Не правда (Хёнджин)

Хёнджин вернулся после ложных обвинений, но, кажется, забыл все правила, которые должен соблюдать. Забыл, что старшим нужно говорить «хён», он начал много выпивать, и однажды в состоянии алкогольного опьянения случайно толкнул участника. Команда была рада его возвращению. Им было тяжело без него, хотя они понимали, что ничего не могут поделать, — он восстанавливался после стресса, причинённого слухами. У него был шанс отдохнуть, и, хотя группа этому радовалась, это ни не заполняло пустоту, которую они ощущали без него. Но, похоже, этот «отпуск» лишил Хёнджина всякого чувства субординации и уважения. Чан был в полном недоумении. Если бы так вёл себя кто-то другой, он бы, не колеблясь, уложил провинившегося к себе на колени. Но это был Хёнджин — тот, кого ложно обвинили в буллинге, из-за чего ему пришлось уйти в несколько месяцев хиатуса. Хёнджин, который и так прошёл через многое, и Чан не хотел причинять ему ещё больше боли. — Хёнджинни, передашь мне мою воду? — попросил Чанбин. Он бы и сам встал, но в этот момент стилист занимался его причёской. Хёнджин закатил глаза, поднялся и молча протянул воду. — Спасибо, — Чанбин взял бутылку и открутил крышку. — Не за что, — буркнул Хёнджин, возвращаясь на своё место и снова утыкаясь в телефон. Чанбин перевёл взгляд на ближайшего соседа. Феликс смотрел на него в ответ, оба были встревожены поведением Хёнджина. Кроме них в комнате был только Сынмин, остальные уже закончили с макияжем и готовились к выходу на сцену. Чанбин не придал этому значения, решив, что настроение Хёнджина изменится, как только они выйдут на сцену. И действительно, на сцене Хёнджин выступил отлично и явно наслаждался овациями фанатов, радовавшихся его возвращению. Но стоило им вернуться за кулисы, будто щёлкнул переключатель, и Хёнджин обогнал всех, не обращая на них внимания. Особенно задетым выглядел Феликс. Он обернулся к Чану, но тот лишь жестом показал, что нужно дать Хёнджину немного пространства. Как только они вернулись в общежитие, Хёнджин направился прямиком в свою комнату и запер дверь, оставив снаружи Хана и Сынмина. — Хён! Он нас заперся! — пожаловался Сынмин. — Сегодня можете поспать в нашей комнате, — предложил Чан, раздражённый поступком Хёнджина. Сынмин кивнул и поспешил первым занять душ. Никто не стал тревожить Хёнджина, но позже все об этом пожалели. Около полуночи, когда не спали только Чан, Минхо и Феликс, Хёнджин вышел из своей комнаты в поисках развлечений или новой жертвы. — Хёнджинни, ты не спишь? — удивился Чан. Обычно Хёнджин засыпал одним из первых. В ответ он получил лишь недовольный взгляд, пока танцор направлялся на кухню в поисках еды. Чану всё больше надоедала эта демонстративная холодность. Он пытался быть терпеливым, но Хёнджин, казалось, совсем не собирался улучшать свое поведение. Минхо и Феликс переглянулись, почувствовав нарастающее раздражение лидера, и задумались, не разойтись ли им по своим комнатам. — Почему бы вам двоим не пойти поспать? — намекнул Чан, и двое тут же ретировались. Была причина, по которой Чан попросил их удалиться. Он уловил это ранее и теперь был уверен — Хёнджин пьян. Это было у него под носом всё время, но Чан отказывался в это верить. Теперь отрицать было нельзя, нужно было что-то сделать, пока Хёнджин окончательно не выйдет из-под контроля. Ему не удалось отвести Хёнджина в сторону, потому что в следующее мгновение Феликс уже лежал на полу, широко раскрыв глаза и глядя на Хёнджина, крепко держась за руку, на которую приземлился. — Хёнджин! Немедленно извинись! — резко сказал Минхо, помогая Феликсу подняться. —Ему не следовало вставать у меня на пути, — прошипел Хёнджин, злобно взглянув на Феликса. Минхо от изумления разинул рот, и Чан увидел, что тот был в шаге от того, чтобы накричать на Хёнджина и разбудить весь дом. — Минхо, успокойся, — Чан обхватил рукой руку Хёнджина и оттащил его в сторону, его единственной задачей было убрать его подальше от Минхо и Феликса, прежде чем случится что-то плохое. —Достаточно. В чём твоя проблема? — Чан развернул Хёнджина лицом к себе. — Ни в чём. Почему все постоянно меня об этом спрашивают? Почему проблема во мне? Может, проблема в ком-то другом, ты не думал об этом, хён, а? — выпалил Хёнджин, продолжая бормотать себе под нос. Чан едва понимал, о чем тот говорит, но у него уже начинала болеть голова, и он просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. — Прекрати! Ты ведёшь себя как ребёнок, не уважаешь своих старших, делаешь всё, что вздумается. И не лги мне сейчас, я знаю, что ты пьян, не так ли? — Ну и что с того? Мне больше девятнадцати, я могу пить, если захочу, и ты ничего не можешь с этим поделать, — Хёнджин оттолкнул Чана, что, если подумать, было плохой идеей. — Ты прав, ты достаточно взрослый, чтобы пить. Но часть взросления — это умение понимать, когда нельзя пить и сколько можно. Чего ты, судя по всему, ещё не понимаешь, — отчитал Чан. Хёнджин слушал его слова, но не принимал их близко к сердцу. Он был уставшим, подавленным и просто хотел, чтобы его оставили в покое. — Оставь меня в покое, пожалуйста, Чан? — взглянул Хёнджин на лидера усталыми глазами. Это стало последней каплей для Чана. — Эй! С кем ты, по-твоему, разговариваешь? Думаешь, теперь тебе можно не использовать уважительное обращение? — Чан потянул младшего за руку и принялся быстро шлёпать его. — Ой-ой, хён, остановись! — Хёнджин пытался увернуться от тяжёлой руки лидера, но Чан крепко держал его на месте. — Что?! Теперь и уважение появилось? Следи за языком, Хёнджин, — предупредил Чан, замедляя шлепки. Быстро приняв решение, он подошёл к единственному в комнате стулу, уселся и, стащив с Хёнджина джинсы до щиколоток, а следом и боксеры, уложил его к себе на колени. — Хёни-и-и! — взвыл Хёнджин, с трудом сдерживаясь, чтобы не подставить руки. Чан продолжил в быстром темпе, почти не оставляя Хёнджину времени перевести дух. — Что тебя беспокоит? — потребовал ответа Чан. — Я не хулиган! — выпалил Хёнджин, больше не в силах сдерживаться. Чан был так удивлён, что остановился, вникая эти слова. — Ты не хулиган, и тот, кто это сказал, просто искал дешёвой популярности. Неужели ты думал, что мы поверили в эти слухи? — спросил Чан, и в его голове возник еще один вопрос. Неужели Хёнджин мог предположить, что его команда считала обвинения правдивыми? — Иначе зачем бы меня отправили в отпуск на несколько месяцев? — всхлипнул Хёнджин, вытирая глаза. Чан помог ему подняться и усадил рядом с собой. — Тебя отстранили, потому что эти слухи задевали тебя и вызывали сильный стресс. Мне жаль это говорить, но это сказывалось на твоих танцах и пении, и тебе нужен был перерыв, пока JY-ним не смог бы опровергнуть эти слухи, — объяснил Чан. Хёнджин покачал головой, отказываясь в это верить. Если бы их генеральному директору действительно было не все равно, его бы не травили в соцсетях ещё со времён трейни, пока никто: ни сотрудники, ни кто-либо другой — ничего с этим не делал. — Мы никогда не верили, что это правда, и мне жаль, если мы заставили тебя так подумать. Ты наш брат, Хёнджин, мы просто хотели, чтобы тебе стало лучше, — сказал Чан, используя своё преимущество в силе, чтобы снова перекинуть Хёнджина через колено, всё ещё полностью обнажённого, и возобновить наказание на этот раз без пауз. — Однако твоё поведение в последнее время неприемлемо! Ты пьёшь, грубишь хёнам и срываешься на окружающих. Я больше никогда не хочу слышать, как ты материшься на младших участников! Вы с Феликсом, может быть, ровесники, но он смотрит на тебя как на хёна, они все так смотрят, и твоя задача — подавать хороший пример! ШЛЁП ШЛЁП ШЛЁП ШЛЁП ШЛЁП ШЛЁП ШЛЁП ШЛЁП — Прости! Я исправлюсь! — Хёнджин вцепился кулаками в штанину Чана, пытаясь найти в этом хоть какое-то утешение. — Ты должен подавать пример не только членам нашей команды, но и других! Мы не просто хёны, мы сонбэнимы, и теперь на нас равняются другие поколений, — заметил Чан. Хёнджин знал это и всегда старался. — Я знаю, — Хёнджин старался почти не дёргать ногами, но совсем сдержаться не мог. Чан продолжил, прижав ноги младшего своими, когда пинки стали слишком активными. — Вставай и иди в угол. Подумай о своём поведении, — Чан отказал Хёнджину, когда тот протянул к нему руку. Его сердце сжималось от этого, но ему было необходимо, чтобы его донсэн понял, насколько серьёзно его поступки повлияли на команду. — И, Хёнджин? — Чан добавил ещё кое-что. — Да, хён, — обернулся к старшему Хёнджин, со разводами слёз на лице. — Никогда больше не матерись и не толкай наших мемберов. И, пожалуйста, приведи себя в порядок, пока кто-нибудь не вошёл, — отчитал его Чан. Хёнджин покраснел, осознав, что его штаны и трусы всё ещё болтаются у лодыжек. Поспешно одевшись, он поклонился Чану и, повернувшись, встал носом в угол. Спустя долгое время, и после нескольких замечаний от Чана, чтобы Хёнджин не опускал голову, старший позвал его из угла, предварительно отправив остальным сообщение собраться. Вскоре появились Чанбин, Феликс, Сынмин, Хан, Айэн и Минхо. — Прости, что толкнул тебя, Феликс, и за то, что нагрубил! Надеюсь, ты меня простишь, и я обещаю в будущем вести себя лучше! — извинился Хёнджин перед всеми, чувствуя наибольшую вину перед Феликсом. — Всё в порядке! Просто больше так не делай, ладно? — Феликс озарил всех своей яркой улыбкой и потянул остальных заключить Хёнджина в объятия. — Хорошо! — кивнул Хёнджин; он сможет. Восемь участников ещё какое-то время стояли вокруг Хёнджина, окружая его вниманием и уверяя, что они не верили ни одному из распространяемых слухов. Он был счастлив находиться в таком чудесном месте с такими чудесными людьми.