Глава 16. 1:1

Глубокой ночью Диана не могла уснуть от грозовых раскатов, но где-то к утру гром смолк, и уже ни жёсткость импровизированной лежанки, ни сопение Тома, ни щекочущий нос гнилостный запашок не помешали ей провалиться в сон. Когда она открыла глаза, в единственное квадратообразное окно пробивался хилый свет — тщетные попытки солнца преодолеть толстый матрас облаков. Диана поднялась, потёрла глаза и огляделась вокруг себя. Том зевал, спихивая с себя кофту, которой накрылся на ночь. Спальное место Рейна — разложенные наугад помятые футболки и штаны — пустовало. Том и Диана одновременно повернулись друг к другу, надеясь, что у кого-то есть этому объяснение, но изумлённые взгляды сказали всё за себя. Диана достала из чемодана расчёску и стала драть измочаленные пряди. "Как нехорошо, что здесь нет душа, — подумала она вдруг. Какой-никакой туалет, благо, нашёлся, но в раковине с ржавой водой было никак не помыться. — Надо отсюда уходить". Дверь распахнулась, и оба вздрогнули. В помещение дунул холодный ветер, а на пороге показался силуэт Рейна: лицо бодрствующее, словно он и не ложился спать, замшевая куртка в мелких каплях мороси. Он удивлённо окинул взглядом удивлённых Тома и Диану, захлопнул дверь спиной и прошёл внутрь, спокойно скинув куртку на пол. — Ты где был? — хриплым после сна голосом поинтересовалась Диана. — Гулял, — Рейн пожал плечами, будто это было до смешного естественно — гулять в полном монстров городе на рассвете. Том сонно вздохнул и пошёл умываться. Диана зевнула раз-другой, потёрла нос, встала и размяла ноги. Том вернулся с новым бинтом, а напарница нырнула в ванную после него, чтобы переодеться из пижамы в свой классический набор: красную рубашку поло и джинсы клёш. — Гулял... — сама себе повторила Диана, выходя из уборной и поправляя одежду. — И как успехи? — Вы видели, как ночью небо темнеет? — восторженно спросил Рейн, открывая ногой ящик. — Будто конец света! Прям всё чёрное, даже собственных ног не видно. Прикольно, — усмехнулся он. Диана переглянулась с Томом, проверяя, не послышалось ли ей, что их соседа как пятилетнего ребёнка восхищает существование ночного времени суток. — Понятно, — Диана почесала руку там, где недавно была опухоль. Остался большой противный шрам, похожий на толстую сороконожку, который иногда слегка зудел. Даже смотреть на него было противно, и до сих пор она обматывала запястье бинтами, но сейчас рулон был сильно нужен Тому. — Ну не знаю, мне отлично спалось... А тебе, Том? — Прекрасно, — буркнул тот, и было неясно, сарказм это или нет. — Только всю ночь в стенах скреблась какая-то тварь. Диана по привычке глянула на Рейна, но быстро увела взгляд, поняв, что в этот раз звания твари удостоился не он, да и в стенах скрестись вроде не собирался. — Надо разобраться с крысами, если мы планируем провести тут хоть ещё одну ночь... — Так разберись, — пожал плечами Рейн, уселся на пол, взял консервную банку, подцепил зубами колечко и принялся поглощать содержимое. — А чего это ты не разберёшься, раз тебе ночами делать нечего? — сощурился Том. — Я, понимаешь ли, — ответил тот, облизывая губы, — без вас как без рук. Диана не выдержала и прыснула, Том только осуждающе стрельнул в неё взглядом, и та виновато прикрыла рот рукой. Том поднялся, сложил расстеленную на полу одежду, подошёл к Рейну и забрал у него консерву. — Хватит запасы пожирать, — возвышаясь над парнем, строго проговорил он. Рейн медленно поднял глаза. — У нас их не так много. Неизвестно, сколько мы тут будем, — с заумным видом заявил Том, хотя, по-видимому, просто сам был голоден. — Видишь ли, странная штука, — Рейн наклонил голову. — Мне кажется, с моим желудком что-то не так. Постоянно хочется есть. Диана, всё ещё дерущая волосы, нахмурилась: — Сколько раз в день? — Не то чтобы я считал, — с нежным укором улыбнулся он. — Но три раза в день минимум. Диана хлопнула глазами. — Это абсолютная норма вообще-то. — А, правда? Людям надо есть три раза за один день? Какой отстой... Том что-то буркнул и сел у противоположной стены, доедать банку. Рейн скучающе вздохнул, с глухим стуком откинул голову и стал протирать взглядом потолок. Диана сидела, подобрав колени, и смотрела прямо на него. Как по щелчку Рейн опустил взгляд и впился в Диану, и ровно в тот же момент Дианины глаза ушли вверх, проходя по маршруту Рейна на грязном потолке. — Скучновато, — заметил парень. — Ага, — ответила Диана. — Раз нечего делать, — Том вздёрнул нос, — сходили бы за едой. Диана полезла к себе в чемодан и порылась среди одежды: — Я даже не взяла с собой кошелёк... Вот дура. — К чему покупать? — Рейн прислонился к стене и поднялся вверх движением, похожим на ползанье юркого паука. — Просто сходим и ограбим какой-нибудь магазин. — И улепётывать от монстров будешь ты, — со стуком поставив банку, однозначно решил Том. — У нас вообще никакого оружия, никуда не годится... — Вообще-то мне казалось, что я неплохо улепётываю, — усмехнулся Рейн. — Хотя, несмотря на то что это тело довольно молодое, оно очень неустойчивое, — в доказательство своим словам он слегка качнулся в сторону. — Постоянно куда-то заваливается. Будь у меня выбор, я бы взял другое... Диана смущённо посмотрела на Тома, проверяя, не одной ли ей эти слова кажутся слегка странными. В глазах напарника, хотя он их даже не поднял, как на страницах книги читалось: "Я тебе говорил, что он подозрительный, теперь не пялься на меня так, словно не ожидала от Голоса самых случайных фраз на земле". — Это довольно логично, если у тебя нет рук, — ответила Диана. Почему-то у неё было ощущение, что они все здесь просто говорят произвольные слова невпопад. — Да, но было бы хуже, если бы у меня не было ног, — заметил Рейн. — Ну да, — задумалась Диана. — Без ног тебе пришлось бы ездить на коляске. — А где бы мы её взяли? Нигде! Вот всё и упирается в мою безрукость. — Неужели в этом огромном интернате, — Диана указала куда-то вправо, — не нашлось бы ни одной инвалидной коляски? Там даже гранаты есть, а колясок, хочешь сказать, нет? — Они, может, и есть, — хмыкнул Рейн, — но монстрам-то глубоко плевать. Думаешь, им было хоть какое-то дело до моего состояния после травмы? — Ты врёшь, — отчеканил Том. Непринуждённый диалог так неожиданно прервался обвинением, что Диана вздрогнула. В их треугольнике установилась тугая тишина. Только сейчас Диана обратила внимание, что они все сидели вдали друг от друга, каждый в своём углу, и могли видеть мельчайшие изменения в мимике другого. В воздухе запахло электричеством — или это от прошедшей грозы, — и Диана вжалась в стену, наблюдая за Томом и Рейном, которые пристально смотрели друг другу в глаза. Выражение лёгкого равнодушия смыло с лица Рейна, как морская волна смывает рисунки с песка. Его взгляд стал пристальным, немигающим и — снова — прозрачным, как стекло, окрашенное в чёрный. — Когда мы нашли тебя, — громко заговорил Том, — то увидели, что твои руки замотаны бинтами. И ты не можешь этого не знать, ведь затем сам снял их. Если бы всё было согласно твоим словам, если бы всем было на тебя начхать, ты бы умер от потери крови. По коже Дианы пробежался холодок. Она не могла узнать лицо того, с кем общалась полминуты назад: это было пустое, неподвижное лицо, и с каждой секундой в его пустоте появлялось всё больше угрожающей напряжённости. Рейн, должно быть, не замечал, как его плечи поднялись почти к ушам. — Думаю, все здесь понимают, что перебинтовать свои руки сам ты не мог? — уточнил Том и наклонился вперёд. Рейн глядел прямо и не менялся в выражении. Не пытался подобрать слов, не искал оправданий. Либо их и правда не было, либо он не мог придумать. Чем дольше Диана продолжала смотреть на его застывший, глядящий на оппонента исподлобья профиль, тем сильнее у неё звенело в ушах. Сначала дребезжало, затем пищало, потом оглушало, и дальше терпеть уже стало невыносимо: — Ладно, — нервно встряла она. Звон исчез. Том и Рейн повернули головы, и всё вокруг протрезвело, устаканилось. — У всех бывают провалы в памяти. Особенно у Рейна. Он уже не раз об этом предупреждал. И вообще... что копаться в прошлом? — засмеялась она и тут же сжала губы: смех вышел глупым, громким, неуместным. — Лучше уж разобраться с чем-то настоящим. Вот, например, с крысами. Ага. С крысами. Она на ощупь потянулась к метле, задела её, та с грохотом упала. Диана кинулась, подняла метёлку и убежала в туалет. Оказавшись в маленькой белой комнате, она глубоко выдохнула и прислонилась к двери. Снаружи было тихо. Затем едва уловимый шорох. Диана подождала минуту, чьи-то шаги пронеслись мимо ванной, и она вылезла в обнимку с метлой. В основном помещении, в окружении сломанных стеллажей, находился только Том, который с мрачным видом копался в сумке и пытался сделать вид, что занят чем-то важным. Рейна не было. Диана мгновение стояла на месте. Крысы. Да, крысы. Нужно отвлечься. Нужно разобраться с крысами. Она ушла в другой конец магазина — туда, где Рейн разбирался с щитком и где было темнее, чем в его чёрном пространстве. Там Диана наткнулась на кладовую. Наверняка именно здесь прячется гнездо вредителей... В кладовке не было видно абсолютно ничего, к тому же Диана не могла толком никуда ступить — всё завалено вещами. Она поставила метлу и стала щупать руками стены, чувствуя на пальцах толстый слой пыли. Диана снова поскользнулась и чертыхнулась, прислонившись к стене для равновесия. — Помочь? — прозвучал бас над ухом. Диана взвизгнула и отпрыгнула назад — включилась тусклая лампочка. Стало видно сваленные в бесформенные груды коробки и Рейна, который стоял у выключателя и улыбался. Что-то странное было в его улыбке. Диане показалось, будто она видит другого, заготовленного Рейна, что несколько дней неподвижно стоял здесь с этим выражением и ждал, пока кто-нибудь зайдет. — Спокойно, это я, — усмехнулся он. — Говорю, помочь тебе? Ты с крысами решила разобраться? — Мм... Мгм, — коротко кивнула Диана, нашла свою метлу и, вооружившись ей, стала пробираться вглубь захламлённой каморки. Действительно, место было для крыс очень благоприятное: спрятаться тут, при желании, наверное, могла бы и сама Диана. Она стала прощупывать пространство метлой, залезать ворсистым наконечником под коробки, надеясь нащупать чью-нибудь нору. Послышался едва уловимый писк, Диана повторила последнее движение резче, и донёсся суетливый шорох. Тогда из-под хлама выскочил толстый серый крысёныш — Диана от неожиданности аж отпрыгнула назад. Видя, как убегают маленькие лапки, она резко загородила выход метлой, толкнула крысу назад, а сама ещё больше прижалась к стене, торопливо продолжая ставить вредителю кое-какие преграды. — Ты думаешь, она заразная, да? — Диана встревоженно подалась к Рейну. Тот стоял спокойно и лишь слегка сощурился, следя взглядом за мечущимся животным. Крыса беспокойно наворачивала круги по кладовке. Грызун подпрыгнул на месте, словно обжёгся, и кинулся на туфли Дианы — но та вовремя взвизгнула и скинула его метлой. В совершенной растерянности крысёныш попытался выскочить к двери, где Рейн наступил вредителю на хвост. Крыса взвизгнула, забилась, запищала, но вырваться не могла. Укусить Рейна сквозь толстую кожу лоферов у неё тоже не получалось. — Закончились догонялки, ты арестован, — обозначил Рейн. Диана прыснула, а крыса продолжала беспомощно пищать и извиваться. — Да ладно тебе, ну отпусти её, — сочувственно хихикала Диана. Из-за двери послышался голос Тома: — Вы чего там разорались? Он заглянул в кладовую, встретился взглядом с Дианой и посмотрел на Рейна, чьи губы вдруг исказились в фирменной кривой улыбке. Простым движением он отпустил хвост несчастной крысы, и та бросилась в объятия к Тому. Парень вскрикнул, споткнулся, ударился спиной о дверь и вжался в угол, размахивая ногой: — Пошла! Пошла прочь! Тупое... тупое существо! Не смей меня трогать! Крыса получила ботинком по башке, снова подпрыгнула и вмиг умчалась прочь из магазина. Диана звонко хохотала, и Рейн рядом с ней тоже глухо посмеивался. — Чё ты ржёшь?! — рявкнул Том непонятно кому, и Диана только громче рассмеялась, схватившись за грудь. Том сжал кулаки. — Ничего смешного! — отчеканил он, и его лицо так побагровело, что, кажется, ему действительно было ни капельки не смешно. — Вы знаете, что все эти крысы больные? А если бы она меня укусила? Вы б щас так же животики надрывали? Но его, видимо, никто не слушал. Диана, прикрывая рот рукой, и продолжала сдавленно хихикать. Том кинул взгляд на напарницу, опустил плечи и едва заметно сморщился. — Нихрена не смешно, — мрачно заявил он и хлопнул дверью, оставил их с Рейном вдвоём. — А по-моему, очень смешно, — сказал Рейн, и его плечи всё ещё тряслись от смеха. Диана переглянулась с ним и спросила, не успев толком сбросить с лица виноватую, но по-детски довольную улыбку: — Думаешь, он обижается? — Не обращай внимания, просто занудствует, — фыркнул Рейн. Диана выдохнула. — Ну так... Мы разобрались с одной крысой, но точно не со всеми, — неловко заметила она и почесала затылок. — Оставь это мне. — Правда? — нахмурилась Диана. — Да. Я их не боюсь. Или ты думаешь, что я не смогу держать метлу? — Рейн изогнул бровь. — Нет-нет... — Диана вскинула руки в жесте сдачи. — Даже не думала в тебе сомневаться... Удачи. Она оставила Рейна в кладовой и вышла к Тому, который неподвижно стоял у маленького окна. Его плечи были напряжены. — Рейн сейчас будет разбираться с крысами, так что можешь выйти на время, если боишься. — Плевать мне, — глухо отрезал Том. Диана потупилась. Она прислонилась к стене и съехала на пол. Пару минут держалась тишина — только слышались удары метлы об пол. Затем Диана от скуки надула щёки, стала перегонять воздух во рту туда-сюда, ткнула пальцем в воздушный шарик лица и выпустила струю вверх. Поозиравшись по сторонам, она наткнулась на свой чемодан, притянула его и порылась внутри: в кармане кофты оказалась сложенная втрое страница тетради с каким-то кривым перечёркнутым рисунком. Диана подобрала колени к себе и стала складывать оригами-жабку. Оказалось, что она почти забыла порядок действий, поэтому данное дело заняло намного больше времени, чем обычно. Когда Диана наконец закончила, в комнате появился Рейн. — Что-то я не увидела больше ни одной убежавшей крысы, — заметила Диана. — Либо там была только одна, либо они все забились в нору. Больше никого вытащить не удалось. Тут я бессилен, — устало усмехнулся Рейн и приник к углу, оглядывая рассеянно существовавших по разные стороны помещения Диану и Тома. — Нам нужно пойти в оружейную, — вдруг выпалил Том, до этого угрюмо рассматривающий замызганную стену. Его слова прозвучали как удар по толстому железу колокола. Диана и Рейн одновременно повернули головы. Стало ещё тише, чем прежде. — Зачем? — Рейн наклонил голову. Его взгляд потерял каплю былой беззаботности, а голос приобрёл еле читаемую нотку только что обожжённой стали. Диана сжала губы и уползла глубже в тень, начала раскладывать жабку. — А что? — Том повернулся к нему, сощурился, и в его вспыхнувшем едко-зелёным глазу показалось что-то заранее победившее. — Ты имеешь что-то против? Находиться здесь долго нельзя, нужно искать новое убежище, а это требует рисков. Хочешь, чтобы мы все померли? У Рейна дрогнули брови — он словно почувствовал тот особенный, самоуверенный тон, каким веяло от речи Тома, какой был присущ ему самому, то есть Голосу, и не мог понять — что этот тон значит? — Напомню тебе твои же слова: если вести себя тихо, заварухи не будет. К тому же до этого мы справлялись и так. Зачем тратить время? — Рейн увёл глаза в потолок, и этот манерный жест вышел у него чуть скованнее, чем обычно, но означал всегда одно: я своё мнение обозначил, спора быть не может. — А что это ты вдруг так заговорил? — Том подался корпусом вперёд. — Не подскажешь, кто же такой интересный дружелюбно поведал нам, где эта самая оружейная находится? Левый уголок губ Рейна потянулся вверх — но правый остался на месте. Глаза не улыбнулись. — Времена, как говорится, меняются — тогда надобность была, сейчас нет. Да и раз вы так смело поверили мне тогда, поверьте и сейчас. — Он сделал паузу и проговорил отчётливее: — Нам не к чему тратить время на оружейную. — Согласись, — вдруг ухмыльнулся Том, — слепо доверять информации из чужих уст — немного глупо. Не находишь? Брови Рейна медленно поползли к переносице, а плечи вновь подтянулись к ушам. По тому, как он приоткрыл рот, как его глаза забегали по одной траектории, стало ясно — ему совершенно нечего возразить. Против него использовали его же оружие. — Но, — он натянул беспомощную улыбку, — да, но... Нужно же иногда и думать, особенно когда находишься в критической ситуации! — заговорил он вдруг быстрее, забыл о своей вечной томной манере, и на лице Тома расцвела ещё более довольная ухмылка. — Так я думаю: думаю, что нам нужно мыслить критически и обезопасить себя, раз уж мы находимся в критической ситуации. Рейн сжал зубы, и его уши порозовели. Диана впервые видела этого человека покрасневшим. — Раз сказать тебе нечего, — подытожил Том и развернулся на пятках, — мы пойдём. Вставай, Диана. Диана спрятала листок в карман, отыскала свой клинок, накинула кожанку и поспешно засеменила за напарником. Рейн оставался стоять. Диана обернулась на него у двери: — Ну? Пойдёшь? Рейн молчал и хмурился. — Да ладно, идём. Тоже мне — обиделся, что ли? — колко усмехнулась она. — И вовсе нет. Плечи опустились, голос выровнялся, вернулась какая-то естественная для него бледность и тягучий, мурлыкающий тембр. Рейн накинул замшевую куртку на плечи и кивнул: — Идём. Но недолго он сохранял привычный беззаботный вид. К интернату шли молча, каждый думал о своём. Том уверенно вёл команду через лесок. Диана периодически мельком поглядывала на Рейна: он сначала был расслаблен, флегматичен, с тем самым почти безразличным взглядом чернильных глаз, но с каждым шагом напряжение накапливалось в его фигуре. Когда они трое остановились у интерната, Рейн напряг скулы и зачем-то расставил ноги, будто готовился отбиваться от здания-громадины. — Идти через главный вход рискованно... Может, ещё как-то можно... — бубнил Том, грызя ногти. — Есть запасной вход. Том и Диана обернулись. Рейн стоял, смотрел прямо на интернат, и Диана даже не сразу поняла, кто произнёс эту фразу. Наконец Рейн сам оглядел ребят, и его как бы изумлённый взгляд лишь укрепил ощущение, будто среди них есть четвёртый лишний. — Запасной вход, — повторил Том. — И где? — Пойдём, — Рейн пожал плечами и направился вперёд, к калитке. Диана заметила, как Том с усердием потёр костяшки и только затем отправился следом. Дианины ключи всё ещё были очень кстати. Оказавшись на территории школы, трое одновременно затихли и насторожились, хотя ни одной живой души не было видно. Жухлая трава зашуршала под ногами, когда они отправились вслед за Рейном. Шли не спеша. Диана сжимала клинок в кармане джинсов и то и дело озиралась по сторонам. Всё молчало, только вокруг скрипели старые деревья, и доносилось карканье сиплой птицы. Потребовалось время, чтобы обойти интернат кругом. Запасной вход нашёлся сзади — небольшая железная дверь с обкоцанной краской. Том дёрнул за ручку; закрыто. Диана снова помучила свою многострадальную связку. В очередной раз их выручил случайный ключ. Дверь отворилась с заунывным стоном, поцарапав землю. Ребята заходили один за другим и опасливо щурились: внутри стоял мрак, светила только одна лампа из четырёх, и та моргала каждые полминуты. — Какой отличный вход. И почему же нам никто не сообщил о нём раньше? — язвительно прошептал Том. Диана громко шикнула. Чуть привыкнув к темноте, она осмотрела коридор и узнала прямо перед собой ещё одну дверь, ведущую в колодец из стен интерната. — Только не говорите мне, что мы были настолько тупые и не увидели выход наружу буквально напротив... — поникла она, и в голове всплыли недавние воспоминания о заключённом в канализационный люк чудище. Кажется, они с Томом тогда знатно перепугались... Том глубоко вздохнул. Диана огляделась. Раз они здесь уже бегали, то и найти оружейную не составит труда. Действительно, дверь виднелась в конце коридора. — Оружейка вон там? — указала она и прошла вперёд. Рейн сощурился, и все трое вдруг замерли. Из темноты послышались шаги. Тихие, почти лёгкие, в слегка сбитом ритме: раз-два... Раз-два... Как будто кто-то перебирался, прихрамывая. Том беззвучно прислонился к стене, Диана сжала клинок так, что ногти впились в ладонь, а Рейн остановился, окаменев. Его взгляд метнулся к оружейной, и он быстро указал туда головой. Все тут же ринулись внутрь. Диана тихо притворила дверь и прислонилась к ней ухом: больше никаких шагов не звучало. Том врубил свет, опустился на корточки и принялся увлечённо рыться в раскиданном оружии. Диана опустилась рядом, осматривая тяжёлые винтовки. — Гранату брать я тебе запрещаю, — негромко предупредил Том. — Да ну! — звонко воскликнула Диана и толкнула его локтем. — Не кричи! Рейн оставался у двери и даже не смотрел на всё многообразие оружейной. Его взгляд неподвижно буравил выход. — Только давайте не задерживаться, — попросил он плоским голосом. — Ха! — вскочил Том с победной улыбкой. — Смотрите, какой красавец! В руке он держал небольшой револьвер с длинным стволом. Том выдвинул барабан, в котором оказалось заряжено пять пуль, отодвинул Диану плечом и, обхватив оружие двумя руками, прицелился в одну из пустых деревянных коробок. С усилием он прожал спусковой крючок, но никакой реакции револьвера не последовало. — Да почему... он... — дёргая спуск, цедил Том. — Господи, дай сюда, — вздохнула Диана, вырвала пистолет у него из рук, вдавила барабан до щелчка, сжала рукоять в уверенном хвате и резко прожала спуск — громкий выстрел отдался эхом, а на дереве коробки образовалась круглая дыра. Диана медленно опустила револьвер. — Меня как-то раз папа учил стрелять... — хмыкнула она, осматривая пистолет в своей бледной руке. То ли за стенами, то ли над потолком снова послышался ритм — раз-два... раз-два... — Пойдёмте, — глухим басом отозвался Рейн. Диана лишь нагнулась и стала разгребать завал в поисках патронов. — Это нечестно, — взъелся Том. — У тебя и так кинжал есть, теперь ещё и револьвер! А мне дальше кулаками отбиваться?! — Боже ты мой, — Диана закатила глаза, вынула из кармана кинжал в кожаном чехле и бросила Тому. Парень поймал нож над самым полом и недовольно спрятал его в штанах. — Всё равно я не умею пользоваться этой штуковиной... — махнула Диана. — Вот спасибо, — фыркнул Том. — Помоги патроны найти, а ещё лучше кобуру. Такого красавца, увы, в кармане не понесёшь... — она довольно потёрла тоненький ствол револьвера. Том нагнулся, разбросал вокруг бесконечные винтовки, добрался до коробок и принялся отдирать деревянные крышки. Под первой же оказалась куча гранат, и Том опасливо отодвинул коробку себе за спину. — Что там? — уточнила Диана, рассматривая странную трубу неизвестного назначения. — Ничего, — откашлялся Том и принялся за новую коробку. — Правда? — Чистая. Снова где-то в стенах, где-то вокруг — раз-два... раз-два... — Идёмте, — повторил Рейн сквозь зубы. — Сейчас-сейчас! — отмахнулась Диана. — Ну чего? — Терпение имей, не так просто... дерево... ломать... — выдохнул Том и отодрал ещё одну доску. — А-а, смотри, что я нашла! — завизжала Диана, да так громко, что Рейн крупно вздрогнул. — Дура, мы в интернате! — зашипел Том. — Бензопила! — засияла она и с трудом вытащила из-под вещей большой рыжий корпус с широкой пилой. Том прикрыл лоб рукой. — Я тебя поздравляю... Что она вообще здесь делает? Это ведь не оружие. — Да? А знаешь, как мы перерубить всех можем! — захохотала Диана и попыталась показать, как размахивает бензопилой, но едва ли приподняла её. — Сюда лучше иди. Патроны и кобура вот, — указал Том на расчекрыженную им коробку. Диана впилась пальцами в бензопилу, быстро навешала себе на плечо с пяток патронных лент, надела кобуру и повернулась к Рейну: — Мы готовы! Том ещё немного порылся, повозился с винтовкой, но его выдернул почти приказной тон Рейна: — Быстрее, Том. Том нахмурился, не понимая, к чему спешка, но идею с винтовкой оставил. Рейн не смотрел на обоих. Его глаза по-прежнему оставались прикованы ко входу. Будто не замечая никого, он толкнул дверь. Тут же игривость Тома и Дианы сама собой сменилась на напряжение, витавшее в воздухе. В коридоре не было никого. Ни звуков, ни шорохов, ни сбитого ритма — пустота и монотонное жужжание единственной слабой лампы. Том вышел первый, за ним, волоча бензопилу, Диана, и только затем — Рейн. Вышли, на удивление, просто, и никого не встретилось на пути. Ребята преодолели калитку, Диана ушла вперёд, довольно щебеча о своей бензопиле; Том не стал её слушать и поравнялся с Рейном. Тот шёл, опустив голову к земле. Судя по пустому взгляду, он был не здесь. Около минуты Том беспардонно пялился на его лицо, но реакции так и не последовало. Том сжал кулаки и отвернулся. Пока шли через лес, небо заметно потемнело. Злой осенний ветер прошёлся по нагим макушкам деревьев, и ветки задрожали, точно от холода. Далеко-далеко послышался треск грома. — Снова гроза, — удивилась Диана и с трудом закинула бензопилу на плечо. Парни ничего не ответили, и она повернулась проверить их, но, увидев два серых лица, отвернулась обратно. Они трое оказались в городе уже днём, когда пустые улицы стали наполняться немногочисленными бродячими мертвецами. Привыкшие игнорировать угрозу, ребята спокойно пошли к своему убежищу. У Дианы сбилось дыхание — она порядком устала тащить бензопилу на плече и с грохотом уронила её, чтобы вновь волочить по земле. Громкий звук привлёк внимание монстров. Ребята не обернулись, пока не услышали рычание. Наверное, девочка-подросток, несущая револьвер, бензопилу и несколько патронных лент действительно не вписывалась в привычную картину мира этих чудовищ. Иначе бы они — не больше десяти нескладных прохожих — не накинулись бы на Диану в одночасье. — Вот чёрт, — вздохнул Том и вытащил новоприобретённый клинок. — Диана! Беги в убежище, если что — отстреливайся из револьвера! Мы их задержим. Диана быстро кивнула и побежала прочь, насколько у неё получалось бежать со всем обмундированием. Том и Рейн остались вдвоём отбиваться от монстров. Вести мертвецов в единственное укрытие было никак нельзя, а так как их количество особо не внушало сильной тревоги, разобраться следовало здесь и сейчас. Боролись молча. Том, заполучив клинок, вошёл в раж и уже расправился с парочкой нападающих. Рейн тоже успел убить одного: толкнул в грудь, поставил подножку, повалил на землю и раздавил со смачным хрустом, с каким человеческий ботинок ломает раковину улитки. Уже скоро монстров осталось несколько медлительных туш, и обоим Рейну и Тому ничего не стоило покончить с ними, но никто не делал последнего удара. Том ставил защиты, Рейн толкался и отбивался, но что-то нарочно неуверенное оставалось в их борьбе. — Зачем ты торопил нас? — прошептал Том — то ли себе, то ли вынужденному напарнику. — Почему так не хотел идти в оружейную? Что ты скрываешь, а? — А зачем тебе было так неожиданно отправляться туда? Может, ты расскажешь, что скрываешь? — так же тихо ответил Рейн, его слова были почти не слышны во влажных звуках битвы. — Хватит. Переводить. Стрелки. — донеслось откуда-то из горла. — Я могу закрыть глаза на всё, кроме одного: ты только и делаешь, что врёшь. Ты врёшь, врёшь и врёшь, недоговариваешь, скрываешь, и делаешь ты всё это намеренно. Думаешь, я не замечаю? — Том с яростью воткнул нож в самое сердце монстра, вынул лезвие и снова проколол плоть. Тело повалилось к своим безжизненным собратьям. Рейн ударил ногой последнего упыря, надавил ему на грудь и пробил хрупкие рёбра. Ботинок увяз в тёмной жиже. Воцарилась гробовая тишина, а затем неподалёку прозвучал раскат грома, и чёрно-серое небо на мгновение сверкнуло белым. Вспышка озарила лица Тома и Рейна, направленные друг к другу. В ту же секунду, когда в ушах зарычала гроза, стало ясно — уже не нужно говорить слов. Одна и та же мысль проскочила в воздухе, словно электрический заряд. Том прикусил губу и — явно с большим моральным усилием — спрятал кинжал в карман. Рейн наклонил голову, согнулся в грудной клетке, как дикие коты выгибаются перед дракой. Том ударил его в плечо — Рейн отшатнулся назад, но вовремя выставил ногу и удержал равновение. Не заставляя себя ждать, Том снова выбросил кулак вперёд, однако не попал — Рейн обогнул противника стороной, воспользовался его слепой зоной и толкнул вперёд. Том клюнул носом, едва не упал. Оскалился. В ту же секунду он кинулся на Рейна, схватил его за ткань футболки и нанёс удар в подбородок: Рейн болезненно поморщился и со всей силы дал ногой Тому в живот. Том воскликнул от боли, зашипел; тогда Рейн наступил каблуком ему на ногу и навалился плечом. Том, превозмогая боль, схватил Рейна прямо за лицо, но получил только укус крепких юношеских зубов. Он заскулил, отпрыгнул назад и опять кинулся на противника — кулак в грудь, защита, удар локтем. Рейна откинуло назад, и на его лбу выступила испарина. При виде этого слабого, неполноценного, уставшего тела рука Тома потянулась к карману, но он сжал пальцы. Снова сверкнуло небо. Дождь застучал по крышам, промочил густые шоколадные пряди и угольные колючие волосы. Капли оставляли тёмные пятна на коричневой искусственной замше. Двое стояли, мокрые и поколоченные. Розовое пятно расползалось по подбородку Рейна, Том медленно дышал и сжимал ладонь там, где остался след от чужих зубов. Худые, угловатые тела дрожали от холода и напряжения. Уж лучше им было радоваться в детстве на физкультуре — если у одного из них было детство, — когда в играх побеждала дружба. Ведь намного хуже, как оказалось, было, когда не побеждал никто.