Часть 2

К деревеньке Буэна я добрался только к обеду следующего дня. Солнце стояло высоко, жарко припекая макушку, будто пытаясь прожечь усталость через кожу. Ноги наливались свинцом — каждый шаг отдавался отголосками тупой боли, а голова трещала, как после трёхдневной бессонницы… хотя чему удивляться? Я действительно не спал уже трое суток. И если задуматься — держался я удивительно неплохо. Воздух был насыщен пылью дороги, запахом влажной земли и далёкого дыма — кто-то жарил хлеб или тушил рагу. Доносились голоса: ржание лошади, детский смех, звук топора где-то за домами. Деревня жила своей спокойной, чуть ленивой жизнью. Переступив границу деревни, я выдохнул так, будто сбросил с плеч мешок с камнями, и без сил рухнул прямо на травянистую землю, закрывая глаза. Сон накрыл мгновенно. **Сон** Во сне я почти сразу понял: я осознаю себя. Будто стою между мирами, но теперь всё ясно, резкое, необычайно настоящее. Я оказался в уютной комнате — тёплой, залитой мягким светом источника которого не наблюдалось. В комнате было кресло из тёмного дерева, удобный стол, и высокий шкаф с книгами. Откуда-то пахло старой бумагой и лёгкой древесной пылью. Тихо и удивительно спокойно. — Странно… — пробормотал я, пожав плечами. Шкаф открылся только наполовину: почти все книги были будто прикреплены к полкам невидимыми нитями. Лишь одна поддалась — книга в светлом деревянном переплёте слегка отступала корешком от остальных. «Основы управления магической силой». Простая, ничем не выделяющаяся. Но когда я открыл её, сердце неудержимо забилось от восторга. **Оглавление книги** Мана — это энергия. Основа всего в мире. Жизнь зарождается и умирает с маной. Она — костяк мира и его фундамент. Маги — те, кто способен управлять ею от природы и не имеет магические предков. Колдуны — те, кто получает силу от покровителя. Жрецы — их светлый, благословенный аналог. Чародеи — дети магических рас, чья кровь сама по себе несёт искру магии. Но важнее не то, кто вы. Важно — как вы идёте своим путём. Прежде чем перейти к практике, книга говорила о трёх вещах: 1. Мана идёт от вас целиком: тело, разум, дух. Даже получая силу от покровителя, вы остаётесь проводником — и качество проводника определяет качество получаемой магии. 2. Мана есть везде. В тишине, в пустоте, даже в Безднах, где, казалось бы, царит её отсутствие. Помните об этом. Всегда. 3. Магия — это свобода. Если мана требует отдыха — отдыхайте. Если ведёт вперёд — идите с высоко поднятой головой. Если же тёмное желание требует выхода… позвольте ему. Иногда убийство приносит покой. Иногда — силу. И каждый маг сам выбирает, кем быть в этом пути, если перестать идти по своему пути то развитие остановится. Страница пятая. Страница тринадцатая. Страница сороковая… Я читал взахлёб. Читал, как будто это было священное писание, созданное лично для меня одного. Но на самом интересном — мир исчез. **Пробуждение** — Эм… — я зевнул, потянулся, словно довольный кот после тёплого сна на кушетки, и моргнул. Передо мной стоял мужчина средних лет: русые волосы, подстриженные, как у аристократа из семьи Грейрат с маленьким пучком косичкой, зелёные внимательные глаза. Белая хлопковая рубашка — явно дорогая, не деревенская, кожаные штаны, кожаные сапоги, ножны и меч. Простолюдин так не ходит. Денег не хватит. Свет падал на него сверху, и глаза сверкали как у хищника, который спокойно следит за жертвой, но не нападает. — Ты кто, мальчик? — голос строгий, но не грубый. Я протёр глаза. — Я Рейнхард. Пришёл искать работу, — улыбнулся я, стараясь выглядеть максимально доброжелательно. — Да? — мужчина скептически осмотрел меня с головы до хвоста. — Ты совсем юнец. От родителей сбежал? Куда тебя вернуть? Где мать и отец? Я молча протянул письмо. Мужчина прочёл его один раз. Потом второй. И третий. С каждым разом взгляд становился мягче. — Сочувствую, — тихо сказал он. В этих словах было настоящее сочувствие — настолько искреннее, что у меня защипало глаза. Я быстро вытер выступившие слёзы тыльной стороной ладони. — Простите, — пробормотал я. — Мама дала наказ служить господину… но когда я пришёл, меня выгнали. Дали монету… и сказали больше не возвращаться. Я… решил искать работу здесь. Уши сами прижались к голове. Радость от странной книги и знакомства с магией испарилась — внутри осталась только холодная пустота. Мужчина положил руку мне на голову — осторожно, почти по-отцовски погладил. — Не извиняйся. У богатых свои причуды. — Он вздохнул. — Ты грамоте обучен? Считать умеешь? Что по делам по дому — готовка, стирка, уборка? — Умею. Я с года сам живу. Мама много работала и… не могла заботиться обо мне. Он коротко кивнул. — Понятно. Тогда так. Переночуешь у меня, а завтра найдём тебе работу. Жене и служанке нужна помощь. Слова были спокойные, но голос… голос уверенный, властный. Такой не у простого крестьянина. Он двигался так, как двигаются военные — выверенно, ритмично, шаг не больше пяти сантиметров от земли, чтобы в случае опасности иметь твердую опору, спина прямая, взгляд цепкий. Я таких встречал только среди ветеранов, которые прошли настоящие события войны, а не штабных командиров. Аристократ. И при этом воин. Мы шли по деревне, а люди смотрели на меня с любопытством — не злобно, не с отвращением. Скорее удивлённо: зверолюды здесь редкость, хотя в детских взглядах была злость. Дом мужчины оказался большим — не усадьба, но и не крестьянская избёнка. Добротный, чистый, без лишней роскоши, но ухоженный. У входа стояла женщина — темно-алые волосы, тёмно-фиолетовые глаза, в которых промелькнул шок, будто она увидела привидение. — Лилия, вымой мальчика и накорми. Завтра он будет помогать тебе и Зенит, — сказал мужчина мягко. — Как прикажете, господин Пауло, — ответила она, чуть склоняясь. Мельком я заметил вторую женщину — светловолосую, с добрым, открытым лицом. — Пауло? Кого ты привёл? — удивлённо спросила она. — Зенит, это личное. Филип попросил присмотреть за мальчиком. Я позже всё объясню, — тихо сказал он. Но мои уши услышали всё. Филип… экс папочка… значит, это не случайная встреча. "Если это опасно, уйду ночью. А пока… нужно быть внимательным." Лилия мягко развернула меня и повела внутрь, аккуратно усадив в деревянную бочку с теплой водой словно маленького ребёнка. Я не сопротивлялся — мысли крутились слишком быстро, а тело благодарно расслабилось в тёплой воде. Сегодня я впервые за долгое время чувствовал… безопасность. Хоть и зыбкую словно сухой песок в руках. **Чуть позже вечером.** Я лежал в подвальной комнате на грубом, но всё ещё мягком сеннике, пытаясь устроиться удобнее. Запах сухой травы вперемешку с прохладной сыростью подвала немного щекотал нос, а в углу тихо потрескивали старые доски — дом широкими, глубокими вдохами жил своей ночной жизнью, мои уши улавливали даже шорох мышей в норах и насекомых во дворе. Мне отвели самую тихую комнату — по словам Лилии, «чтобы не мешали лишние шумы». Но я прекрасно понимал истинную причину: здесь хуже всего слышно, и любые разговоры наверху должны были растворяться в массиве пола и стен. Ха. Они явно не учитывали того, что мои уши после пробуждения в новом теле стали намного чувствительнее. Ночь ко всему прочему будто подпитывала моё внимание — звуки становились объёмными, словно я стоял не в подвале, а прямо рядом со взрослыми наверху. Я закрыл глаза и сосредоточился. Сначала слышался только ровный стук сердца, но постепенно, начали проступать приглушённые голоса сверху. *** — Говори. Что это за мальчик-зверолюд? — женский голос звучал твёрдо, без тени мягкости, что была у Лилии. Это, несомненно, Зенит. — Мальчик не зверолюд… он демон. Кажется. — спокойно произнёс Пауло. Пауза. Воздух будто стал гуще. — Кажется? Демон? Пауло, да ты тратишь рассудок — привести демона в дом, даже если это ребёнок?* — голос взвился, и даже через пол и стены я услышал в нём искреннюю тревогу. — Не кричи, — быстро осадил её Пауло, — он может услышать. Послышалось движение: шаги, словно кто-то нервно прошёлся по комнате. — Филип написал мне письмо. Мальчик — его сын. В голосе Пауло сквозила усталость — та, которая появляется, когда долго носишь груз чужих секретов. — Не знаю, как так вышло, но у него и Хильды родился ребёнок-демон. Маги проверяли: не одержимый. Настоящий. Родной по крови и магии. Только вот духа оставить его не хватило. Основная семья принимать не захотела. Хильда… - Пауло замолчал на секунду. — Хильда велела отдать его служанке. Сам вид его не переносит. Сегодня просто откупилась и… всё. Филип прислал предупреждение — просил приютить мальчика. Завтра определю его в охрану деревни. Пусть работает и опыта набирается. Я сжал кулаки, так что острые ногти слегка впились в ладонь. В голосе Пауло присутствовала недосказанность — что-то он скрывал. Возможно, он и сам не знал всей правды… а возможно, просто щадил чьи-то чувства. Может опять манипуляция? Да только я словно утопающий, бежать мне некуда с захваченного судна. Сверху заговорили снова: — Нет. Слово прозвучало жёстко, как удар ножен по столу. — Зенит, мальчику некуда идти, — попытался возразить Пауло. — Я не об этом, — перебила она холодно. — Пусть остаётся у нас. Если отправить его в деревню — он станет чужаком на годы. А если он в характер унаследовал хоть что-то от Хильды… или ещё хуже, от Филиппа… беды не оберёмся. Пусть живёт здесь. Плати ему серебряную монету в месяц — в деревне столько не дадут. Он согласится... «Какая мудрая женщина… И явно непростая, если может так свободно спорить с аристократом. Значит, и она сама не из простых». — мелькнула мысль. — Хорошо, Зенит. Пусть живёт. — наконец выдохнул Пауло. Голоса стихли, и дом снова погрузился в ночную тишину. Но сон не спешил ко мне. Слишком много эмоций, слишком много мыслей. Мир вокруг казался хрупким, словно стеклянным — и я не был уверен, хочу ли его касаться. *** Чтобы отвлечься, я решил заняться тем, что успокоило бы любого, кто почувствовал отголоски магии: медитацией. Я сел, выпрямившись, положил ладони на колени и попытался привести дыхание к ровному, тихому ритму. Задача была простой только на словах: Полностью подавить мысли. Оставить голову тихой, как вечерний штиль. И лишь потом искать источник собственной маны. Но стоило мне попытаться не думать — мысли, словно дикие птицы, вспархивали во все стороны. Стоило выровнять дыхание — сердце начинало биться громче. Стоило попытаться почувствовать ману — казалось, внутри всё куда-то ускользает. Это было невероятно сложно. Сложнее, чем я ожидал. Сложнее, чем хотелось признавать. Минуты тянулись вязко и медленно. Сосредоточиться — не думать — дышать — чувствовать — и снова не думать… В какой-то момент я перестал разделять свои ошибки, дыхание, сон и концентрацию. Всё смешалось в одну туманную спираль, и постепенно я провалился в мягкую темноту сна, даже не заметив этого.