Итальянская симфония. Финал.

Прошло пять лет. Пять лет с той безумной ночи в Лондоне, когда Оливер Вуд доказал, что его любовь к тебе сильнее любого контракта. За это время мир магии окончательно признал: Вуд — это не просто талантливый вратарь, это гениальный стратег. Когда травмы начали давать о себе знать, он не ушел в тень. Он возглавил национальную сборную Италии, превратив некогда аутсайдеров в несокрушимую машину побед. Но для тебя он остался тем самым парнем, который до сих пор забывает купить молоко, если увидит в витрине новую модель метлы, и тем, кто целует тебя в макушку каждое утро перед тренировкой. Ваша вилла в Позитано была встроена прямо в скалы, нависая над бирюзовой гладью Тирренского моря. Утро здесь пахло не пыльными свитками Министерства, а цветущими лимонами, свежим эспрессо и соленым бризом. Оливер обожал Италию. Ему нравилось, что итальянцы — такие же страстные и громкие, как и он сам, когда речь заходит о любимом деле. В этот субботний вечер солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в невозможные оттенки персикового, лилового и расплавленного золота. Ты стояла на террасе, вглядываясь в извилистую дорогу, по которой должен был вернуться Оливер. — Т/И! — его голос донесся снизу раньше, чем ты услышала шум его старенького, зачарованного мотоцикла. Оливер взбежал по ступеням, перепрыгивая через две. Он выглядел великолепно: загорелый, с выгоревшими на солнце кончиками волос, в легкой льняной рубашке, рукава которой были закатаны до локтей. В нем больше не было того болезненного напряжения, которое душило его в Лондоне. Теперь это был мужчина, который нашел гармонию между своим призванием и своим сердцем. — Переоденься, — он подхватил тебя на руки и покружил, несмотря на твои смешливые протесты. — Сегодня мы ужинаем в особенном месте. Я договорился. Он повел тебя по узкой тропинке, которая вела прочь от виллы, к самому дикому участку побережья. Воздух становился прохладнее, наполняясь ароматом ночных цветов. Оливер крепко держал тебя за руку, ведя через заросли олеандра, пока вы не вышли на небольшую, скрытую скалами площадку прямо над обрывом. Ты замерла, и твое сердце пропустило удар. Здесь не было вычурных гортензий Роджера Дэвиса. Не было пафоса дорогих ресторанов. Оливер устроил нечто невероятное: прямо на краю обрыва стоял небольшой столик, окруженный сотнями крошечных, парящих в воздухе свечей. Они мерцали, как живые светлячки, отражаясь в темнеющей воде внизу. Весь утес был устлан мягкими коврами и подушками, а в воздухе звучала тихая, едва уловимая мелодия скрипки, доносившаяся словно из самой тишины гор. — Оливер... — ты обернулась к нему, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Когда ты успел всё это подготовить? — У меня отличная команда загонщиков, — усмехнулся он, намекая на близнецов Уизли, которые, кажется, помогали ему с магическими эффектами даже на расстоянии. — Но это — только для нас. Садись. Ужин был безупречным. Холодное белое вино, паста с морепродуктами и те разговоры, которые бывают только у людей, знающих друг друга целую вечность. Вы вспоминали Хогвартс: ту ужасную метель на трибунах, его разбитую челюсть, позор Роджера Дэвиса в лазарете. Теперь эти воспоминания казались не болезненными, а драгоценными — это были ступени, которые привели вас сюда. — Знаешь, — Оливер вдруг стал серьезным, отставляя бокал в сторону. — Недавно один журналист спросил меня, какое достижение в моей карьере я считаю самым важным. Думаю, он ждал, что я назову Кубок Европы или контракт с Италией. Он встал и подошел к тебе. В свете магических огней его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах светилась такая нежность, от которой перехватывало дыхание. — Но я ответил, что мое самое большое достижение — это то, что одна упрямая девушка пять лет назад не позволила мне превратиться в бездушный манекен на метле. Ты спасла меня, Т/И. Не в лазарете, а гораздо раньше. Ты научила меня, что победа — это когда у тебя есть дом, в который хочется возвращаться больше, чем на поле. Оливер медленно опустился на одно колено. В его руке, чуть подрагивающей от волнения, появилась маленькая коробочка из черного бархата. — Я долго думал, как это сделать. Хотел на стадионе при тысячах фанатов, хотел во время интервью... А потом понял, что это будет снова «про квиддич». А я хочу, чтобы это было «про нас». Он открыл коробочку. Внутри, на подушечке, лежало кольцо — тонкое золото, венчаемое чистейшим бриллиантом, который в свете свечей казался маленьким захваченным солнцем. — Т/И, я рассчитал тысячи стратегий, я продумал миллионы ходов. И во всех моих планах на будущее — до самой старости, до тех пор, пока я не смогу залезть даже на самую медленную метлу — есть только ты. Станешь ли ты моей женой? Ты не могла дышать. Весь мир сузился до этого мужчины, стоящего перед тобой на коленях. Ты вспомнила его — того фанатичного мальчишку в гриффиндорской форме, и увидела этого — великого тренера, который сейчас смотрел на тебя с такой мольбой, будто от твоего ответа зависела сама жизнь. — Да, — выдохнула ты, и твой голос задрожал. — Да, Оливер! Миллион раз «да»! Он надел кольцо на твой палец и, подхватив тебя, прижал к себе. В ту же секунду небо над Амальфи взорвалось золотым дождем. Это не был обычный фейерверк — тысячи золотых искр сложились в очертания огромного Снитча, который расправил крылья над заливом, а затем рассыпался миллионами падающих звезд. — Я люблю тебя, — прошептал он тебе в губы, прежде чем вовлечь в поцелуй, который пах солью, вином и абсолютным счастьем. Позже, когда свечи начали гаснуть, а вы сидели на подушках, укрывшись одним пледом и глядя на лунную дорожку на воде, Оливер притянул тебя к себе. — Значит, миссис Вуд? — лукаво спросил он. — Это накладывает определенные обязательства. Например, посещение всех матчей сборной в первом ряду. — И никаких тренировок в пять утра, — напомнила ты, целуя его в подбородок. — Ладно, — рассмеялся он. — Для жены я сделаю исключение. Начнем в шесть. Вы сидели в тишине, зная, что впереди еще сотни таких рассветов. Ваша история, начавшаяся с криков на поле и холодных трибун, превратилась в самую надежную гавань. Оливер Вуд, человек, который всегда искал победу вовне, наконец-то нашел её в твоих руках. И это был единственный матч в истории, который никогда не должен был закончиться. КОНЕЦ.