчишку в огне битвы. Брошенную палочку. Выбор, сделанный в последний момент. А Рон, заметив Малфоя, лишь поджал губы. — Пойдём, — коротко бросил он. Драко поймал взгляд Гермионы ещё раз — мимолётно, почти незаметно. В этом взгляде не было просьб. И не было благодарности. Только молчаливое соглашение: это останется между ними. Он первым отвернулся и вышел на улицу. Гермиона задержалась на секунду дольше, чем нужно, а потом пошла за друзьями. Гарри ничего не спросил. Рон ничего не сказал. А между ней и Драко осталось что-то невысказанное — тихое, хрупкое, и потому особенно настоящее.

***

Спустя долгое время Драко наконец-то вернулся домой. Вечер был тихим, только лёгкий ветер шуршал за окнами. Он снял плащ, повесил на крючок, и услышал тихий стук. — Заходи, — сказал он спокойно. Забини вошёл, оглядел комнату и сел напротив. Драко оперся на спинку дивана, взгляд его был сосредоточен, немного уставший. — Ну… как ты? — осторожно спросил друг. Драко сжал руки в кулаки, а потом тихо произнёс: Хреново. По тебе видно. Друг подошел и слегка похлопал Драко по плечу. Оба они были измотаны на нет, а думать про все это вообще не было сил. Драко первый прервал эту тишину. — Гермиона… она… помогла мне. — То есть? — удивлённо переспросил Забини. — Она меня защитила. — Его голос был ровным, но в нём ощущалась тяжесть и благодарность одновременно. — Я… не ожидал. И не думал, что кто-то сможет понять, что это важно. Молчание сново повисло между ними, но теперь оно было наполнено смыслом. Забини посмотрел на друга, заметив, как его глаза слегка блестят. — Любишь? — спросил он просто, почти тихо. Драко поднял взгляд, и на мгновение всё вокруг исчезло. В его глазах был целый мир — воспоминания, забота, нежность, признание собственной слабости. Все связанное с ней. — Люблю, — сказал он ровно, без громких слов, но каждая часть его голоса была пропитана этим чувством. Забини только кивнул, понимая, что здесь нет игры, нет тщеславия — только тихая, глубокая и настоящая любовь. Драко откинулся на диван, вдохнул глубоко. Теперь он знал: чувства не нужно прятать, их можно носить с собой, даже если весь мир ещё не готов увидеть их. - Выпьем? — спросил мулат уже доставая сверху стаканы. - Наливай.