Лог №2: Активная фаза

      Утро второго дня встретило меня мелким дождём. Капли барабанили по черепице, стекали по карнизам и превращали улицы Конохи в туманное зеркало. Идеальная погода для того, чтобы остаться незамеченным.       Завтрак прошёл по стандартному сценарию. Фугаку был молчалив и мрачен — вчерашнее собрание совета явно не улучшило его настроения. Микото держалась с привычным спокойствием, но под её глазами залегли тени. Саске, ничего не замечающий, весело рассказывал о предстоящем тесте в Академии. Я методично ел, вставлял редкие реплики и параллельно прокручивал в голове сценарий разговора с Нарой.       Проводив Саске до ворот Академии, я не вернулся в квартал. Вместо этого повернул в сторону административного центра, где располагался штаб джонинов. Формальный предлог для визита у меня имелся: молодой гений Итачи Учиха, недавно получивший звание чунина, вполне мог консультироваться с командиром джонинов по вопросам тактики и распределения миссий. Ничего необычного. Ничего подозрительного.       Пропускной пункт я миновал без проблем — дежурный чунин узнал меня и махнул рукой. В здании пахло бумагой и мокрой тканью. Несколько джонинов слонялись у доски объявлений, обсуждая вчерашние миссии. Я прошёл мимо, не привлекая лишнего внимания, и остановился у двери с табличкой «Командир джонинов — Нара Шикаку».       Тук-тук.       — Войдите, — раздался ленивый, но цепкий голос.       Шикаку Нара сидел за столом, заваленным свитками, картами и какими-то схемами. При моём появлении он поднял глаза, и я мгновенно ощутил, как его взгляд провёл мгновенную оценку — быстро, профессионально, без единого лишнего движения. Ленивая поза была обманчива: передо мной сидел один из самых опасных умов Конохи.       — Учиха Итачи, — констатировал он, откидываясь на спинку стула. — Чем обязан?       Я закрыл за собой дверь и, не дожидаясь приглашения, сел на стул напротив. Это было небольшое нарушение этикета, но для того разговора, который я планировал, требовалась позиция равного.       — Шикаку-сан, — начал я, — я хотел бы обсудить с вами один тактический сценарий. Гипотетический.       В его глазах блеснул интерес. Он не был дураком и сразу понял, что «гипотетический сценарий» — это эвфемизм для чего-то куда более конкретного.       — Гипотетический? — переспросил он. — Что ж, я люблю гипотезы. Излагай.       Я мысленно активировал заготовленный алгоритм разговора. Никакой прямой информации. Никаких обвинений. Только вопросы, которые приведут его самого к нужным выводам.       — Предположим, в деревне существует группа, которая чувствует себя изолированной от остального сообщества. Группа, обладающая военной силой и влиянием, но ограниченная в политических правах. Предположим также, что эта группа приходит к выводу, что единственный способ восстановить справедливость — это силовой метод.       Шикаку молчал, но его пальцы едва заметно сжались на подлокотнике. Он уже понял, о ком речь. Но не перебивал.       — Допустим далее, — продолжил я, — что эта группа назначает конкретную дату для действий. Дата близка. Однако внутри группы есть те, кто понимает: силовой сценарий приведёт не к победе, а к взаимному уничтожению. Потому что противостоящая сторона тоже обладает силой. И тоже знает о готовящихся действиях.       — И что же делают эти... несогласные? — спросил Шикаку с ленцой, которая не могла скрыть остроты его взгляда.       — Они ищут способ предотвратить катастрофу, не предавая ни свою группу, ни деревню. Им нужен канал связи. Кто-то, кто способен понять сложность ситуации и донести информацию до того, кто принимает решения. Не напрямую — это было бы слишком опасно для всех участников. А через посредника, который способен просчитать последствия и предложить решение.       Шикаку вздохнул, взял со стола незажжённую трубку, повертел её в пальцах.       — Знаешь, Итачи-кун, — произнёс он, глядя куда-то в потолок, — за двадцать лет службы я понял одну вещь. Люди обычно приходят ко мне с конкретными проблемами, а не с гипотетическими сценариями. Те, кто приходит с гипотезами — либо перестраховываются, либо говорят не о себе.       Он перевёл взгляд на меня.       — Либо и то, и другое.       Я выдержал его взгляд.       — Вы правы, Шикаку-сан. Я говорю не о себе. Но я также не могу назвать имён. Потому что если эти имена станут известны раньше времени — решение проблемы станет невозможным. Вместо этого начнётся охота на ведьм. С обеих сторон.       — Понимаю, — кивнул он. — Тогда давай продолжим в том же... гипотетическом ключе. Чего хотят те несогласные, о которых ты говоришь?       — Того же, чего и вы: стабильности Конохи, — ответил я. — Они не хотят крови. Они хотят, чтобы проблема была решена до того, как станет необратимой. Но они не могут решить её изнутри без внешней поддержки. Им нужно, чтобы совет Конохи подал сигнал. Не ультиматум — это только усилит позиции радикалов. А сигнал о готовности к диалогу.       Шикаку наконец зажёг трубку. Выпустил клуб дыма, задумчиво наблюдая, как тот растворяется под потолком.       — Трудная задача, — сказал он. — Потому что, как ты понимаешь, совет Конохи тоже не монолитен. Есть те, кто считает, что проблему проще устранить, чем решать. И у них есть свои каналы влияния.       Я оценил, как тонко он дал мне понять, что знает о Данзо и о том, что Корень уже действует. Не называя имён — зеркально отражая мой подход.       — Поэтому и нужен посредник, — сказал я. — Тот, кто имеет доступ к Хокаге и способен аргументировать решение проблемы без... крайних мер. Тот, кто понимает, что потеря целого клана ослабит Коноху в долгосрочной перспективе, даже если в краткосрочной это покажется самым простым выходом.       — Целого клана? — переспросил он, и его глаза сузились. — Значит, масштаб проблемы таков, что речь идёт о выживании.       Я кивнул. Мы оба понимали, что «гипотетический» период этого разговора давно закончился.       Шикаку затянулся трубкой, выпустил ещё один клуб дыма и вдруг, совершенно неожиданно, усмехнулся.       — А ты знаешь, Итачи-кун, что большинство джонинов в твоём возрасте приходят ко мне с вопросами о рангах миссий и распределении снаряжения?       — Я не большинство, — ответил я спокойно.       — Заметно, — он отложил трубку и подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Хорошо. Давай начистоту. Без имён, без дат, без конкретики — но достаточно, чтобы я мог пойти к Хокаге и сказать ему то, что он должен услышать. Что именно угрожает стабильности?       Я помедлил мгновение, подбирая формулировку.       — В ближайшие дни группа, о которой мы говорим, планирует действия, которые могут быть расценены как попытка переворота. Однако эти действия спровоцированы не столько намерением захватить власть, сколько ощущением, что другого пути быть услышанными у них нет. Если совет Конохи продемонстрирует готовность к диалогу — например, предложит встречу на нейтральной территории, — у умеренной части группы появится аргумент против радикалов. Но это должно произойти быстро. Времени почти не осталось.       Шикаку слушал, не перебивая. Когда я закончил, он долго молчал, глядя на карту Конохи на стене — ту, где квартал Учиха был обведён едва заметной линией, словно невидимая граница.       — Я услышал тебя, — произнёс он наконец. — И передам Третьему то, что он должен знать. Но ты должен понимать: есть силы, на которые даже Хокаге не всегда может повлиять напрямую.       — Я понимаю, — ответил я. — Но есть также силы, которые действуют быстро, если знают, что за ними наблюдают.       Шикаку вскинул бровь.       — Ты предлагаешь следить за теми, кто следит за вами?       — Я предлагаю создать ситуацию, в которой любое... неавторизованное вмешательство станет заметным. Прозрачность — лучшая защита от тех, кто предпочитает действовать в тени.       Он хмыкнул, и в этом хмыканье мне послышалось что-то похожее на одобрение.       — Ты опасный молодой человек, Итачи-кун. Ты это знаешь?       — Мне уже говорили, — ответил я, поднимаясь. — Благодарю за консультацию, Шикаку-сан. Мой гипотетический сценарий стал значительно яснее.       — Взаимно, — отозвался он, провожая меня взглядом. — Заходи ещё. Мне нравятся твои гипотезы.       Я покинул штаб джонинов через боковой выход, чтобы не привлекать лишнего внимания. Дождь усилился. Я натянул капюшон и быстрым шагом направился к реке — Шисуи уже ждал меня для второго раунда стратегической сессии.       По пути я мысленно обновил лог: «Контакт с Нарой: успешно. Информация будет передана Хокаге. Вероятность позитивного ответа: 60–70%. Вероятность утечки в Корень: присутствует, но минимизирована форматом разговора. Следующий шаг: синхронизация с Шисуи».       Дождь стучал по капюшону. Второй день в этом мире подходил к концу, и впервые у меня появилось ощущение, что уравнение начинает решаться.       Дождь усилился, превратив тропу к реке Накано в скользкую глинистую дорожку. Я не ускорял шаг — спешка привлекает внимание, а внимание сейчас было последним, что мне требовалось. Вместо этого размеренно двигался под прикрытием деревьев, сканируя пространство на предмет слежки.       Хвоста не было. Данзо пока не воспринимал Итачи как прямую угрозу — в каноне он считал его потенциальным инструментом.       Шисуи ждал там же, где и вчера — у кромки воды, под раскидистым дубом, частично укрывавшим от дождя. Он сидел на корточках и бросал в реку мелкие камешки. Я отметил, что его поза стала заметно спокойнее: плечи не напряжены, дыхание ровное. Первичная терапия стратегической сессией сработала.       — Ты выглядишь лучше, чем вчера, — сказал я, подходя.       Он обернулся и усмехнулся.       — А ты — точно так же, как вчера. Серьёзный и непроницаемый. Как у тебя это получается?       — Практика, — ответил я, садясь рядом на относительно сухой участок под дубом. — Как прошли разговоры?       Шисуи       бросил последний камешек и отряхнул ладони. — С Уручи — хорошо. Даже лучше, чем я ожидал. Когда я заговорил о его сыне, он сразу сломался. Сказал, что не может смотреть жене в глаза, зная, что через неделю может оставить её вдовой, а ребёнка — сиротой. Он не радикал, Итачи. Он просто боится.       — Это то, что нам нужно. Страх можно направить. Что он сказал о совете?       — Уручи подтвердил: Яширо давит на колеблющихся, используя чувство клановой солидарности. Дескать, если ты не поддерживаешь переворот — ты предатель. Но Уручи не хочет воевать. Он сказал, что если появится альтернатива — любой мирный вариант, — он поддержит его открыто. И пообещал переговорить с ещё двумя колеблющимися, с которыми он в хороших отношениях.       Я кивнул, достал из кармана непромокаемый блокнот и сделал пометку: «Уручи — подтверждённый союзник. Цепочка влияния: Уручи → двое колеблющихся. Итого: потенциально три голоса против радикалов на следующем собрании».       — А Хотару? — спросил я, поднимая взгляд.       Шисуи поморщился.       — С ней сложнее. Она согласна, что переворот — это катастрофа. Но она боится говорить открыто. Её муж работает в гражданском госпитале, он не шиноби. Она думает, что если клан узнает о её позиции, то давление пойдёт не только на неё, но и на него. И, честно говоря, она права.       — Значит, Хотару не будет публичным союзником?       — Нет, — Шисуи покачал головой. — Но она согласилась на другое. Если ситуация накалится до предела, она готова лично пойти к жене Фугаку — к твоей матери. Хотару и Микото давно знакомы, они иногда вместе ходят на рынок. Хотару считает, что твоя мать имеет влияние на отца. И она права.       Я отложил блокнот. Эта информация меняла расстановку сил. Микото в каноне всегда была на втором плане, но мой собственный опыт за завтраком подсказывал, что она далеко не пассивна. Если Хотару сможет донести до неё масштаб угрозы, у нас появится ещё один канал влияния на Фугаку — через жену.       — Это хороший запасной вариант, — сказал я. — Но полагаться только на него нельзя. Фугаку любит мать, но как глава клана он принимает решения, исходя из политической целесообразности. Нужно что-то, что изменит саму политическую целесообразность.       — Например? — Шисуи повернулся ко мне.       — Например, сигнал от Хокаге, — ответил я. — Я сегодня встречался с Шикаку Нарой.       Глаза Шисуи расширились.       — Уже? Ты не теряешь времени.       — У нас нет времени, чтобы его терять, — я пересказал суть разговора в штабе джонинов, опуская детали, которые могли бы раскрыть мой истинный замысел. — Шикаку понял, о чём идёт речь. Он передаст информацию Третьему. Я оцениваю вероятность того, что Хокаге предложит диалог, как шестьдесят-семьдесят процентов.       — А остальные тридцать-сорок?       — Остальные — это Данзо, — сказал я прямо. — У него свои каналы, своя агентура, и его решение проблемы клана Учиха радикально отличается от нашего. Он предпочёл бы, чтобы мы сами решили проблему — его руками или руками Итачи.       Шисуи вздрогнул.       — Итачи — это ты.       — Именно. И именно поэтому я должен быть крайне осторожен. В каноне... то есть, в моём анализе событий, Данзо попытается использовать меня как инструмент. Если не меня — то тебя. Твой глаз с Котоамацуками для него — либо угроза, либо трофей.       Шисуи потёр переносицу. Я видел, как в его голове закрутились мысли — быстро, лихорадочно. Он был гением, но его мышление всегда было интуитивным, а не аналитическим. Моя задача заключалась в том, чтобы дополнить его сильные стороны своими.       — Что ты предлагаешь? — спросил он наконец.       — На ближайшие дни — радикальная осторожность, — я поднял два пальца, перечисляя пункты. — Первое: ты не ходишь один никуда, где может ждать засада. Патрули — только с напарником, которому доверяешь. Встречи с умеренными — только в людных местах или под моим прикрытием. Второе: мы продолжаем собирать голоса против радикалов. Уручи обещал поговорить с двумя колеблющимися — отследи результат. Третье: ждём сигнала от Хокаге. Шикаку — человек быстрый, я думаю, что ответ будет в течение суток-двух.       — А ты? — спросил Шисуи. — Чем ты займёшься?       Я позволил себе слабую улыбку.       — Я займусь отцом.       Шисуи открыл рот, чтобы спросить, что это значит, но осёкся. По моему лицу он понял: подробностей не будет. И он доверял мне достаточно, чтобы не требовать их.       — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Тогда двигаемся по плану. Встретимся завтра здесь же, в то же время. Если появятся экстренные новости — подашь сигнал через воронов?       Я кивнул. Призыв воронов был нашей с Шисуи общей техникой, и использовать её для экстренной связи было разумным решением.       — Будь осторожен, Итачи, — добавил он тише. — Ты — последняя надежда этого клана. Хотя большинство в нём ещё этого не понимает.       Я поднялся, отряхивая плащ от налипших листьев.       — Я не надежда, Шисуи. Я — сбой в системе. А сбои либо исправляют, либо они меняют всю программу.       Он усмехнулся, качнул головой и исчез в пелене дождя — быстро, бесшумно, как и подобает шиноби его уровня. Я остался стоять у реки, глядя на тёмную воду. Дождь рябил поверхность, искажая отражение, и лицо Итачи Учиха в воде дробилось на сотню фрагментов. Пазл, который я собирал с момента пробуждения.       Я развернулся и направился в сторону квартала. Теперь предстояло самое сложное: разговор с Фугаку. Не просто сына с отцом, а стратега с главой клана, который пока не знает, что его собственный наследник теперь — самый опасный игрок на этом поле.       Вторая глава ещё не была завершена, но её каркас уже обретал плоть. И впервые за двое суток я позволил себе короткую, скупую мысль: «А ведь может получиться».       В квартал я вернулся затемно. Дождь наконец стих, оставив после себя мокрый асфальт и запах озона в воздухе. В окнах дома горел свет — значит, отец уже вернулся с собрания. Я мысленно подготовил алгоритм разговора, проверил маску на прочность и шагнул через порог.       Фугаку сидел в гостиной, просматривая свитки при свете масляной лампы. Микото тихо убирала посуду — ужин уже закончился. Саске, судя по отсутствию шума, был у себя наверху, вероятно, делал вид, что учит уроки, а на самом деле дремал над свитками. Я знал эту привычку по памяти носителя.       — Итачи, — отец поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то трудноуловимое. — Задержался. Где был?       Вопрос был задан спокойно, но я уловил в нём скрытый подтекст: «Почему тебя не было там, где ты должен был быть? Почему ты не на собрании? Ты — мой наследник. Твоё отсутствие заметили».       — Тренировался с Шисуи, — ответил я ровно, снимая плащ и вешая его на крюк. — Отрабатывали координацию.       Объяснение было частично правдивым, а значит, не требовало усилий для поддержания. Мы с Шисуи действительно провели время вместе, просто содержание этого времени не имело ничего общего с тренировками.       Фугаку кивнул и жестом указал на место напротив себя. Микото, уловив тон мужа, бесшумно удалилась на кухню. Мы остались вдвоём. Лампа между нами отбрасывала колеблющиеся тени на стены, и от этого лицо отца казалось высеченным из камня — резкие черты, глубокие складки у рта, глаза, в которых читалась тяжесть сотен принятых решений.       — Собрание сегодня было непростым, — произнёс он, и я понял, что разговор начался не с моего опоздания. Он начался с того, что действительно волновало Фугаку. — Яширо снова требовал утвердить дату. Инаби поддержал его. Текка предложил начать с диверсий против патрулей Конохи, чтобы проверить реакцию.       «Информация принята. Радикалы активизируются. Яширо форсирует события. Текка предлагает эскалацию».       — Что ты ответил? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.       Фугаку откинулся назад и сложил руки на груди.       — Сказал, что окончательное решение ещё не принято. Что нам нужна дополнительная разведка. Что спешка — плохой союзник.       Я мысленно выдохнул. Отец не был потерян. Он всё ещё держал радикалов на поводке. Но этот поводок становился тоньше с каждым днём, и Яширо с каждым часом натягивал его всё сильнее.       — Ты сомневаешься, — сказал я.       Это был не вопрос. Фугаку поднял на меня взгляд, и я увидел в нём подтверждение.       — Я думаю о последствиях, — поправил он. — Сомнение — удел слабых. Я — глава клана. Я не могу позволить себе сомневаться. Но я обязан просчитывать последствия.       Молчание. Лампа трещала.       Я решил рискнуть.       — Отец, можно задать тебе вопрос? Не как главе клана, а как отцу.       Он медлил мгновение, затем кивнул.       — Если бы существовал способ достичь целей клана без крови, — начал я, аккуратно подбирая слова, — ты бы рассмотрел его?       В его глазах что-то мелькнуло — то ли удивление, то ли подозрение. Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду диалог, — сказал я прямо. — Прямые переговоры с Хокаге. Не требования, не ультиматум — а переговоры о статусе клана в Конохе. О наших правах в совете. О смягчении изоляции. Война, отец, — это ставка, которую мы можем не пережить. Даже если клан победит, потери будут такими, что победителями мы себя не почувствуем.       Фугаку помрачнел.       — Ты думаешь, я не пытался? — Его голос стал глуше, жёстче. — Ты думаешь, я не говорил с советом Конохи? С Хирузеном? Годы назад, когда переворот ещё не стоял на повестке, я входил в эти двери с предложениями. Каждый раз нас отодвигали. Каждый раз находились причины, почему Учиха должны оставаться на своей территории, в своей полиции, в своей изоляции.       — Но сейчас ситуация другая, — возразил я, удерживая ровный тон. — Сейчас они знают, что мы близки к точке невозврата. Если они действительно хотят избежать гражданской войны, у них есть только один способ — предложить альтернативу.       — Или уничтожить нас первыми, — мрачно добавил Фугаку.       Я покачал головой.       — Уничтожение клана Учиха — это потеря трети боевой мощи Конохи. В условиях, когда другие деревни только и ждут нашего ослабления. Третий Хокаге это понимает. Данзо, возможно, мыслит иначе, но Хирузен не отдаст приказ на уничтожение своего же клана. Это не в его природе.       Фугаку смотрел на меня с выражением, которое я не мог до конца расшифровать. В нём смешались удивление, гордость и что-то ещё — возможно, тревога. Он не привык, что его старший сын говорит о политике клана так, словно сам сидит в совете.       — Ты говоришь то, что я не слышал от тебя раньше, — медленно произнёс он. — Раньше ты слушал. Теперь ты предлагаешь.       — Я провёл много времени с Шисуи, обсуждая будущее, — уклончиво ответил я. — Он помог мне увидеть ситуацию иначе.       Это была идеальная полуправда. Шисуи действительно был катализатором — просто не совсем тем способом, который представлял себе Фугаку.       Отец надолго замолчал. Его пальцы барабанили по свитку — знакомый жест, который память носителя мгновенно расшифровала как признак глубокого размышления. Наконец он заговорил:       — Допустим, гипотетически, что такой вариант возможен. Кто будет вести переговоры с нашей стороны? Яширо не согласится на компромисс. Текка скорее умрёт, чем поклонится Конохе. Если я предложу переговоры публично, меня могут счесть слабым.       — Поэтому публичное предложение должно исходить не от тебя, — ответил я, чувствуя, как внутри разворачивается шахматная доска. — Оно должно исходить от Хокаге. Если совет Конохи сам пригласит клан к столу переговоров, это будет выглядеть не как слабость с нашей стороны, а как победа. Как признание нашей силы. Яширо не сможет возражать против того, что Учиха добились диалога, не сделав ни единого выстрела.       Фугаку наклонил голову.       — Ты предлагаешь, чтобы инициатива исходила от них? — Он хмыкнул. — Чтобы они признали, что Учиха — сила, с которой нужно считаться?       — Именно, — подтвердил я. — Сила — это не только способность убивать. Сила — это способность заставить другую сторону сесть за стол переговоров на твоих условиях. Если Хокаге пригласит нас, это будет означать, что они нас боятся. Или уважают. А уважение и страх — две стороны одной монеты в мире шиноби.       Отец смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я физически ощущал, как его разум взвешивает мои слова — сравнивает с тем, что он знает об Итачи, с тем, что он ожидает от своего наследника. Я рисковал. Но риск был просчитан.       — Ты изменился, — сказал он наконец, и в его голосе не было осуждения. Скорее — осторожное удивление. — Ты стал мыслить не как сын, а как будущий глава клана. Или как стратег, который видит дальше ближайшего боя. Это хорошо.       «Если бы ты знал, насколько дальше я вижу», — мелькнуло у меня в голове.       — Я много думал о будущем, — сказал я вслух. — О будущем Саске. О том, в каком мире он вырастет. Я не хочу, чтобы он держал в руках кунай в возрасте, когда должен держать учебник.       Фугаку вздрогнул. Упоминание Саске — младшего, ещё не тронутого войной — было удачным ходом. Я знал по канону, что за каменным фасадом главы клана скрывалась глубокая, почти болезненная любовь к младшему сыну. В оригинальной истории эта любовь проявилась только в момент смерти: «Береги Саске». Сейчас я использовал её как точку входа в его броню.       — Саске, — повторил он тихо. — Да. Ради него... и ради тебя... я готов рассмотреть то, о чём ты говоришь.       «Прорыв. Фугаку согласился рассмотреть дипломатический вариант. Вероятность принятия сигнала от Хокаге: значительно повышена».       — Но я не могу обещать, — добавил он твёрже, и я вновь увидел перед собой главу клана, а не отца. — Если Хокаге не подаст сигнал в ближайшие дни, у меня не останется выбора. Яширо прав в одном: бездействие разрушает клан изнутри. Если мы будем ждать слишком долго, совет решит, что я утратил решимость.       — Сигнал будет, — сказал я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. В конце концов, Шикаку только получил информацию сегодня утром. — И когда он придёт, ты должен быть готов ответить на него. Не как воин, а как политик.       Фугаку поднялся. Разговор был окончен — я понял это по его осанке, по тому, как он расправиил плечи, возвращаясь в роль командира после короткой паузы в роли отца.       — Ты даёшь мне надежду, Итачи, — сказал он, глядя куда-то в темноту за окном. — Надежда — опасная вещь. Но и полезная. Посмотрим, оправдается ли она.       Он положил руку мне на плечо — тяжёлую, мозолистую от многолетних тренировок, — и я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Опять системный шум. Оригинальный Итачи любил этого человека, несмотря на всё давление, несмотря на бремя, которое отец возложил на его плечи. И часть этого чувства пробивалась даже сквозь мои ментальные фильтры.       Я подавил импульс. Но позже, уже в своей комнате, записывая итоги дня в «Лог №2: Активная фаза», я позволил себе отметить: «Объект Фугаку Учиха: прогресс 40%. Барьеры частично сняты. Ожидание сигнала от Хокаге — критический фактор».       За окном вновь забарабанил дождь. Где-то там, в коридорах власти, Шикаку Нара сейчас, возможно, сидел напротив Третьего Хокаге и пересказывал ему мой «гипотетический сценарий». А Саске тихо сопел в соседней комнате, не зная, что судьба всего клана сейчас висит на волоске.       Я закрыл блокнот. Лог №2 завершён. Завтра — третий день. Времени оставалось всё меньше.