Часть 1

      Воздух штаба на восемьдесят процентов состоял из табачного дыма, запаха крепкого кофе, пыли и пороха. Этот аромат был привычен каждому присутствующему на собрании. На повестке дня, как и многие годы до этого, остро стоял вопрос сражения со Средневосточным Альянсом, но заседание никак не начиналось, что вызывало у Зика едва ощутимый подкожный зуд. Они кого-то ждали, но Йегер мог лишь догадываться — кого. Пару дней назад в центральном квартале произошла перестрелка, вследствие которой был тяжело ранен офицер Косло.       «Должно быть, дело исключительной важности, раз весь офицерский состав ждет, пока старый ублюдок доковыляет сюда», — подумал Зик, рассматривая узоры дубовой древесины на столе. Еще пара мыслей успела посетить его разум, прежде чем тяжелая дверь приоткрылась и в проходе появилась незнакомая ранее фигура.       Это была девушка среднего роста. Каштановые волосы, аккуратно собранные в хвост на затылке, полностью открывали лицо. Округлые черты, с которых едва успела сойти пелена юности, большие круглые очки и — что больше всего сбивало с толку — темно-красная помада. Бордовый оттенок притягивал к себе всё внимание, заставлял фокусироваться на нем, будто это был кровавый шрам, выставленный на всеобщее обозрение.       Атмосфера в небольшой комнате сгустилась. Зик почувствовал, как кожа под одеждой покрывается мурашками. Он старался не задерживать взгляд дольше мгновения, но черная лента, безупречно вшитая в белый отглаженный китель на левом рукаве, вызывала у него тошноту. В этой девушке всё выглядело слишком «неправильно», заставляя его голову кружиться от поспешного анализа увиденного.       Тишина в кабинете стала гнетущей. Гостья, почувствовав это, решительно вошла внутрь. — Прошу простить мое опоздание. Выбор похоронного костюма немного затянулся, — её голос, тихий и низкий, звучал чужеродно в этой обстановке. — Примите мои соболезнования, — майор Магат поднялся со своего места, и его стул издал пронзительный скрип. — Все виновные будут наказаны.       Он отодвинул стул рядом с собой, приглашая её сесть. — Не сомневаюсь, — в этой емкой фразе слышался смысл, от которого помещение, казалось, заполнилось чем-то кислым.       Девушка села напротив Зика. Её взгляд скользнул по его силуэту и чуть дольше необходимого задержался на красной повязке. Накрашенные губы на миг сжались в тонкую, едва заметную, линию. — Это офицер Адель Косло — дочь покойного офицера Косло, — представил её генерал Кальви. — Она не только преданная дочь своего отца и отечества, но и высокоранговый стратег с большим боевым опытом и успешными операциями по захвату целей на Ближнем Востоке.       Кальви смотрел будто бы сквозь неё, но всё же добавил: — Империя сейчас как никогда нуждается в своих лучших сыновьях и дочерях.       Адель почувствовала, как живот скручивает от тошноты, но сдержанно кивнула, открывая лежащую перед ней папку.

***

Шестнадцать лет назад       Крупные снежинки падали на растущую во дворе елку, украшенную мерцающими фонариками. Двенадцатилетняя Адель наблюдала за этим чудом, буквально приклеившись к тонкому стеклу. В их большом доме не было никого, кроме неё и прислуги, которая шаталась по коридорам, словно призраки. Из-за выпавшего снега казалось, что вечер только наступил, но Адель знала: настенные часы давно отзвонили полночь.       Чувство тревоги росло с каждой секундой, перехватывая дыхание. Такое случалось и раньше — например, когда нужно было играть на сцене длинные произведения на фортепиано или рассказывать репетитору стихи наизусть. Тихая паника клубилась где-то под коленями, заставляя её уже в шестой раз спускаться к входной двери.       Она устала бегать по лестнице и решила присесть прямо посередине, опершись спиной о витиеватые деревянные перила. Ей даже удалось немного задремать.       Грохот распахнувшейся двери резко вырвал её из объятий Морфея. Растерянное сознание зацепилось за страшную картину: на пороге стоял отец. На бежевом ковре у его ног растекались красные лужи, такие же тянулись за его спиной по снегу. — Вон отсюда! Сейчас же! — крикнул он прислуге, озираясь, и поставил подле себя странный серый чемодан. — Я сказал — вон!       Одним движением он выхватил револьвер из кобуры и выпустил три предупредительных выстрела в потолок, оставив на нем уродливые дыры. Слуги в ужасе покинули дом. Взгляд отца зацепился за подскочившую от испуга Адель. — Ты... — протянул он, уставившись на неё невменяемым взором.       Девочка не знала, как поняла, что нужно бежать, но в ту же секунду сорвалась с места. Она влетела на верхний этаж и заперлась в своей комнате. Едва успела подпереть дверь старым стулом, как в неё пришелся сильный удар. — Открывай сейчас же, отродье дьявола, или я снесу эту чертову дверь с петель! — кричал он, продолжая выламывать замок.       Слезы застилали глаза, мешая дышать. Адель забилась в самый дальний угол. — Папа... — срывалось между всхлипами.       В какой-то момент стул не выдержал и разломился пополам. Мужчина ворвался внутрь. Последнее, что она помнила сквозь густой туман — тяжелая пощечина и кровь, капающая из разбитого носа в щели между паркетом. Потом — колбу с собственной кровью, множество бумажек и пробирок внутри серого чемодана. Затем — большую дорожную сумку, которую отец принес из своей спальни, и одежду, вылетающую из шкафа вместе с вешалками: что-то попадало в сумку, что-то — мимо.       Следующим утром личный шофер отвез её в военную академию. Больше она не видела ни своего отца, ни матери.

***

Сейчас — Поэтому я считаю, что мы должны сконцентрировать все силы на юге, захватив железнодорожный узел, — Адель говорила спокойно и уверенно, почти не слыша собственного голоса и лишь следуя указкой по развернутой карте.       На пару минут воцарилось молчание. Каждый обдумывал стратегию. — И сколько солдат вам для этого потребуется? — смерил её строгим взглядом генерал Кальви. — Полдюжины офицеров для координации, — без раздумий ответила она, но тут же добавила: — Однако во имя избежания чрезмерных потерь личного состава мне хватило бы трех Воинов.       Зик не проронил ни слова. Он лишь медленно поправил очки, и в их стеклах на мгновение отразился холодный свет лампы, скрывая его глаза за блеском линз. Пока генералы негромко переговаривались, обсуждая карту, мужчина изучал её.       Он заметил, как её пальцы на мгновение сжались на тонкой деревянной указке, чуть побелев на кончиках. Зик знал этот жест слишком хорошо — он будто ощутил фантомное давление в собственных пальцах. Йегер осторожно всматривался в её лицо, не боясь потерять доверие других офицеров; в конце концов, в этом обществе не было принято, чтобы элдиец с такой наглостью смотрел марлийцу в лицо, пусть даже женщине.       Из-за бордовой помады он не мог понять, побледнела она или это его глаза, непривыкшие к столь яркому цвету, играли с ним злую шутку. Черная лента на её рукаве больше не вызывала тошноты — теперь она казалась ему частью декорации, такой же искусственной, как и его собственная преданность Марлии. Он почувствовал, как внутри шевельнулось странное, почти забытое чувство узнавания.       Зик наконец поднял взгляд, и когда их глаза встретились, он не улыбнулся. Йегер лишь едва заметно наклонил голову в сторону, словно приглашая её к безмолвному диалогу — почти издевательски. — Три воина, — наконец произнес он, и его голос в наступившей тишине прозвучал мягко. — Если генерал Кальви доверит мне силы трех титанов, я бы хотел больше обсудить логистику этого... вмешательства с офицером Косло.