Глава 2

Серые больничные стены, в свете желтоватых ламп, выглядели удручающе, приобретая землистый оттенок. Большая палата интесивной терапии была забита до отказа разными приборами, датчиками, которые постоянно и назойливо пиликали. Вики лежала неподвижно, подключенная к этим аппаратам жизнеобеспечения, - тонкие трубки капельниц виднелись в запястье, провода с присосками прилипали к груди под тканью больничного халата. Монитор рядом тонкой неровной линией, отображал хаотичный ритм ее сердцебиения, оповещая о том, что Вики все еще здесь и все еще жива. В голове мелькали картинки, словно старая черно-белая кинопленка повредилась и выдавала отрывки незаконченных кадров, следом сменяя новым. Вот Вики, десятилетняя, стоит на свежей могиле отца, которого так скопопостижно забрал рак. Маленькие руки сжимают букет траурных цветов, слезы катятся по щекам, а ледяной ветер в остервенении треплет платье девочки. Мать сжимает ее плечо и молчит. Не говорит слов утешения, такая же холодная, как мрамор надгробия, лицо Ребекки Уокер каменное и невозмутимое, будто она просто посетитель, а не только что ставшая вдовой женщина. Вики тогда думала, что справится; думала, что боль можно уложить в аккуратную коробку и закрыть крышкой. Не вышло. Вот выпускной вечер средней школы. Вики, закончившая ее с отличием, улыбаясь позирует фотографу, радостно сжимая синий диплом в руках. Мать стоит рядом, в черном деловом, лицо по-прежнему серьезное, будто улыбка нечто непозволительное для деловой женщины. Во взгляде нет гордости, только то, что это само собой разумеющийся факт. Вспышка фотоаппарата и вот мать уже с телефоном у уха обсуждает какие-то поставки и контракты. Сухой кивок в знак одобрения. Первый курс Стэнфорда. Первая сданная лабораторная по политологи, над которой несколько месяцев с остервенением корпела Вики, вкладывая в работу часы, ночи, свою душу. Ребекка читает, лисьает страницы и слегка кивает. Просто кивает, как если бы вместо листой бумаге, Вики подала бы ей чашку кофе. Конец года, все экзамены на превосходно. Вики звонит матери, ждет услышать хотя бы намек на радость и гордость за дочь, но слышит только сухое: "Хорошо. Не расслабляйся." Финал соревнований по футболу. Чирлидрша в ярком костюме летит в воздухе, совершая идеальное сальто, болельщики ревут, и в этот самый миг, сидящая на трибуне Ребекка занята - что-то диктует помощнику, поправляет прическу, чей-то звонок важнее. Сердце давит так, будто пытается вырваться. Эта боль знакома ей давно, с детства. Боль от того, что пытаешься достичь совершенства, чтобы увидетьв глазах матери хоть каплю признания, но видишь только... ничего. Пустоту. И потом - студенческая вечеринка. Знакомство с Мими, миниатюрной и живой брюнеткой. Она искрилась всеми оттенками эмоций, такая свободная от всех запретов и рамок. Люцифер, случайно толкнувший Вики, виски, проливающийся на белое платье. В его глазах огонь, интерес, восхищение. Он жадно ловит каждое слово Вики. Далее быстрый секс на заднем сидении его мустанга, где она впервые за столько лет, с момента смерти отца, чувствовала себя живой и такой нужной. Там же и первая таблетка из бардачка, от одного раза ведь ничего не будет. Кадры сменяются так быстро, что от напряжения начинают подрагивать веки. Резкий свет в глаза, и Вики моргает с трудом разлепляя веки. Горло саднит от нескольких попыток проинтубировать ее дыхательные пути, забитые рвотными массами, во рту горький привкус желчи и металла. Ости, ее лучшая подруга из той жизни, в слезах сидит рядом, держа ее за худую руку. - Ви! - шепчет подруга, сжимая ее ладонь так, будто она может растаять и исчезнуть. - Господи, я так боялась за тебя. Что они с тобой сделали? Викм смотрит в ее заплаканные глаза с полным безразличием. Она собрала все оставшиеся силы на то, чтобы напрячься и выговорить хриплым голосом: - Со мной никто ничего не сделал, Ос. Это случайность. Ости сильнее сжимает ее руку, и в голосе подруги появляется отчаянная мольба: - Прошу, вернись к нам. Давай вместе вернем все, как было раньше. Я помогу, Ви, прошу... Вики закрывает глаза. Ей осточертели попытки Ости строить из себя заботливую мамашу. Внутри ледяной холод. Как же бесит. - Как прежде уже ничего не будет. Вот такая простая для самой Вики констатация факта. Ей не нужно было "как прежде", лучше гореть яркой вспышкой и быстро погаснуть, чем годами тлеть под куполом из правил, требований и обязательств. Когда Вики открывает глаза, Ости показывпет ей экран телефона, дрожащие руки едва держат гаджет. На экране статьи. Море статей, где главная героиня сегодня она- Вики. "Дочь известной миллионерши найдена в состоянии клинической смерти после передоза". "Акции Уокер Индастриз упали на 10%". Вики беглым взглядом скользит по заголовкам, челюсти сжимаются так, что зубы свело от боли. - Блядь... - Это еще не все, - Ости виновато смотрит и включает видео. - Кто-то слил в сеть видео, где тебя откачивали врачи. Кто-то, кто был рядом, понимаешь? В Стэнфорде уже в курсе, это конец, понимаешь? Дверь палаты, с громким стуком о стену, распахивается настолько резко, что Ости вздрагивает. Ребекка Уокер врывается, как торнадо - узкая юбка-карандаш, белый пиджак, идеальный макияж и взгляд, которым можно прикончить на месте. - Мерзавка! - кричит она, голос мерзко режет по барабанным перепонкам. - Как ты могла?! - слова сыпятся на Вики, как камни на голову, оставляя такую же тупую боль. - Отныне ты под домашним арестом. Телефон и как и компьютеры. Ты не будешь больше связываться с этим ублюдком. Я отвезу тебя к себе домой и буду контролировать каждый твой шаг, заруби себе это на носу. И благодари Бога, что я не засунула тебя в рехаб или психушку, хотя мне кажется, что все таки стоит пересмотреть эту позицию. Ребекка разворачивается на каблуках, напоследок злобно зыркнув на свою дочь, вылетает из палаты громко хлопая дверью и оставляя после себя шлейф дорогих духов и порыв ледяного воздуха. Ости всхлипывает, ее плечи трясутся. Вики безразлично смотрит на подругу, видит ее слезы, ее боль и тихо говорит: -Уходи. Ночь в палате тянется бесконечно долго. Девушку до едва контролируемой злости, раздражает монотонный звук монитора. Если бы она могла встать, то непременно эта штука отправилась бы в свой первый и последний полет из окна. Вики так хотела сейчас к Люциферу, прижаться к нему и вдохнуть его запах, смешанный с одеколоном и кожей его куртки. Он стал таким нужным за последний год, как кислород в ее легких. Без Люцифера эта больница, контроль матери и чувство полной беспомощности - все это ее задушит. Вики должна до него дозвониться или, в крайнем случае, написать сообщение. На следующий день, когда Ости сидит рядом, пытаясь вовлечь в разговор, Вики собирает все мозги, превратившиеся в кашу и раскиданные по всей черепной коробке, чтобы правильно попросить. Она умела манипулировать, все зависимые этим хорошо владеют, вынуждая родсивенников и друзей делать ради них порой немыслимые вещи. – Ос, – голос Вики тихий, почти детский, – прости меня. За все. Ты права... я облажалась. Ости мгновенно поднимает голову, в ее глазах вспыхивает надежда. – Ви... – Нет, правда. Я... я не знаю, что со мной происходит. – Вики выдавливает из себя слезу, всего одну, но достаточно убедительную. – Мне так страшно, Ос. Мама запрет меня дома, и я... я не справлюсь одна. – Я буду рядом, – Ости хватает ее руку, сжимает. – Клянусь, я помогу тебе. – Мне нужен телефон, – Вики смотрит ей прямо в глаза. – Хотя бы на пять минут. Мне нужно... попрощаться с ним. Сказать, что все кончено. Иначе он будет искать меня, понимаешь? А мама... она наймет охрану, и будет скандал. Еще один скандал. Я должна закрыть эту главу правильно. Ости колеблется. В ее взгляде борются сомнение и желание поверить. – Ви, ты уверена? Может, лучше просто исчезнуть из его жизни? Заблокировать, удалить... – Пожалуйста, – Вики сжимает ее пальцы слабо, но настойчиво. – Пять минут. Я просто напишу ему, что все кончено. Что мне нужно лечение. И больше никогда... никогда не свяжусь с ним. Обещаю. Пауза. Долгая. И невыносимая для Вики, она пытается придумать еще какие-то аргументы, но мозг окончательно перестал хоть как-то работать, в голове звенела абсолютная тишина. Ости достает из сумки свой телефон. – Пять минут, – шепчет она. – И я буду рядом. – Нет, – Вики качает головой. – Пожалуйста. Мне нужно... наедине. Это личное. Мне стыдно, Ос. Не заставляй меня делать это при тебе. Ости кусает губу. Смотрит на дверь. На Вики. Снова на дверь. – Хорошо, – наконец сдается она. – Пять минут. Я выйду в коридор. Но если ты... – Спасибо, – Вики выдавливает слабую улыбку. – Ты лучшая подруга на свете. Дверь закрывается. Вики остается одна. Пальцы дрожат, когда она разблокирует экран. Набирает номер. Люцифер. Гудки. Один. Два. Три. – Алло? - басистый голос Люцифера резонирует где-то глубоко в сердце Вики, дыхание перехватывает. – Вики? Какого хера? Не молчи – Да, это я... Привет. Я скучала, прости, что не могла позвонить, мать забрала у меня телефон, карты... Все. - голос предательски дрожит, горло сжимается от непролитых слез. - Прости, что так вышло, я подставила всех вас... тебя, Мими... - Эй, детка, не надо ныть. Мы что-нибудь придумаем. Окей? Ненавижу женские слезы, давай ты придешь в себя и мы все обсудим. Вики слышит смех на фоне, звонкий смех Мими. И музыку. У них снова вечеринка. – Х-хорошо, Люц, я люблю тебя. - Вики молилась всем богам, чтобы он однажды сказал "и я тебя люблю", пусть даже в своей грубой манере, хотя бы так. – Ага. Принцесса, сейчас я реально пиздецки занят. На связи, как найдешь способ, дай знать. Гудки. Вики смотрит на экран. Телефон звонко бьется о стену, разбиваясь в дребезги. Ости поймет, всегда понимала. **Италия. Рим**. Большой кабинет, обшитый красным деревом, был погружен в полутьму, освещаемый только настольной лампой. За широкими панорамными окнами горели огни Рима, раскинувшегося внизу, словно драгоценный ковер сотканный из золота и огня. Но для Мальбонте Моретти сейчас эта красота была не важна. Он сидел в кожаном кресле, прокручивая ленту социальных сетей Вики Уокер на экране планшета. Легкая, беззаботная, с широкой жизнерадостной улыбкой - такой девушка предстает перед его взором в каждом посте. Большие, искрящиеся светом глаза смотрели в камеру, словно вся ее жизнь была одним бесконечным праздником. Но затем, он видит другие фото. Вот она в клубес миниатюрной брюнеткой, обе за барной стойкой, коктейли в руках. И в ее взгляде что-то не так. Глаза блестят неестественно, зрачки расширены до невероятных размеров, даже учитывая освещение ночного клуба. Взгляд больше не искрится радостью, а на губах вместо широкой улыбки однобокая ухмылка. Затем на какой-то домашней тусовке, на столе горы бутылок, старая обшарпанная квартира, она сидит на грязном диване и курит без каких-либо эмоций, смотря в камеру. Следующий пост. Ее бедро с идеально гладкой кожей, золотистой от загара. И на этом бедре - большая мужская рука испещренная татуировками, которые виднеются под рукавом темной рубашки. Эта рука словно чернильная клякса на безупречно белом листке бумаге. Мальбонте чувствует, как горячая волна проходит по его груди. Ярость, первобытная, дикая, почти животная ярость от того, что чужая рука позволяет себе касаться ее. Пальцы стучат по столу - один, два, три, четыре, касаясь сверкающей отшлифованной поверхности дерева. Удары становятся все сильнее, все злее. Мальбонте ужасно раздражают его чувства к этой девчонке. Он видел ее один раз в жизни. Она его не знает, не знает его имени, вероятно, даже не помнит момента, когда она чуть не снесла его с ног. И вот он, один из самых влиятельных людей в Европе и Америки, теряет голову из-за незнакомой девчонки. Стук в дверь прерывает его мысли. В дверном проеме показывается голова Стива - его помощника, который несколько лет назад попал в его компанию и несмотря на все трудности и характер Мальбонте, который нельзя было никак назвать легким, укоренился и быстро вырос по карьерной лестнице. - Мальбонте, есть срочные новостт по твоей девчонке. Мальбонте вопросительно поднимает брови. "Его девчонке?" - Проходи, что у тебя? Стив ловко юркает в кабинет, в одно мгновение оказывается у стола, протягивая планшет своему начальнику. Мужчина берет айпад в руки, пальцы едва не сбиваются с ритма от нетерпения. На экране лента новостей. Заголовки желтых газет, пестрящие на дисплее были все про нее. Про Вики. "Дочь владелицы Уокер Индастриз была найдена без сознания- передозировка". "Виктория Уокер в тяжелом состоянии была доставлена в частную клинику". "Акции Уокер Индастриз упали после скандала с наркотиками". Мальбонте сжимает айпад, металл и пластик трещит под давлением его пальцев. Ярость накатывает на него, как ледяная волна, затвердевая в каждой мышце. - Летим обратно, - говорит он коротко. - Закажи ближайший джет до Лос-Анджелеса. Немедленно. Стив неуверенно кивает головой, но потом, набравшись смелости, прочищает горло: - У нас завтра встреча. Нужно подписать кучу документов. Это не может подождать? Нужна твоя подпись... Мальбонте поворачивается к нему, и в его взгляде такой холод и темнота, что Стив тут же умолкает и снова куда охотнее кивает. Он уходит из кабинета такиже стремительно, и Мальбонте остается один. Рука взъерошиваеь черные волосы, привычный жест, который всегда повторяется в минуты стресса. Другой рукой трет переносицу, пытаясь отогнать наваждение, но оно не проходит. Эта новость стала окончательной точкой. Он больше не может оставаться в стороне. Нужно вмешиваться, и как можно скорее. Мальбонте уже предвкушает, как ее красивый ротик будет изрыгать проклятия, когда он основательно ею займется. Теперь, когда он нашел ее, когда он узнал, что она существует, он никогда ее не отпустит. - Чертова идиотка... - рычит он в пустоту, резко поднимаясь и идя к панорамному окну. Город манил своими огнями. Древний и некогда величественный, сейчас умиротворенно распростерся под окнами. Ему всегда нравилась Италия. Его отец был отсюда, хоия Мальбонте почти не помнит родину предков. Его семья переехала в Америку, когда ему было всего несколько месяцев. Там, в небольшом гараже в пригороде Лос-Анджелеса, его отец занялся починкой компьютеров. А его мать, скромная и милая женщина, стала для отца его музой, его вдохновением и двигателем к дальнейшему росту. Из гаража дело переросло в офис, потом в целую сеть офисов. Его отец нанял людей, построил империю. Мальбонте помнит его - властного, требовательного, щедрого на критику и скупого на похвалу. Но его мать, его чудесная мать, которая с первых дней жизни в Америке работала в маленькой булочной, старалась даввть ему столько любви, сколько могло вместить ее большое сердце. Четыре года назад, когда Мальбонте было двадцать два года, их машина врезалась в грузовик на шоссе. Его родители погибли на месте, оставив сына совсем одного. С тех пор он возглавил дело отца, постепенно становясь его точной копией, тем же властным, требовательным, холодным мужчиной, который не допускает ошибок и наказывает тех, кто их допускает. Стоя у окна в Риме и глядя на город, он думает о том, что однажды, непременно, привезет сюда Вики и ее глаза снова будут искриться тем светом, который согревал его холодную душу