Глава 18. Дом, милый дом

Диана снова испугалась, когда проснулась в незнакомом месте. Хотя стоило бы уже привыкнуть, за столько-то времени. Тем более что место было совсем не страшным: компактная белая комната с большим окном у кровати, светлым паркетом, письменным столом около двери, книжными стеллажами и шкафом. Тут пахло деревом и чистотой. Диана даже могла бы назвать эту комнату похожей на свою, если бы здесь было фортепиано и нотка творческого беспорядка. К тому же около стеллажей красовалось большое незаполненное пространство, которое буквально умоляло о клавишном инструменте. Однако пока всё, что там находилось, — это её чемодан, патроны и рыжая бензопила. Диана вздохнула, скинула одеяло и почесала шрам на левой руке. За окном виделся парк с полуголыми деревьями-вилками, на редкость ясное небо и белый шар солнца. Видимо, сегодня природа решила устроить тёплый денёк. Диана взяла чемодан и щёлкнула замочками. Теперь она пожалела, что забрала так немного вещей. В интернате осталась её футболка с цветочками, несколько заколок, синяя жилетка… Хотя последняя ей давно мала. Но вот футболочку жалко… Диана переоделась в полосатую майку и синие джинсы. Грязную одежду, которая за все эти долгие недели без стирки успела пропахнуть чуть ли ни крысиным помётом, она взяла в охапку и отправилась на поиски стиральной машины. Вчера Диана почти не успела осмотреть дом. Они с Томом только перетащили вещи и с горем пополам разгрузили тележку — в каком-то смысле Рейну повезло, что у него нет рук: сидел себе на диване и увлечённо комментировал происходящее, как футбольный спикер. Выйдя из комнаты, Диана увидела перед собой небольшой островок с перилами и лестницей на первый этаж. Справа и слева были ещё двери. Диана проверила обе: за одной оказалась уборная, за другой — Том, раскинувшийся звездой на двухместной кровати. Он периодически похрапывал. Диана сдержала смешок и прикрыла дверь. После крутой лестницы её встретил коридор, ведущий к выходу, где около двери валялась их обувь, и проход налево. Оттуда звучал шум и чьи-то приглушённые голоса. Диана аккуратно заглянула за угол и увидела старый чёрно-белый телевизор: на нём мелькали еле разборчивые картинки, изображение сильно рябило. Диана прошла внутрь. Напротив телевизора стоял синий угловой диван, у стены — холодильник и кухонный остров с четырьмя стульями, дальше ещё две двери. Диана открыла одну из них наугад и застала Рейна в ванной. Он стоял, в синих штанах и сером джемпере с коротким рукавом, у зеркала над раковиной и занимался чем-то явно увлекательным. Крышка от зубной пасты валялась на полу, а парень обрубком руки выдавливал содержимое тюбика в рот и проходился языком по зубам. — Доброе… утро, — нерешительно поздоровалась Диана. — Доброе, — даже не обернувшись, кивнул Рейн. Он открыл кран и подставил лицо под струю. — Я думала, ты не чистишь зубы. Рейн сплюнул в раковину и вытер лицо полотенцем. — Ты обо мне уж больно плохо думаешь, — промурчал он и наконец обернулся к Диане. — Пока что не планирую пахнуть гнилью из всех щелей. Даже если монстры так примут меня за своего. Диана улыбнулась и подняла колпачок с пола. Рейн вышел, и она заодно решила тоже почистить зубы. Выйдя, Диана увидела его сидящим вразвалку на диване перед телевизором. — А ты не знаешь, где… — она указала на комок вещей в своих руках. — Прачечная? Следующая дверь. Диана кивнула и ушла в прачечную. Там стояла квадратная стиральная машинка с люком наверху. Диане пришлось поломать голову, как заставить её работать, но в конце концов механизм начал издавать какие-то звуки, и Диана поспешила убраться прочь. — Постой, — вдруг осознала она, наблюдая за шакальными картинками в коробке телевизора. — Тут ловит телевидение? — Только три канала. Эй-би-си, си-би-эс и эн-би-си. Видимо, они выбирали по наличию трёх букв. — А чего тогда без пи-би-эс? — усмехнулась Диана, подошла к холодильнику и осмотрела всё изобилие продуктов, которое они умудрились приволочь вчера. — А что это? — поинтересовался Рейн. Диана обернулась, чтобы осмотреть его. — Да… неважно особо. Шутка. Она достала из холодильника грушу, хлеб для тостов и сыр с колбасой. Покосилась на газировку «Таб». Почему-то в голову вкрались слова Тома: «Взял бы чего-нибудь полезного». После этой проскочившей мысли на кухне показался и сам Том в белых носках, коротких шортах и растянутой майке. Его лицо было слегка отёкшим, глаз полуприкрыт, и, кажется, сегодня он ненавидел весь мир. — Доброе утро, — улыбнулась Диана. Том без слов скрылся в ванной. — Вот же вонючка. Диана отыскала нож и разрезала грушу на четыре части, а тост пожарила на сковороде. Хлеб немного подгорел. Диане нравился вкус гари, хотя мама всегда запрещала есть её и угрожала больным животом. На душе почему-то стало тоскливо оттого, что теперь никто не запретит ей поглощать сожжённые корочки. Она уже села есть, когда Том вышел с криво повязанным бинтом. Из холодильника он достал яйца и принялся делать яичницу. Рейн, видя, что все приступают к трапезе, решил тоже не оставаться в стороне и вытащил себе замороженные вафли, которые остались ещё от предыдущих жильцов. Кое-как он разорвал упаковку зубами и засунул три штуки в микроволновку, щёлкнув случайными кнопками. Том уже переложил яичницу на тарелку и упал на стул рядом с Дианой. Та сонно хрустела пережаренным тостом, пока Том аккуратно разрезал яичницу ножом и отправлял по маленькому кусочку в рот. Рейн сел напротив, наблюдая за его аристократичным завтраком и абсолютно не аристократичным выражением лица. — Какие-то вы не жизнерадостные, — заметил он. — Выглядите так, будто застряли в городе, наполненном зомби, с безрукой сволочью, действующей вам на нервы. Том медленно поднял взгляд: цвет его изумрудного глаза был угрожающе-болотным, полным животной, искренней ненависти. Кажется, Том не мог смириться, что должен жить в одном доме с этим существом. Микроволновка напомнила о себе звонким «дзыньк». Рейн поднялся, достал тарелку с вафлями и, обхватив её культями, донёс до стола. Он взял кленовый сироп, поддел зубами крышку и выдавил на свой завтрак гору сладкого соуса, так что у Дианы от одного взгляда свело челюсть. Она делала вид, что занята грушей, хотя с большим интересом наблюдала за сценой. Рейн отложил сироп и принялся есть, как едят из миски дворовые коты. Он брал зубами самую верхнюю вафлю, откусывал от неё, пачкался в липком сиропе и аппетитно причмокивал, тут же вгрызаясь в завтрак снова. Том замер с ножом и вилкой в руках. В такой позе он походил на королевского отпрыска, впервые увидевшего нищего: словно ему никогда в жизни не приходилось наблюдать ничего отвратительнее. Диана едва сдержала смех из-за этого изумлённо-брезгливого лица. Том неловко кашлянул, увёл растерянный взгляд и поместил в рот очередной кусочек яичницы. Диана сидела напротив одного и рядом с другим, сладкий сок груши оставался на губах, и постепенно к ней приходило осознание, что это их первое нормальное утро за всё чёртово время. Утро с подгоревшим тостом, с яичницей, с кленовым сиропом, утро с естественной помятостью и ненавистью ко всему сущему, утро с чавканьем Рейна и аскетичностью Тома. Можно ли назвать нормальным завтрак с безруким и безглазым? — вряд ли, но из всего того, что происходило с ними в последний месяц, этот момент был самым обыкновенным на свете. — Как вы думаете, — спросила Диана, — какое сегодня число? Том отвлёкся от созерцания Рейна и нахмурился. — Я видел где-то календарь… — он неторопливо доел, поднялся из-за стола, помыл тарелку и ушёл на второй этаж. Рейн тем временем покончил с едой и блаженно откинулся на спинку стула. — Ты весь в кленовом сиропе, — хихикнула Диана. — Щас рыгну. — Не надо! — возмутилась она. — Не по-джентльменски? — Я не смогу забыть, как рыгает Голос. Мне будет сниться это во снах, — Диана обхватила щёки руками и тихо засмеялась. — Так уж и быть. Не стану смущать леди. А то одну я уже, полагаю, смутил, — заулыбался Рейн и взглянул на лестницу. Диана совсем закрыла рот руками, чтобы Том не дай бог не слышал её смеха. — Ладно, — Рейн поднялся, — пойду в порядок, что ли, себя приведу. А то леди этого не переживёт. Только он скрылся в ванной, как вернулся Том. — Короче, у меня в спальне висит календарь, открытый на октябре. Двенадцать дней там зачёркнуто. Думаю, сейчас семнадцатое или вроде того. Ты чего улыбаешься? — нахмурился он. — А? Мм, нет, ничего, — Диана встряхнула головой. — Семнадцатое, говоришь… Она не совсем могла понять, какое ощущение вызывает у неё это число. Семнадцатое октября. С одной стороны, она как вчера помнила тот злосчастный день, когда ехала на поезде, когда пошла за Робертом в этот проклятый лес. С другой — полтора месяца? Всего полтора месяца? И за полтора месяца успел появиться Голос, потерять глаз Том, возникнуть Рейн, они трое успели выбраться в город, найти временное убежище и перебраться из него в новый дом? Она тут не меньше года, это точно, какие полтора месяца? Что, если пройдёт ещё полтора месяца, затем год, затем два, затем три — а она так и не выйдет отсюда? Что она будет делать тут? Вечно убегать от монстров? Вечно есть горелые тосты? Вечно разнимать Тома и Рейна? И что это за жизнь, скажите на милость? Рейн вышел из ванной с влажными волосами, и Том, только увидев его, пошёл к лестнице. Рейн тоже направился к дивану, к своему уголку, к старому телевизору. Диана почувствовала острый укол тревоги и вскочила с места: — Ребята. Парни молча уставились на неё. — А давайте погуляем? Диана стояла посреди кухни, в полосатой майке, и чувствовала, что выглядит неуместно по-летнему, неуместно беззаботно и наивно со своими светлыми руками, со своими открытыми плечами, с этой глупой просьбой — гулять во время апокалипсиса. Взгляды парней лишь укрепляли её ощущение. Том почесал шею. — Э-э… Зачем? — Там солнце. Всё равно делать нечего. Посмотрим, что ещё в городе есть. Просто не расходитесь по комнатам, умоляю. — Я не против, — кивнул Рейн. — Ну вот! Том, пошли, не будь врединой. — Я не… — Если не хочешь, мы можем и вдвоём с Рейном пойти. Одним ворчуном меньше. Том сжал кулаки. — Пошли, — проговорил он сквозь зубы. На улице и правда было солнечно, вот только ничуть не тепло — наоборот, возможно, даже холоднее, чем обычно. Рейну было комфортно в замше, Том грелся в коричневой куртке с меховым капюшоном, а вот Диана подмерзала. Кожанка — это, конечно, хорошо, но пронизывающий ветер успешно соревновался с её непрактичным нарядом. — Ну и холодрыга… — поёжилась она. — Хочешь, поменяемся? — предложил Рейн. Диана моргнула. — А тебе нормально будет?.. — уточнила она. — Пальцев нет — мёрзнуть нечему, — обнадёжил тот. — Ну давай, — Диана благодарно поджала губы. В его куртке действительно было теплее, и Диана совсем разомлела под солнышком: шагала вперёд между деревьями — они нашли какой-то небольшой парк, — довольная, как сытый котяра. Боковым зрением она заметила, что Том как-то странно на неё смотрит. — Ты чего нос повесил? — спросила Диана. Том отвернулся и пожал плечами. — Да ничего… — Смотри, какая здоровская погода! — Диана запрыгнула на перила и пошла по ним, балансируя руками. — Не упади, — скептически заметил Том и взял её за руку, словно отец. — А ты меня поймаешь, если упаду. — Ещё чего! — хохотнул Том. — Грохнешься и отобьёшь себе копчик. Стану я тебя ловить! — Фу ты! — Будет тебе жизненный урок. — Учитель хренов, — беззлобно усмехнулась Диана и спрыгнула с перил. Город абсолютно пустовал. Диана бы не удивилась, если б увидела посреди улицы перекати-поле. Только птички летали с ветки на ветку, и то как-то невоодушевлённо. На одном из деревьев сидела чёрная птица с белым клювом; блестящим глазиком она высматривала идущих. В тени веток её оперение походило на чернильное пятно. — Ворон, — хмыкнула Диана и улыбнулась, вспомнив Вельзевула. Том поднял глаза и сощурился. — Это не ворон. Диана обернулась к нему и хлопнула глазами. — Вороны больше по размеру, оперение у них гуще. И клюв чёрный. А у этого, вон, клюв у основания белый совсем. Это грач. — Грач? — Диана подняла брови. Птица только склонила голову, словно давала себя рассмотреть. — Ну конечно. К тому же оперение воронов не отливает синим. Ты бы ещё красного кардинала с голубой сойкой спутала. — Не знала, что ты разбираешься в птицах, — Диана закатила глаза. — Да я так… — Том смутился и даже слегка порозовел. — Грач, — про себя оценила Диана. Слово шипело на языке: грач, грач, грач. — Другое странно, — нахмурился Том. Он остановился, чтобы рассмотреть птицу снизу вверх. — У нас не водятся грачи. Они вместе с Дианой уставились на пернатого. Рейн стоял где-то позади и тоже неотрывно пялился на птицу. Грач, видимо почуяв неладное, издал какой-то щёлкающий звук, взмахнул крыльями и скрылся среди крон. Диана посмотрела ему вслед, приложив руку ко лбу, и звонко хмыкнула. — О! Продуктовый! — вдруг воскликнула она. Сквозь деревья, и правда, виднелся маленький магазинчик, походящий скорее на ларёк. — Я хочу мороженое, — решила Диана и зашагала к магазину. Парни покорно пошли следом. — А ты не простудишься? — поинтересовался Том. — На таком-то холоде мороженое жрать. — Так, я не поняла, ты мне в родители подался? — Если тебе все, кто хоть немного умнее тебя, кажутся родителями… — М, замолчи, боже, — Диана закатила глаза и гордо ушла вперёд, покачивая волной золотистый волос. На пути к магазину запнулась на ровном месте — Том покачал головой, но прыснул. Рейн шёл за ними следом. Несмотря на общую пустоту улиц, в магазине всё же сидел продавец. Впрочем, все трое смотрели на него одним взглядом: тебе недолго осталось, приятель. Диана уже стояла над морозильником и высматривала лакомство. — Тут одно эскимо, — она недовольно уткнула руку в бок. — Я фруктовый лёд хочу… — Диана открыла морозильную камеру и порылась внутри. Фруктовый лёд таки нашёлся. — Лимонный? Бэ, — скривилась она. — Окей, эскимо так эскимо. Подержи. Диана протянула Тому мороженое, а сама достала револьвер и подняла ствол. Парни одновременно опустились на корточки. Она прицелилась между бровей мертвецу: тот оставался на месте, тёмные провалы его глаз выглядели сухими, уставшими, и что-то заставило Диану застыть. Монстр не зарычал, не озверел, не кинулся, просто замер, будто растерялся. Она на короткий миг сморщила нос и тут же заставила себя прожать спуск. Продавец упал за прилавок. Спрятав пистолет, Диана вернула своё эскимо, разорвала упаковку и сунула в рот. — Давайте ещё чего возьмём? Магазин-то наш, — хищно улыбнулся Рейн. Том пожал плечами и отправился набирать купюр из кассы, а Рейн взял корзину, опустил её в ноги и, пиная перед собой, принялся наворачивать круги по пустому помещению, хватать в зубы всё, что попадалось ему на глаза. Диана хмыкнула и примкнула к нему. — Возьми кукурузные хлопья, а? И молоко тогда надо. Секунда… — она нашла глазами молочный отдел и взяла бутылку. — А не хочешь ли ты этот ужасно дорогой торт? — Рейн вскинул бровь. — Хватит ли у нас на такое денег? — притворно удивилась Диана. — Сегодня нам хватит денег уничтожить всё это помещение и не платить за причинённый ущерб, — пообещал тот, и Диана рассмеялась. Было что-то чудесное в жизни вора, вандала и убийцы. Но именно это порой и смущало. Они уже который день учиняют в этом городе что хотят, режут монстров, которые когда-то, возможно, были людьми, и никто даже не собирается им мешать. Никакого наказания, никакой кары, никакого злого дядьки, который пришёл бы и надавал им по шапке. Возможность заявиться в ближайший магазин, застрелить продавца и взять с полок всё пьянила. Но было ли в этом что-то… человечное? С другой стороны — можно ли рассуждать о человечности в мире, где их самих чуть не сожрали заживо? Разве они не имеют право на самооборону? Хотя просто так убить случайного продавца тоже не то чтобы оборона. Чем больше Диана предавалась такому образу жизни, тем больше росли и услада, и вина — некое чувство неправильности происходящего. Посмотреть на её новых «друзей», так вообще не поймёшь, что тут правильно. Какое-то разительное отличие вообще было в этих двоих. Том делает всё как бы опасливо, совестливо, и по нему видно: он каждый раз проговаривает в голове что-то про необходимость и жизненную ситуацию. А вот Рейна… — Как думаете, может, огнетушитель утащить? Ну так, для разнообразия. …похоже, не очень это всё волнует. Хотя какая разница? Законы реального мира здесь давно не работают. Плевать, ведь так? — Оставь огнетушитель в покое. У меня уже мороженое тает, пошли отсюда. Корзину нёс, естественно, Том. Диана шла следом и хрустела шоколадной оболочкой, Рейн шагал рядом и задумчиво смотрел в небо. — Пусто-то как, — нахмурилась Диана, когда они добрались до проезжей части. Много домов, много заведений, время не позднее, при этом — ни души. — А ты думаешь, — откликнулся Том. — Мы всех перебили. Нам бы подумать, как мы поступим, если все магазины закроются. Нужно еду где-то доставать. — Слушай, монстры откуда-то берутся, чего переживать? — размахивала Диана мороженым. — Деньги есть, если что придём в другую часть города и притворимся простыми горожанами. — В том-то и дело, что берутся, но откуда? — нахмурился Том. — Откуда они здесь в принципе? Диана в ответ только облизала мороженое. — Я вообще тут рассуждал: откуда это место в целом появилось? Кто такие мертвецы по своей природе? Наука отрицает возможность… воскрешения, там, или тому подобного. И даже если с точки зрения биологии… У них внутренние органы не работают. Ну даже мозги. Нет, буквально. Диана смотрела на Тома несколько серьёзнее, тем временем не отрываясь от поедания эскимо. В её глазах тоже загорелось что-то жадное: жадное до ответов. — Если это интернат, у него должен быть директор, — продолжал Том в воздух. — Если это город, у него должен быть мэр. Но если и тот, и другой — монстры, то… кто управляет этим местом? Сомневаюсь, что эти полудурки могут жить самостоятельно. — Перед отправлением в интернат я встречалась с директором. Но он такой… странный — не знаю, мне кажется, это тоже монстр, — нахмурилась Диана и слизала с ладони подтаявшую каплю мороженого. — Если отсюда нельзя выйти, значит, за пределами этого места всё же обычный мир. Иначе к чему нас тут держать? Зачем? Кому это вообще нужно? — Том схватился за лоб. — Я не знаю, — прошептала Диана. Том опустил руку и выдохнул. И тогда его взгляд сам собой нашёл Рейна. Украдкой, почти тайно, словно не хотел, чтобы этот контакт обнаружила Диана. Рейн шагал, смотрел вниз перед собой, лицо его было отстранённо и спокойно, словно он и не слышал предмета обсуждения. Но Тому почему-то не давало покоя это резкое, пустое, молчаливое равнодушие. Шутить ты, конечно, горазд, но добиться ли от тебя хоть одного серьёзного слова? Неужели когда речь заходит о действительно важных вещах, у тебя сворачивается в трубочку язык? Кажется, мы все постепенно начинаем забывать, кто шептал нам во снах несуразные, манящие, опасные глупости и кому пытаемся верить. Вдруг из-под машины выбежало что-то живое. Все трое дрогнули, но живое остановилось у забора и принялось облизывать лапу. Живое было до ужаса похоже на самого обычного чёрного кота. — Котик! — запищала Диана. — Кс-кс-кс… Иди сюда, котик! — Не трогай, — приказал Том и выставил перед Дианой руку. — А вдруг он тоже монстр? Или просто болеет чем-то? — Но я хочу погладить котика! — Диана сделала большие несчастные глаза. — Тебе что, пять лет? — Том развёл руками. — На десять больше, и это не мешает мне хотеть погладить котика! Ну пожалуйста! Глянь, как он на меня смотрит: явно добрый, — Диана наклонила голову и улыбнулась коту. Животному было совершенно плевать. — Диана… Рейн сдвинулся с места и медленно подошёл к чёрному комку шерсти. Тот настороженно выгнул спину. Парень бесшумно присел на корточки и наклонился к животному, осматривая его любопытным взглядом. — Какой ты… Не успел Рейн и слова произнести, как вдруг кот подскочил на месте, зашипел, провёл когтями по воздуху и пулей убежал прочь по улице. Рейн, который еле-еле успел увернуться от нападения, выглядел слегка ошеломлённым. — Помнится, — Том скрестил руки, — есть такая примета, что коты видят истинную натуру человека. — Что-то он и к тебе не ластился. — Рейн поднялся на ноги. Диана поёжилась от ветра и отвлекла парней прежде, чем они успели вступить в спор: — Что-то холодает… Вернёмся домой? — Да уж, неплохо бы, — вздохнул Том, явно уставший нести тяжёлую корзину с награбленным. Не то чтобы Диане действительно стало холоднее, просто солнце начало прятаться за облака, над горизонтом навис большой сугроб туч, да и от разборок Тома и Рейна уже дёргался глаз. Дома все сразу как-то разошлись по своим владениям, только Диане не хотелось уходить в компактную комнатку, неживую и чужую. Может быть, стоит как-нибудь её украсить… Диана сидела на диване, который стал спальным местом для Рейна, и скучающе смотрела в окно. Рядом пристроился сам хозяин уголка и, кажется, дремал. Снаружи качались деревья, в небе проносились силуэты птиц. Чёрные перья приземлились на карниз, и Диана узнала грачонка по белому у основания клюву. Так значит, всё это время её милый Вельзевул был не воронёнком, а грачом? Что ж, об этом стоило догадаться. Но почему Том сказал, что у них не водятся грачи? Откуда же этот, откуда Вельзевул? Порывшись в памяти, Диана поняла, что за последнее время видела довольно много подобных птиц! Диана тихонько постучала пальчиком по стеклу. Грач посмотрел на неё и поклевал в ответ. Она захихикала, постучала в другом месте, и чёрные лапки запрыгали за рукой. Тук-тук — стучал клювик, — тут-тук. Водя пальцем по стеклу, Диана почувствовала на себе чей-то взгляд. Она отвлеклась на мгновение, заметила только Рейна и хотела уже вернуться к птичке, но почему-то обернулась к соседу. Тот сидел рядом, молча смотрел ей в глаза, и было в его выражении что-то от несознательного, инстинктивного ужаса. Диане вспомнился изумлённый взгляд Тома этим утром вместе с его полнейшим, тотальным, напуганным непониманием. Рейн смотрел на неё так, будто она только что подожгла и выкинула всю их одежду, станцевав перед этим фламенко на углях. Глаза широко распахнуты, не двигается, застыл, будто зверёк, — Диане в момент стало жутко не по себе, до тошноты как-то неуютно, пока Рейн первым не отвёл взгляд: — Пойду разберу продукты, — неразборчиво бросил он и торопливо скрылся в коридоре. Диана вернулась к окну, но грача уже не было. Исчез. Она выдохнула и потёрла висок. Солнце совсем ушло, осень заявила о себе куда более сильным ветром. Завывания просачивались сквозь щели в здании, лес ходил из стороны в сторону, и ветки били по крыше. Вовремя же они трое ушли в дом… Неожиданно донёсся голос Тома со второго этажа: — Ребята! Быстро идите сюда! Диана вздрогнула и побежала по лестнице. Том стоял в спальне у окна и почти прислонялся носом к стеклу. Не оборачиваясь, он подозвал Диану жестом, и та встала рядом. От увиденного на её ладонях собрался холодный пот. Вид выходил сразу на две улицы: дорогу у самого дома и шоссе, лежащее перпендикулярно. Именно по этому самому шоссе шла целая процессия монстров. Штук тридцать, не меньше, а может, некоторые ещё не попали в обзор. Они ковыляли друг за другом, все были как-то странно оживлены и пытались пробиться вперёд остальных, наступая на чужие ноги, громко завывая — быть может, то был и не ветер — и утопая в давке. Но главным было не это, вовсе нет. И даже непременный вопрос — откуда взялось столько мертвецов? — волновал Диану лишь секунду, пока она не посмотрела на лидера толпы. Это был человек. Издалека он виднелся плохо, поля его чёрной шляпы закрывали лицо, но кое-что можно было сказать точно: человек шёл в цилиндре и в пальто, высокий, выше каждого монстра на голову. Он заметно хромал, ступая через один счёт — раз, два… раз, два… Хромает — да только монстры хромают, чего думать-то? — но нет, нет, он точно не был монстром. И Диана даже не могла объяснить… почему. От этого у неё и встали дыбом волосы на затылке. Она не могла бы точно сказать, почему при виде этой фигуры кишки завязались бантиком. Они с Томом замерли плечом к плечу, не в силах выдавить из себя ни звука. Человек продолжал неспешно прихрамывать, а монстры тащились за ним: кто-то умудрился ухватить фигуру за край пальто, кто-то обнял хромающую ногу, и вдруг по улице прокатились звуки выстрелов. Диана инстинктивно шмыгнула вниз, оставила только верхнюю часть лица наблюдать: человек резко обернулся, так что поднялись полы плаща, и принялся стрелять в пристающего. Одна пуля, две, три, пять — явно больше, чем надо. Когда пистолет сдался, человек медленно опустил руку, спрятал оружие и продолжил путь. Толпа подождала мгновение, а затем робко двинулась следом, как запуганный ребёнок. Диана и Том следили за процессией до тех пор, пока последний монстр не скрылся из виду. Девушка первая с опаской посмотрела на напарника. Тот растерянно встретил её взгляд. — Думаю, надо сказать об этом Рейну, — прошептала Диана. — Как ни странно, я думаю так же. По лестнице спускались не спеша, нарочито медленно, будто некуда было спешить, хотя на деле никто не отважился делать первый шаг. Рейн стоял у холодильника и своими силами раскладывал продукты по полкам. Том с Дианой встали в рядок за его спиной, как в армии, но никто не заговорил. Пару минут держалась тишина. Наконец Рейн почувствовал чужое присутствие и обернулся. Тщательно просканировал обоих глазами. Диана кашлянула в кулак: — Рейн… Такое дело, там… Может, это прозвучит странно — очень жаль, что тебя не было с нами. Но мы… видели человека. — Там была целая толпа! — подключился Том и развёл руками, ударив Диану по макушке. — Ай! — Извини. — Да, монстров, в плане, — толпа монстров! И она шла за человеком! — Да, и он хромал… — Такой, в шляпе, высоченный… Клянусь, это был человек! Рейн стоял, бегая взглядом с одного на другого. Он выглядел предельно спокойным и даже, наверное, безразличным. — Понятно, — парень неоднозначно повёл бровями и вернулся к продуктам. Том пару секунд буравил его спину. — Что «понятно»?! — рявкнул он. — Ты знаешь, кто это? — Диана прикусила губу. — Я… думаю, это просто монстр, — плоско протянул Рейн. Том плотно сжал челюсть. Его лицо резко стало багровым. — Но… — всё добивалась Диана, — он был… похож на человека! Рейн молча пожал плечами. Диана сомкнула губы и с приглушённым хлопком уронила руки по швам. На языке остался мерзкий привкус дежавю. «Думаю, это просто монстр». «Просто монстр с хорошей маскировкой». Диана поймала взглядом Тома, который сжимал кулаки и тёр пальцы друг о друга. Парень в чёрной толстовке ведь тоже когда-то был «просто монстром», а?