Никаких хёнов (Хёнджин, Хан). Часть 3

— Хён, просыпайся, — Хан тряс Хёнджина до тех пор, пока он не проснулся. — Что? — Хёнджин резко проснулся, слегка встревоженный. Хан взял его за руку, заставив встать, и они вышли в гостиную, но перед этим Хан схватил какую-то одежду Хёнджина и сунул ее в руки другу. — Что мы делаем? — Хёнджин моргнул, пока глаза привыкали к свету в комнате. —Вечеринка. Пойдем со мной, тебе нужно расслабиться, — наконец сказал Хан, останавливаясь. Хёнджин просто уставился на него, едва осознавая его слова. — Конечно. Дай мне одеться, — Хёнджин вернулся в свою комнату и надел одежду, которую Хан для него взял. Спустя несколько минут они уже собирались выходить. Сынмин встал и прошел в гостиную и на кухню. Что-то было не так. — Феликс, хочешь поиграть в игру? — Сынмин вернулся в свою комнату, совершенно не заметив пустую спальню напротив. Феликс и I.N. встали и принялись за игры, оставаясь на месте несколько часов, пока не открылась входная дверь и не вошли Хёнджин и Хан. — Я не знал, что вы уходили, — Феликс сразу заметил смену одежды у старших и усмехнулся. — Совсем ненадолго. Вы ели? — солгал Хёнджин. Все трое покачали головой. — Что хотите? — Хёнджин направился на кухню что-нибудь приготовить. — Где вы были? — Феликс последовал за ним, как и остальные. — Кажется, я догадываюсь, — I.N. взглянул на телефон, встревоженный. Хёнджин подошел к нему и увидел, что так беспокоит младшего. — Ооох, черт! — Хёнджин отпрянул, словно увидел призрака. — Уверен, это ерунда! Сложно даже разобрать, что это ты, — пытался успокоить его I.N., изо всех сил стараясь исправить ситуацию. Хёнджин продолжил пятиться назад по коридору, качая головой. Он закрыл за собой дверь, оставив её в таком положении до конца дня. — Что там? — Хан потянулся к телефону макнэ. У I.N. на фотографии было несколько людей, выходящих с вечеринки прошлой ночью, и прямо в центре были Хёнджин и Хан. Снимок был размытым, но узнаваемым. — А что если…? — Хан вздрогнул, когда зазвонил его телефон, и посмотрел на экран: Чан. Не раздумывая, он отклонил звонок и убрал телефон в карман. — Это хорошо не закончится, — заметил Сынмин. Хан бросил на него сердитый взгляд, но они отвлеклись на звонок телефона Феликса. — Что мне делать? — прошептал он, держа телефон подальше от себя. — Сбрось! — велел ему Хан. Феликс выключил телефон и отложил его. Сынмин и I.N. сделали то же самое. — Мы в полной жопе, —I.N. уставился на груду телефонов. Остальные согласились, прежде чем Хан ахнул и бросился в их с Хёнджином комнату. — Джинни, открой дверь? — он тихо постучал, но ответа не последовало. Хан попробовал повернуть ручку, но дверь была заперта. — Тебе нужно хотя бы поесть, хочешь, принесу завтрак? — спросил Хан, отчаянно отжидая ответа. — Да, пожалуйста, — прошептал Хёнджин, едва слышно. Хан кивнул, пошел на кухню, быстро приготовил завтрак, раздал тарелки остальным троим, прежде чем вернуться к Хёнджину. — Можешь открыть мне дверь? — Хан подождал. Он услышал щелчок замка, и Хёнджин открыл дверь. Хан едва успел мельком увидеть друга, но понял, что Хёнджин начинает паниковать. Не успел Хан что-то сказать, как дверь снова закрылась, а в его руках ничего не осталось. То же самое повторилось с обедом и ужином. Их телефоны продолжали звонить, но они игнорировали это, пока звонил Чан. Феликс один раз ответил Чанбину, просто чтобы тот знал, что они живы, но на этом всё. Они оставались в гостиной, сбившись в кучу. Через некоторое время они уснули, но их разбудил звук отпирающейся входной двери. — Где он? — потребовал Чан, будя всех. Минхо и Чанбин вбежали в общежитие следом за ним, запыхавшиеся. Хан мысленно выругался; он забыл, что уже конец месяца, и их старшие возвращаются домой. — Хён, подожди, — Хан встал между Чаном и коридором. — Даже не пытайся. Ты тоже влип, все вы, — Чан прошел мимо Хана, бросив взгляд на младших троих. Минхо оттащил Хана обратно на диван, усаживая его там. — Хван Хёнджин! Открой эту дверь немедленно, — Чан постучал в дверь. Ничего. Хёнджин замер от страха и не мог пошевелиться. — Я буду считать до трех, — предупредил Чан. Хёнджин покачал головой. — Хён, он просто напуган. Мы все. Мы не знали, что будут фотографии! — Хан попытался помочь другу. — Вы вообще не должны были выходить из дома! Тем более на вечеринку, — отчитал Чан. Хан знал, что тот прав, поэтому отступил. — Хёнджин! Открой дверь, — повторил Чан. — Не могу, — покачал головой Хёнджин. — Раз, — начал Чан, прислушиваясь к щелчку замка. — Два, — продолжил он. Хёнджин опустил голову на руки, подтянув колени к груди. — Три, — Чан вздохнул и отошел. Он открыл один из ящиков своего стола и достал запасной ключ от всех дверей. Открыл дверь и толкнул ее. Хёнджин отступил в другой угол комнаты, плача и пытаясь успокоить Чана. — Я не знал! Прости, — он выставил руки, словно пытаясь отгородиться от Чана. — Гостиная. Сейчас же, — голос Чана прозвучал для Хёнджина как предупреждение: он ходит по тонкому льду, который вот-вот треснет от одного неверного движения. — Хён, пожалуйста, выслушай. Я знаю, что это было неправильно, но я понятия не имел, что будут фотографии. Прости, — Хёнджин попытался объяснить, как только оказался в гостиной подальше от разгневанного хёна. Минхо и Чанбин невольно встали между Чаном и Хёнджином, защищая младшего. —Выдохни. Иди, мы разберемся с этим, — Минхо не дал Чану приблизиться, мягко направляя его к двери. Чан еще раз взглянул на своих младших донсэнов, всё еще сердитый, прежде чем наконец уйти. Минхо обернулся, глубоко вздохнув. — Ладно. Кто хочет объяснить? — Минхо скрестил руки на груди. Феликс посмотрел на остальных, прежде чем медленно поднять руку и объяснить всё. Минхо жалел, что попросил Чана уйти. Это было правильно для всех причастных, но это означало, что теперь ему придется быть ответственным, а он больше всего на свете хотел просто свернуться калачиком под одеялом, выключить свет в комнате и не шевелиться. — Ладно, вот что будет: раз Хёнджин уже разобрался с вами тремя, мы это пропустим, но я совсем не доволен вашим поведением. Более того, вы наказаны на неделю за отключение телефонов. Я ожидаю от вас лучшего и знаю, что вы способны на большее, — Минхо удерживал внимание на троице младших. К Хёнджину и Хану он вернётся через минуту. — Да, хён, — I.N. опустил голову, чувствуя стыд. — Идите в свои комнаты и не выходите, пока я или Бинни не разрешим, — Минхо указал на лестницу. Феликс, Сынмин и I.N. исчезли, прежде чем он закончил говорить. Неудивительно. Хёнджин и Хан попытались проскользнуть мимо, но Чанбин поймал их, вернув обратно на диван. — Не вы двое. О чем вы думали? — Чанбин был так же разочарован, как и его хёны. — Мы просто хотели передохнуть, хён. Мы не хотели, чтобы так вышло, — пообещал Хан. — И вы не подумали, что, может быть, выходить после комендантского часа на вечеринку — плохая идея? Не могли подождать до утра? — указал Чанбин. У нарушителей не нашлось, что на это ответить. — Вы знаете, что будет дальше. Хёнджин, иди с Чанбином, — Минхо понимал, что ему следовало бы разобраться со старшим, раз сейчас он был самым старшим, но знал, что Хёнджин отреагирует на Чанбина лучше, чем на него. К тому же, Джисон был чувствительным, и, как бы плохо это ни звучало, Минхо не доверял никому другому своего донсэна. — Пожалуйста, хён! Мы сожалеем, — взмолился Хёнджин, заплакав, когда Чанбин схватил его за запястье. Он обмяк и две секунды волочился по полу, пока Чанбин не подхватил его, перекинув более высокого парня через плечо и понеся наверх. — Иди сюда, Джиджи, — Минхо видел, что Джисон начинает нервничать, и это было нехорошо. Джисон свернулся калачиком у него на коленях, позволяя Минхо играть с его волосами. Старший обычно не был сторонником утешения перед наказанием, но с Джисоном всё было иначе; тому это было необходимо. — Хочешь сказать мне, зачем вы вчера вышли? — Минхо ждал ответа, который пришел не сразу. — Как я и говорил, мы просто хотели отдохнуть. Не знаю, как вы с Чанни-хёном постоянно справляетесь. Разве это не бывает стрессовым? — Хан посмотрел на друга. Минхо даже не пришлось задумываться. — Постоянно. Но мне повезло иметь хёна, на которого можно положиться, и я всегда стараюсь быть рядом, чтобы и он мог на меня положиться. К тому же, не всё так плохо. Каждый раз, когда кто-то из вас смеется или радуется, когда засыпаете на нас или проявляете любовь, когда нам тяжело, — каждый такой момент всё компенсирует. Вы наши младшие братья, — Минхо никогда не был тем, кто открыто говорит о своих чувствах к участникам, так что это был приятный сюрприз, от которого у Джисона навернулись слезы. — Ты хороший старший брат, — пробормотал он, закрывая глаза. Минхо понял, что тот засыпает, но этого допустить было нельзя; им всё еще нужно было поговорить. — Не засыпай, пожалуйста. Нам еще нужно поговорить о вчерашнем, — Минхо стало неловко от мягкого взгляда Хана и того, что младший даже не стал спорить. Именно в этот момент Ли Ноу принял решение: он не станет устраивать своему донсэну полноценное наказание. Хан и так сожалел достаточно, так что не было причин перегибать палку. ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК — Когда будешь готов, — Минхо похлопал Хана по спине, откинувшись, чтобы подождать. Джисон поднялся спустя несколько минут, на его лице виднелись пара слезинок. Минхо притянул его, чтобы тот сел к нему на колени, и вытер слезы. — Ты такой хороший парень, Джисон. Хён прощает тебя, — пообещал Минхо, зная, что именно сказать, чтобы Джисон простил себя. Его слова лишь заставили младшего снова расплакаться. — Ох, малыш. Тшш, хён здесь, — Минхо крепко прижал своего ребенка к себе. Все они были детьми Чана, и они это знали, он и относился к ним соответственно, но Минхо никогда не скрывал своих родительских чувств к Джисону. Между ними была разница всего в два года, но Джисон все равно был его ребенком. Оставшимся двоим наверху приходилось немного сложнее. Чанбин был меньше Хёнджина, хотя сильнее и без проблем использовал это преимущество против младшего. — Пожалуйста! Я постараюсь исправиться, — Хёнджин свернулся калачиком в углу, слезы текли по его лицу. Чанбин начинал раздражаться, но что-то не давало ему потерять терпение. Хёнджин боялся, по-настоящему боялся. Его. — Повернись и встать лицом к углу. Когда успокоишься и будешь готов, мы начнем, — Чанбин устроился на одной из кроватей, чтобы подождать. Хёнджин всхлипнул, кивнул и развернулся к углу. Он был благодарен за передышку, как бы унизительно это ни было. Спустя десять минут он в практически перестал плакать и был просто измотан — физически и эмоционально. — Хёни? — Хёнджин не обернулся, чтобы проверить, услышал ли его Чанбин; он знал, что старший его слышит. — М-м? — Чанбин поднял взгляд от телефона. Хёнджин шмыгнул носом, слегка повернув голову. — Ты на меня злишься? — поинтересовался Хёнджин. Он не стал бы винить Чанбина, если бы тот злился, но Хёнджин надеялся на обратное. — Иди сюда, — Чанбин не ответил. Хёнджин медленно повернулся к нему лицом, опустив глаза, когда увидел разочарование на лице своего самого близкого хёна. Чанбин протянул ему руку, и Хёнджин взял ее, позволив подвести себя к кровати. — Я не могу на тебя злиться. Ты совершил ошибку, и мы с ней разберемся, но после этого всё будет забыто. Ты такой молодец, Джинни, я знаю, ты можешь лучше. Именно поэтому я это делаю, чтобы в следующий раз, когда тебя потянет на глупости, ты поступил правильно, — объяснил Чанбин. Хёнджин кивнул, смахнув последние слезы. — Понимаю. Сейчас? — Хёнджин ждал, когда Чанбин возьмет ситуацию под контроль. Его глаза были широко раскрыты и блестели, и Чанбину больше всего на свете хотелось просто забыть обо всем этом и обнять своего донсэна. — Да, сейчас, — кивнул Чанбин, укладывая младшего к себе на колени. Хёнджин был достаточно высоким, чтобы большая часть его тела опиралась на кровать, а не на Чанбина, но он всё равно находился там, где нужно. ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК — Ай, хён! Не так сильно, — заныл Хёнджин, вцепившись кулаками в простыню. Чанбин покачал головой, усиливая шлепки. — Здесь не ты контролируешь ситуацию, Джинни, — напомнил Чанбин, нанеся еще три быстрых шлепка подряд. — Прости! — Хёнджин опустил голову, прикрыв глаза руками, чтобы сдеражать слёзы. — Всё в порядке, — Чанбин похлопал его по спине, продолжая. ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК — Ааайй, — Хёнджин схватился за волосы, дергая их. Он пытался всеми способами удержаться от того, чтобы отвести руки назад, даже если это означало потерять несколько волос в процессе. — Прекрати, — отчитал его Чанбин, убирая руки Хёнджина. Младший едва не огрызнулся, но вместо этого решил отомстить, вцепившись в спортивные штаны своего хёна. Возможно, он даже «случайно» ущипнул Чанбина, но тот ничего об этом не знал. А если и знал, то промолчал. — Пожалуйста, остановись! Больше не надо, хён. Я усвоил, обещаю, — Хёнджин пробовал всё что угодно, лишь бы это прекратилось. Без толку; у Чанбина в голове было установленное число, которое могло увеличиться или уменьшиться в зависимости от поведения Хёнджина. Пока что оно не менялось, что было хорошо для младшего. — Почему ты здесь? — Чанбин ненадолго остановился, чтобы спросить Хёнджина. Это было самым нелюбимым для танцора; он ненавидел, когда ему задавали вопросы во время наказания. — Я сбежал, — Хёнджин подался вперед, и тут же пожалел об этом, когда Чанбин зацепил палец за пояс его шорт. — Погоди! — Он закинул руку назад, надеясь остановить рэпера. Чанбин поймал его запястье и прижал к спине. — Что еще? — выждал Чанбин, подняв руку. Хёнджин слегка напрягся, ожидая очередного шлепка в любой момент. — Я пошел на вечеринку и вел себя безответственно. Я был старшим, должен был остаться и присматривать за остальными. Я подвел твое доверие и доверие хёнов, — Хёнджин расплакался, перечисляя все свои проступки. — Мы доверяем тебе, несмотря ни на что. Но, думаю, можно с уверенностью сказать, что в следующий раз, когда нам троим нужно будет куда-то уехать больше чем на день, остальные поедут с нами. Без исключений. По крайней мере, пока вы снова не докажете свою надежность, — Чанбину нужно было поговорить со старшими двумя, но он уже примерно знал, что они скажут. — Понимаю, — кивнул Хёнджин, чувствуя себя подавленным. Он так старался поддерживать порядок, и, конечно же, именно его собственные проступки всё разрушили. Он чувствовал себя неудачником. — Ты не неудачник, — Чанбин почти читал мысли Хёнджина. Не читал, конечно, но они знали друг друга почти десять лет, так что, конечно, он понимал, о чем думает его брат. — А? — Хёнджин не ожидал такого. Чанбин шлепнул его по мягкому месту, заставив младшего напрячься. — Я сказал, ты не неудачник. Я знаю, о чем ты думаешь, и ты ошибаешься. Совершить небольшую ошибку — не значит быть неудачником. Думаешь, у меня всё получалось правильно, когда меня впервые оставили одного с вами? — Чанбин чуть не рассмеялся при воспоминании. Хёнджин тоже хорошо это помнил. Было довольно смешно. К тому времени, как Чан и Минхо вернулись с недельного отдыха на водопадах Чхонджиён, в общежитии был полный бардак, у I.N. был порез на пальце, и ему чуть не наложили швы, Хёнджин был на грани нервного срыва, Феликс не высыпался из-за ночных бдений, как и Хан, а Сынмин выглядел так, будто ему самому нужен был отпуск, навсегда. Излишне говорить, что это было самое суровое наказание, которое когда-либо получал Чанбин, и не такое, которое он определенно не забудет в ближайшее время. — Да, это было забавно, — Хёнджин слегка улыбнулся, несмотря на слезы и боль в заднице. — Рад, что ты так думаешь. Видишь, не только ты ошибаешься, — сказал ему Чанбин, возобновляя порку. ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК — Нееет, — замотал головой Хёнджин, беспомощно барахтаясь. Чанбин цыкнул и зажал ноги донсэна своими. Это было непросто, учитывая, что Хёнджин был почти весь из ног и рук, но Чанбин справился. — Мы почти закончили. Совсем чуть-чуть, ты молодец, — Чанбин понимал, что нужно закончить быстро, так что так и сделал. *ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК* *ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК ШЛЁПОК* — Я горжусь тобой, — Чанбин потрепал Хёнджина по волосам, до тех пор, пока тот достаточно не успокоился, чтобы подняться и показать лицо. Его наказание определенно было жестче, чем у Хана, учитывая, что он получил больше, чем младший рэпер, и в основном поверх одних боксеров. — Спасибо, хён, — Хёнджин был более чем доволен тем, что просто сидел, положив голову на грудь Чанбина, в безопасности объятий своего хёна. — Ты справился лучше, чем я в первый раз, — заметил Чанбин. Хёнджин должен был согласиться; никто не пострадал, все соблюдали режим, хотя он был уверен, что Феликс и Хан пару дней назад уговорили двоих младших пробраться вниз поиграть в игры, пока он спал. Хорошо, что они вернулись в кровати, когда Хёнджин проснулся, поэтому он не стал поднимать этот вопрос. Они знали, что он заметил, потому что той ночью он забрал PlayStation в свою комнату, а на следующую ночь каким-то волшебным образом все компьютеры, телефоны и планшеты оказались заперты в ящике Чана для «конфискованного» имущества. — Да, знаю, — сонно согласился Хёнджин. Он закрыл глаза, убеждая себя, что короткий сон не повредит. Он едва расслышал, как Чанбин что-то пробормотал, и уловил где-то слово «вредина», но проигнорировал это. Он был слишком уставшим, чтобы возражать.