Глава 1: «Тайная миссия за печеньем»

Ночь в Эреборе была тихой, почти не нарушаемой. Луна бледным светом просачивалась через узкие окна коридора, отбрасывая серебристые полосы на каменные стены. Вся семья уже спала: Торин и Ясенька в своей спальне, дети — в своих комнатах, а только маленькая Ларочка, шестилетняя дочка, лежала в постели, ворочаясь и прижимая к себе подушку. Но Ларочка проголодалась. Её живот бурчал, и сон больше не давался. Она тихо встала с кровати, на ногах — мягкие носочки, и отправилась к кухне. Она тихо открыла дверь, чтобы не разбудить никого, и достала маленькую коробку с печеньем, которую они недавно купили. Подойдя к дверям спальни Шерлока — того, кто сейчас временно жил в Эреборе, — Ларочка не подумав, постучала тихонько. — Тук-тук... — прошептала она. И тут дверь распахнулась с невероятной резкостью. Шерлок, не успев сообразить, что происходит, почти закричал: — КАКОГО ЧЕРТА?! Ларочка замерла. Её глаза округлились от испуга, и маленькие губы задрожали. Она не успела ничего сказать — а Шерлок, посмотрев на неё, мгновенно понял: перед ним стоит дочь Торина. Его глаза расширились, дыхание перехватило, и он сразу ощутил, что сделал огромную ошибку. — Ой… ой, нет… — пробормотал Шерлок, осознавая, что в любую секунду появится Торин. В ту же секунду из спальни Торина до коридора донёсся звук скрипа половиц. Торин проснулся от шума, глаза резко раскрылись в полумраке, и рядом с ним — Ясенька, которая мгновенно уловила тревогу мужа. Они вскочили с постели, и Торин — с сердцем, готовым к битве — рванул в коридор. Ларочка уже стояла на месте, прижимая к себе коробку с печеньем. Она была в слезах: испуг, гнев и голод переплелись в её маленьком сердце. — Мамочка! — заплакала она, когда Ясенька подбежала. Ясенька сразу подняла дочь на руки, прижимая к себе, мягко поглаживая по голове: — Тише, тише, милая, всё хорошо, мама здесь. Торин в это время буквально рычал на Шерлока. Его глаза были яростными, грудь вздымалась от гнева. Он подошёл так близко к Шерлоку, что тот чуть не попятился назад. — Ты почти напугал мою дочь до смерти, Шерлок! — проговорил Торин, голос гремел, как гром в ночи. — Я… я не хотел! Я просто… — начал Шерлок, но Торин не дал ему закончить. Ларочка зарыдала сильнее, чувствуя, что её голод стал причиной скандала, но Ясенька держала её крепко, успокаивая: — Папочка, она хотела просто печенья, — мягко сказала Ясенька, глядя на Торина. — Она голодная, и мы всё поправим. Торин глубоко вдохнул, глаза его медленно смягчились, но рычание ещё слегка дрожало в горле. Он посмотрел на Шерлока — тот стоял с опущенной головой, понимая, что сейчас любая ошибка будет последней. Ясенька поставила Лару на пол и взяла коробку с печеньем, она ее открыла ее и насыпала в тарелку а остальное спрятала. Потом Ясенька налила дочке молока в кружку. — Вот, ешь, моя сладкая, — шепнула Ясенька, подавая кружку. — Только аккуратно, не подавись. Ларочка кивнула, всхлипнула и сделала маленький глоток молока. Печенье показалось ей самым вкусным на свете — хрустящее, сладкое и тёплое от маминых рук. Торин всё ещё стоял в дверях, нависая над Шерлоком, как тень рассерженного медведя. Его взгляд был тяжёлым, но в нём уже не горел прежний огонь ярости — только усталость и тревога за дочку. — Шерлок, — наконец выдохнул он, сдерживая себя. — В следующий раз… если услышишь стук — не ори. Может, это не враг, а ребёнок, которому просто не спится. — Принято, — сухо ответил Шерлок, виновато опуская глаза. — Я… был посреди анализа дела. Не ожидал. — Анализа дела? — фыркнула Ясенька, поглаживая Ларочку по волосам. — В три часа ночи? В чужом доме, где дети спят? — Творческий процесс, — пробормотал он. — Но больше не повторится. Торин молча кивнул и подошёл к жене с дочкой. Он опустился на одно колено рядом с ними, осторожно убрал прядь волос с лица Ларочки и тихо сказал: — Маленькая моя… ты могла позвать нас. Мы бы тебе принесли печенье. — Я не хотела будить, — всхлипнула девочка, прижимаясь к маме. — Я думала, тихо возьму и вернусь… Торин тяжело вздохнул, а потом мягко обнял обеих: и жену, и дочку. — Вот теперь точно никто больше не спит, — устало усмехнулся он. — Раз уж так, давайте посидим вместе пару минут. Он взял кружку у Ясеньки, сделал глоток молока и посмотрел на Шерлока поверх её головы. — А ты, детектив, если уж не спишь, — добавил он с мрачной усмешкой, — завтра расскажешь мне, как спать спокойно после таких криков. Шерлок только кивнул. Через несколько минут Ларочка уже зевала, прижимаясь к маме. Торин поднял её на руки и понёс обратно в комнату. Девочка сонно шептала: — Папочка, я больше не буду ходить ночью… только если печенье кончится… Ясенька тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой. — Тогда мы спрячем запас под твоей подушкой, ладно? — Ладно… — пробормотала малышка, уже засыпая на руках у отца. Торин уложил её в кроватку, поправил одеяло и наклонился, чтобы поцеловать в лоб. — Спи спокойно, маленькая звёздочка, — прошептал он. — Никто тебя не обидит. Когда они с Ясенькой вернулись в спальню, за дверью Шерлока уже слышались тихие шаги и шуршание бумаги — он явно записывал что-то в блокнот. — Вот и новый случай, — пробормотала Ясенька, улыбаясь. — «Дело о ночном печенье и разъярённом Торине». Торин тихо хмыкнул, притянул её к себе и сказал: — Пусть пишет. Главное, чтобы знал: кто тронет мою дочь — попадёт в хронику, но уже как жертва. Ясенька рассмеялась и положила голову ему на плечо и спросила — А если меня обидят? Торин посмотрел на неё внимательно — взгляд его сразу потемнел, стал сосредоточенным и тёплым одновременно. Он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо, провёл ладонью по щеке и тихо сказал: — Если обидят тебя, Ясенька, — тогда хронику писать будет некому. Он сказал это спокойно, почти шепотом, но в тоне прозвучала такая сила, что у Ясеньки по спине пробежала дрожь — не от страха, а от ощущения, что её защищают всем сердцем. Она прижалась к нему ближе, зарывшись носом в его грудь. Торин обнял её одной рукой, другой лениво провёл по её волосам. — Не бойся, — добавил он, чуть тише. — Ты — моё сердце. Я могу смириться с бурей, войной, даже с упрямством Шерлока… но не с тем, чтобы кто-то тронул тебя. Ясенька улыбнулась, но в глазах блеснули эмоции. — Ой, какой грозный, — прошептала она с лёгкой насмешкой, — прям рыцарь без страха и упрёка. Торин чуть приподнял бровь. — Без страха — да, — сказал он, — но с упрёком, если ты опять пойдёшь спасать кого-то среди ночи или решишь, что можешь сама против троих орков. Ясенька фыркнула, потянулась к нему ближе и тихо ответила: — А если ты снова решишь, что можешь без меня? Он замер, потом улыбнулся — устало, но с тем особым теплом, которое появлялось только при ней. — Тогда я, наверное, опять потеряюсь, — признался он. — Потому что без тебя, ясная моя, я не вижу дороги. Они замолчали. Каменные стены Эребора дышали тишиной, где-то далеко гудели подземные потоки, а за дверью скрипнуло перо Шерлока — он всё ещё записывал свои наблюдения. — Ну что ж, — сказала Ясенька, обнимая мужа крепче. — Пусть пишет. Может, в следующий раз он опишет не преступление, а то, как Торин Дубощит защищает своих. Торин тихо засмеялся, поцеловал её в макушку и прошептал: — Пусть пишет. Лишь бы моя Ясенька спала спокойно. И вскоре, под тяжёлое дыхание Эребора, они снова уснули — мирно, рядом, с уверенной тишиной тех, кто знает: пока они вместе, никому не удастся их разрушить.