Глава 2. «Новое дело»

      Я сидел в ординаторской, не спеша составляя отчёт за последний месяц. В какой-то момент пришлось отложить ручку, чтобы дать затекшей челюсти отдых. Глядя в пустоту, я поймал себя на крамольной мысли: а не является ли всё наше дело лишь бессмысленным издевательством над неполноценными?              Встряхнув головой, я отогнал это наваждение. Без наших трудов великая медицина не получит тех знаний, которые невозможно обрести иным путём. Да, первые двадцать два эксперимента провалились, но двадцать третий принёс долгожданный успех: неопытный, с позволения сказать, «врач» сумел успешно удалить аппендицит другому подопытному. И пусть последующие операции — вплоть до тридцатой — вновь оказались безрезультатными, это не означало, что они были бесполезны.              Я вновь перехватил ручку зубами и вернулся к бумаге.       

***

             Меня перевели на новый проект. Теперь мне как хирургу предстояло спасать конечности, поражённые гангреной. Вполне вероятно, мои труды послужат армии и спасут сотни пегасов от инвалидности.              В коридоре было пусто. Я замер на мгновение, вслушиваясь в тишину, выдохнул и толкнул дверь операционной. Внутри уже ждали две медсестры и солдат с лазерной винтовкой. На столе лежал «биоматериал» с почерневшей конечностью.              — Здравствуйте. А где реаниматолог-анестезиолог? — спокойно спросил я.              Все поприветствовали меня в ответ. Все, кроме биоматериала — во рту у него торчал тугой кляп.              — Она скоро будет, — отозвалась Виктори, тридцатилетняя медсестра с голубыми глазами, розовой шерстью и аккуратной гривой, того же цвета, что и шерсть.              — Хорошо, мы можем подождать.              Сохраняя внешнее бесстрастие, в душе я разрывался между двумя крайностями. Рациональность напоминала, что пунктуальность кобылки далека от идеала, в то время как сентиментальность шептала: столь прекрасной особе позволительна любая задержка.       

***

             Спустя несколько минут дверь распахнулась. На пороге стояла Шугар — двадцатисемилетняя пегаска с тёмно-синей, как моя грива, шерстью и изящным телосложением, с прямоугольными очками на переносице и одетая в белый медицинский халат. Её белая грива была аккуратно уложена, а карие глаза и прелестная мордашка никак не вязались с тем местом, где мы находились.              — О, друзья, вы уже тут? Извините, что задержалась, просто… Ой, простите, родные, — кобыла тут же умолкла и деловито принялась за работу.              Её медовый голос отозвался во мне странным эхом, подобно шелесту молодого деревца: он дарил покой и в то же время тревожил душу.       

***

             Операция завершилась. Я приложил все усилия, чтобы сохранить единорогу заднюю левую ногу; результат станет ясен позже.              Мы с анестезиологом, после завершения своих дел, почти одновременно направились в ординаторскую, по пути я невольно засмотрелся на её милую щёчку, но тут же вздрогнул и отвел взгляд в пол. Оказавшись внутри, я тяжело опустился на диван и прикрыл глаза. Скоро следующая операция, нужно было использовать каждую минуту для отдыха.              — Вайт, а Вайт, ты смотрел фильм «Мой Файр»?              — Нет.              — А я смотрела его со своим Хоком! Такой трогательный сюжет, я в конце даже расплакалась, представляешь?       — Представляю.       — Хок вот не плакал. Он такой стойкий, прямо как ты, пирожочек!              — Спасибо за комплимент.       — А почему ты не ходишь в кино? Боишься чего-то? Или считаешь это скучным?              — Нет и нет. Я просто занят…       — О… понятно, сахарок.              Разговор оборвался слишком быстро, оставив после себя горькое послевкусие. Обидно, что Шугар предпочитает таких, как Хок: красивых, мускулистых, но абсолютно пустых внутри. Вскоре комнату заполнила дюжина пегасов. Я оставался для них тенью, и это меня полностью устраивало.       

***

             Вторая операция прошла из копыт вон плохо. Земная пони лет шестнадцати внезапно дернулась — судя по всему, Шугар ошиблась с дозировкой, — и мой скальпель глубоко рассек крупную артерию. Кровь ударила фонтаном, в мгновение ока залив всех присутствующих. Мне удалось спасти «биоматериалу» жизнь, но надолго ли? Не имею представления.              На следующее утро — это была уже третья моя операция на новом месте — я не обнаружил своих инструментов. Я точно помнил, что клал их на законное место. Что, во имя Дискорда, здесь происходит? Потратив целый час на бесплодные поиски, я был вынужден идти на склад за новым набором. Впрочем, дальше всё пошло без эксцессов. В общей сложности за две недели я провел десять операций.