Часть 1

Отдохнувшая во время каникул, Сизова Александра, студентка специальности «Международно-правовая юриспруденция», в первый учебный день проснулась без будильника.  Девушка потянулась и окинула взглядом спальню в новой квартире. Саша прошла испытательный срок, назначенный матерью, под названием «способность к самостоятельной жизни». Полтора года она жила в общежитии, соседствуя не только с милой девчонкой из области, что не так уж и плохо, но и со студентами старших курсов, которые, осмелев после нескольких порций горячительных напитков, начинали ломиться в женские комнаты, и нередко их выбор падал на Сашину. Может быть, причина крылась в том, что ее комната была ближе всех к мужскому крылу, а может, дело в номере комнаты – 228 – который очень смешил выпивших парней. Не помогали ни жалобы, ни попытки переехать – свободных комнат не было, а комендантше было все равно – до ее комнаты не долетал шум со второго этажа.  Наконец, в новогоднюю ночь, когда пришло время дарить подарки, Ольга Александровна, мама Сашизагадочно замолчала, глядя на единственную дочь, а потом преподнесла ей ключи от новой, пусть и небольшой, квартиры. Девушка знала, каких усилий стоила маме эта квартира, понимала так же, что немалый вклад в столь дорогой подарок внёс Лёша, мамин муж, который растил ее с шести лет и за тринадцать лет стал настоящим папой для девушки. А еще Саша осознавала, что ее биологический отец, всеми силами изображающий равнодушие, но до сих пор следящий за ее страницами с соцсетях, знал, что она живет в общежитии, знал, где его дочь учится и где гуляет, не предпринимал никаких попыток поучаствовать в жизни своего чада, кроме внезапных предложений встретиться, поговорить и начать все сначала, которые Саша спокойно отклоняла. В общем-то, девушке и не хотелось иметь с ничего общего, у нее был человек, которого она считала папой. Все, что успел сделать ее отец – это показать дочери, как не нужно строить отношения, постоянно ругаясь с мамой, устроить ее в среднего качества детский сад и отдать в языковую школу для малышей. Мама, видимо, решила, что знание иностранного языка не будет лишним, так что после развода родителей шестилетняя я продолжила заниматься немецким. Vielleicht ist es das Beste.  И сейчас, собираясь в институт, Саша любовалась интерьерами новой комнаты. Родители исполнили мечту дочери – всю стену напротив двери занимал огромный шкаф-купе с зеркальными дверцами, в котором, при большом желании, могла уместиться сама Саша. Среди всех вещей, находившихся в шкафу, девушка выбрала длинную атласную юбку и серый свободный свитер с горлом. Над обувью Саша долго не думала и надела черные лакированные берцы, предвкушая восхищения университетских подруг. Первой парой стояла английская грамматика, в которой девушка не особо преуспевала, все-таки, немецкий она знала гораздо лучше. В который раз программа универа удивляла: одну из базовых дисциплин ставить на середину второго курса как минимум странно. Зато в прошлом году первокурсники, обливаясь потом и слезами, изучали консульское право. Тем более странно забивать семестр циклами по языкам – грамматику придется терпеть через день на протяжении месяца, потом две недели перерыв, а потом неделю подряд без перерыва после обеда торчать на кафедре лингвистики в попытках отличить симпл от континиуса.  Минута в минуту в аудиторию зашел преподаватель. Саша вспомнила, что несколько раз видела его на кафедре лингвистики, но путала с обучающимся. Окинув взглядом поднявшихся для приветствия студентов, он сел за преподавательский стол. Преподаватель представлял из себя высокого, достаточно подтянутого человека лет тридцати. Проведя рукой по темным уложенным назад волосам, он потянулся к боковому ящику, и Саша смогла разглядеть нос с римской горбинкой и четкую линию скул. Мужчина раскрыл журнал и еще раз посмотрел на группу. -Здравствуйте, товарищи студенты. Меня зовут Воронов Владимир Сергеевич. Все дисциплины, связанные с иностранным языком, как вы знаете, образуют единый лингвистический комплекс, поэтому мы продолжим работу, начатую вами в первом семестре с Маргаритой Андреевной. Ich hoffe,  dass Sie in Englisch erfolgreich sein werden. Давайте пройдемся по журналу.  Студенты согласно закивали, пропустив фразу на неизвестном им языке. А Сизова приятно удивилась познаниям преподавателя. - Абросимов Иван. - Здесь! – отозвался с задней парты кудрявый парень, который каким-то чудесным образом был замешан во всех происшествиях в стенах института. - Добровольская Настя. - Здесь. - Жилина Лена. - Тут, - весело сказала одногруппница, по совместительству Сашина подруга, которая, кстати, еще до пары похвалила ее новые берцы, как и предполагала девушка. - Калинин Степан. - Здесь. - Романова Маша. Никто не отозвался, и все обернулись на девушку. Она, сосредоточившись, пыталась тайком сфотографировать препода, чтобы потом, видимо, облизывать его распечатанную фотку. Маша славилась тем, что влюблялась в каждого второго – будь то студент, преподаватель или охранник. Историю про последнего знал весь вуз.  Однажды Маша забыла пропуск, а охранник, с трудом оторвавшись от кроссворда и бубня себе под нос недовольства, пропустил ее. Бедолага не знал, что на Машеньку лучше вообще не смотреть, иначе рискуешь стать очередной ее жертвой. После этого случая девушка терроризировала охранника около полугода, пока тот не пошел в деканат и не добился личной беседы декана с провинившейся обладательницей большого сердца. - Романова Мария. – повторил Воронов.  Соседка Маши, Чистякова Оля, до которой еще не дошел препод, со всей силы пнула подружку по ноге, та с громким «Ой!» спрятала телефон под парту, и, кокетливо убрав прядь волос за ухо, сказала: - Я! Ваня Абросимов не смог удержаться от рифмованной шутки. Маша смерила его пронзительным взглядом, и вновь воззрилась на препода. - Kein Intellekt, kein Aussehen. Es schwer ist. Сизова Саша здесь? - На месте. – отозвалась Саша и подумала, что никто еще так открыто Машку не оскорблял. Хотя, наверное, не так уж и в открытую, кроме Воронова и Сизовой в аудитории немецкий никто не знал. - Sie haben schöne Oberteile, tragen Sie sie öfter fürmeine Klassen. Хорошо, что в этот момент Саша смотрела в тетрадь и Воронов не увидел ее округлившиеся глаза. Преподаватель продолжил перекличку. Остаток занятия прошел спокойно, за исключением того, что несколько раз Владимир Сергеевич на чистом немецком назвал нас идиотами, а когда Степа вышел к доске и не смог придумать пример предложения в паст перфект, посулил ему смерть в одиночестве, ведь «kein normaler Mensch sieht so einen Idiot an» Саше весело было глядеть на недоумевающие лица одногруппников, но она не забывала и про фразу, сказанную Вороновым лично ей.

***

Не сложно догадаться, что составители учебного плана факультета юриспруденции очень любили мучить студентов непрофильными предметами, поэтому буквально через день после знакомства с новым преподавателем, Сизова вновь собиралась к нему на пару. Проигнорировав странную просьбу преподавателя надевать берцы, Саша нацепила кеды на высокой подошве, которые не давали любимым широким джинсам тащиться по земле.  Девушка полюбовалась новой зеленоватого оттенка водолазкой, и, поморщившись, перекрыла всю красоту огромным черным пуховиком, который хоть и не позволял Саше ловить восхищенные взгляды на улице, но грел отменно.  В подъезде девушке позвонили. - Сашуль, здравствуй. Сизовой не составило труда узнать звонившего. - Папа. - Да, я, дочь. Я хотел поговорить. Саша будто физически чувствовала нежелание общаться с отцом – оно разливалось тягучим холодом от живота к рукам и ногам. Девушка прислонилась к стене. - Я не думаю, что нам есть о чем разговаривать.  - Давай поговорим, - слышно усмешку в голосе, - Может, встретимся где-нибудь? - Лучше не стоит, пап, я на пары опаздываю. Ты всё? - Нет, не все, но раз ты решила заговорить об учебе, скажу про твой так называемый институт. Ты должна заниматься нормальным делом, а не той херней, которую ты делаешь. Юрист – не твоя профессия. - Пап… - девушка почувствовала, как по щеке скатывается слеза. Последний такой разговор закончился парой разбитых тарелок, трехчасовой истерикой и, в качестве вишенки на торте, соседкой-врачом, которая, размахивая у Саши перед носом ваткой с нашатырем, впихнула в нее таблетку успокоительного. - Твоя мать как всегда все сделала наперекор. Ты должна была учиться в другой школе, в другом вузе… - Сизова не дала продолжить: - Я не хочу ни слушать тебя, ни начинать все заново. Мама делала все правильно, и благодаря ней я выросла не похожей на тебя. Жаль, что ты этого не осознаешь. Не дожидаясь ответа, Саша бросила трубку. Она потратила все силы на попытки спокойно ответить, и теперь сползла по холодной подъездной стене.  - Внучка, все хорошо? – соседка из квартиры напротив потревожила девушку. Саша промычала что-то невнятное но, осознав, где находится, вскочила, взглянула на часы и поняла, что до пары Воронова осталось 10 минут. Вызвав такси и поблагодарив соседку за заботу, она сбежала вниз по лестнице.  Благо, московские таксисты гоняли с бешеной скоростью, и уже через две минуты Саша ехала в универ, несмотря на все усилия опаздывая на пару. Зеркало в раздевалке, мимо которого пробежала Саша, отразило не лучшую картину: заплаканную физиономию и красный от слез нос. 

***

Стук в дверь отвлек студентов от речи Владимира Сергеевича о важности языка в юриспруденции. - Come in. – преподаватель дал разрешение войти, и в аудитории появилась Саша Сизова, которая, не глядя на препода, проследовала на свое место. - Warum hat sie mich wegen der Schuhe gehorcht… Строгость в голосе Воронова пропала, когда студентка подняла голову и явила миру заплаканное лицо. - Familienverhältnisse, Владимир Сергеевич. Entschuldigung Sie Bitte. До Воронова, кажется, дошло, что Саша поняла то, что он сказал сейчас, и, что еще хуже, то, что он говорил на прошлой паре. Ответом студентке стало короткое «Понял вас. Продолжаем пару». Препод оказался человеком понимающим и не тревожил Сашу. У девушки в это время внутри бушевали эмоции. Сейчас шок сменился гневом и непониманием. Со времени развода родителей отец появлялся в ее жизни раз десять, и теперь имел смелость не только звонить, но и настаивать на личной встрече.  Саша вновь затерялась в мыслях и очнулась только тогда, когда чья-то ладонь легла ей на плечо. - Александра. Студентка подняла глаза и поняла, что все одногруппники ушли на следующую пару, осталась только она и препод, который всю пару вспоминал, что обещал себе не интересоваться студентками, тем более, своими. Она и препод, который, кажется, свое обещание нарушил. - Поделитесь, что произошло? Воронов отошел, облокотился на соседнюю парту и скрестил руки, ожидая ответа. Сизова затолкала тетрадь в сумку и, бегло посмотрев на преподавателя, пошла на выход. - Сизова, warten Sie bitte.  Рука Саши соскользнула с дверной ручки.  - Проблемы у меня. С отцом. Хочет все начать с начала. - А вы? - А я – нет. Владимир Сергеевич, мне, наверное, пора на пару. Воронов подошел к студентке и коснулся ее предплечья, спускаясь к ладони.  - Саша, если вы хотите, можете подходить на кафедру в любое время, имейте это в виду. Саша чувствовала тепло мужской руки и осознавала всю странность ситуации. Она не понимала, флирт ли это, забота ли, но понимала точно, что вряд ли теперь останется равнодушной к преподавателю. Посмотрев в ореховые глаза и бросив краткое «Хорошо», она развернулась и пошла на пару. В груди разлилось приятное тепло. На душе стало немного легче.  

***

Прошла неделя.  

- Let's explore the grammatical basics of constructing sentences with multiple predicates.  Сизова, запишите, будьте добры, как обращаться со сложными предложениями в английском? Саша, захватив тетрадку, вышла к доске и начала писать все, что знает: виды сказуемых, подчинение основ в английском, и прочие умные штуки, которые пришлось учить дома по конспекту Лены, ибо на прошлой паре было как-то не до них. - Ich mag es, dass Sie Ihre Oberteile tragen. Und ich mag es auch, wie Leggings deine schicken Beine umhüllen, Sizowa. Девушка обернулась и красноречиво посмотрела на препода, в то время как остальная группа непонимающе хлопала ресницами, хорошо хоть, не взлетала.   Посмотрела на него так, чтобы он увидел удивление, но не понял, что берцы и облегающие лосины она надела специально для него, проверяя, верна ли ее догадка.  Догадка заключалась в том, что Воронов, будь он неладен, на нее запал, но почему-то неделю не проявлялся. Видимо решил, что, раз она не пришла к нему на кафедру, то шансов нет. А шансы были, просто Саше неудобно заявляться к преподу и жаловаться на свои проблемы. К тому же, отец больше не звонил. Видимо, пропал на очередные пять лет, как делал в прошлый раз. Саша ничего не ответила, но улыбнулась и продолжила писать. Воронов вдруг резко отвернулся к аудитории. Кажется, он успел забыть, что Сизова знает немецкий.