Холод

Герои вновь направились в "Дар Шахтёра", надеясь передохнуть после тягот Подземья. Таверна быстро ожила – колокольный звон возвестил окончание смены, и внутрь хлынули шахтёры. Гомон голосов, звон кружек, тяжелый запах пота и эля – казалось, что стены заведения вот-вот содрогнутся под напором веселья. За стойкой хлопотала Тикка Дубльсбум.          Торгрим уже устроился за столом и заливал горло выпивкой, щедро оплаченной благодарными глубинными гномами. Завидев своих спасителей, посетители взревели от радости, встречая их как настоящих героев. Челдрид поднял кружку и прокричал тост, с готовностью поддержав общий энтузиазм. Лишь Эф с трудом выдавливал улыбку, больше похожую на гримасу боли. В его глазах таилась горечь, явно чуждая этому празднику.          Пока вокруг разгоралась пирушка, Торгрим пустился в красочное повествование. Он, разумеется, не мог не приукрасить произошедшее: медуза, по его словам, достигала четырёх метров в высоту, а вместо рук у неё извивались змеи и трепетали крылья, призывавшие грозовых элементалей. И когда она погибла, из неё появилось три новых. Всё это, конечно, было полной выдумкой, но все слушали, затаив дыхание. Лорлинкас негромко наигрывал на своей волынке, лишь подчёркивая напряжённые моменты рассказа. Женщины в зале смотрели на паладина с нескрываемым восхищением, мужчины – с завистью и уважением. Вот он — титан среди смертных!          Весёлый Челдрид от души смеялся и протянул кружку с медовухой Эфу. Приняв угощение, последний затем приблизился к Торгриму и тихо произнес, чтобы слышал только он:     — Но всё было не так.. Это существо обладало сознанием.. Что вы делаете?     — Да, с мерзким сознанием! – весело отозвался паладин. – Способным довести гномов до белой горячки!     — Да! Мерзость! Хорошо, что вы есть! – выкрикнул кто-то из толпы.          Подхваченные этим настроением гномы заголосили в один голос, поднимая кружки. Эф только тяжело вздохнул и жадно приложился к выпивке. Ему казалось, что холод медовухи не сможет заглушить чувства вины. Пусть они сражались во имя благих целей – они снова оказался убийцами. Гном, приобнимая одной рукой свою Танечку, осторожно дотянулся другой до его плеча и слегка похлопал.     — Я понимаю тебя. Это отвратительно, но мы должны были это сделать.          Нессатари сидела в стороне, сдержанно улыбаясь. В отличие от Эфа, она находила удовлетворение в этом убийстве. Каждый павший дроу – её маленькая победа в войне, длящейся веками.          Тем временем Челдрид, видя подавленность Эфа, ловко подхватил его, усадил на плечо и громогласно воскликнул:     — А вот этот парнишка ему помогал!     — Скандируйте "Эф – убийца медуз!" – подхватил Торгрим.     — Господин Лорлинкас, сыграйте нам что-нибудь! – раздался чей-то голос из зала и таверна снова наполнилась звуками волынки, в то время как глаза эльфа — слезами.     — Ну-ка гномы, готовы качать его?! — распалял рыжебородый и, заслышав торжествующее «Да!» сбросил волшебника в толпу.     Крики "Эф – убийца медуз!" захлестнули таверну, и его подбросили в воздух. Эльф закрыл лицо руками, а ледяные слёзы лились по его щекам. "Я – убийца", – шептал он, а в ответ ему гремело многоголосое "ДА!". Его плач был похоронен за смехом и радостными возгласами.          Лорлинкас резко оборвал музыку и громко потребовал отпустить заплаканного эльфа. Его голос, как ни странно, перекрыл общий гул, и толпа медленно разошлась. Гном посмотрел на него сочувственно.     — Иди отдохни, парень.          Эф лишь молча кивнул и направился к своей комнате, вытирая заплаканное лицо. Тем временем внимание посетителей переключилось на гномку-помощницу Таппи, которая завела песню, приковав взгляды к себе. Особенно пристально она смотрела на Челдрида, не таясь своих чувств. Друид только усмехнулся и подошел к Тикке чтобы заказать выпивки, а затем спросил, не видела ли она их спутников.     — Тот, что повыше, в шляпе, ушёл.. давненько, наверное, полсмены назад. А Джимджара, этого господина, со вчерашнего дня не видела.     — Ага.. ну ладно, дайте два эля.     С кружками в руках друид направился к певице, его лицо озарила широкая улыбка. Вечер.. а точнее, время суток — было в самом разгаре.          Эф закрыл за собой дверь, оставаясь в тусклом свете нескольких люминесцирующих грибов, служащих освещением. Он был подавлен и разбит. Звуки веселья всё еще доносились до него, однако его мысли были уже далеко. Он подошел ближе к своей кровати, готовый свалиться без сил, но вдруг остановился. На грубой подушке лежал сложенный лист пергамента, вид которого мгновенно вызвал у волшебника бурю смешанных чувств, перекрывших прошлые. Сердцебиение участилось. Кто-то заходил сюда? Он осторожно взял лист и развернул его. Записка.          «Эф. Прости, что не говорю тебе это лично: я не хочу оставлять себе ни малейшей возможности для отступления. Твое странствие только начинается, тогда как мое, я надеюсь, уже подходит к своему концу..»          Его руки охватила лёгкая дрожь. Кажется, стало немного холодно.          «..Оставляю с тобой свою игрушку: знаю, что она тебе приглянулась. Мне она уже ни к чему.»          Он бросил быстрый взгляд в край кровати. Теперь он заметил его. Револьвер.          «Пожелай мне удачи (потому что она мне пригодится) и не держи на меня зла. Наши пути пересеклись, но я всё-таки Странник и пришла пора мне снова отправляться в путь..»          Дымка морозной пеленой заволокла взор, почти полностью размывая текст.          — «Прощай, мой друг! Надеюсь, навсегда.» — шепотом и вслух прочитал Эф последние строки, несмотря на затрудненную видимость. Теперь холод охватил всё его тело, но дрожь исчезла.          Он уже совершенно не слышал звуков за дверью, поглощенный каким-то иным, доселе незнакомым и ощущением. Невыносимым ощущением. Остекленевший взгляд блекло-голубых глаз устремился в сторону подарка. Он аккуратно сложил и спрятал записку во внутренний карман своей робы, под сердцем, а затем медленно потянулся к револьверу. Взяв его в руки, он некоторое время разглядывал его, изучал на ощупь. Затем он сел на кровать и, поставив пальцы точно так, как ставил Странник во время стрельбы, поднес дуло к своему виску.          В его голове промелькнула надежда, что госпожа Тимора улыбнётся ему и в этом оружии по счастливой случайности окажется хотя бы один из тех па-тронов, который Странник мог просто не заметить. Он представил, что это действительно его шанс — наконец-то избавиться от этого кошмара. Избавить друзей от постоянных проблем и надоевших терзаний совести, к которой он их отчаянно призывал столько раз. Избавить всех от его глупости и бесполезности. Избавить себя.. от себя же. Он действительно чудом дожил до этого момента. Во многом благодаря друзьям и жертвам других жизней.          Эф пытался подавлять эти чувства. Пытался заглушить. Во многом снова благодаря поддержке тех, кем он все это время дорожил больше жизни. Но теперь.. когда бесконечный шум и давление утихло.. теперь оставалась лишь леденящая пустота.          Щелчок.     .     .     .     .     Ничего.          Ещё несколько секунд юноша смотрел на стену перед собой, а затем просто лёг на кровать и закрыл глаза, почти сразу погружаясь в спасительный сон.          Темное помещение без окон. Лишь тусклый свет горящей лампады отбрасывал блики на ряды книг. Эф обнаружил, что сидит за знакомым дубовым столом, за которым так часто вел записи по инвентаризации книг, проводил вечера за написанием небольших сочинений и перечитывал любимые повести и рассказы. Его голова лежала на раскрытой книге, когда он ощутил легкое прикосновение к своим волосам.          — Ну что ж, вновь здравствуй, мой Алмазный Траур. Как тебе этот новый сорт боли?          И снова знакомый голос. Его голос. Однако звучащий совершенно по-иному. Словно бы кто-то другой одолжил его в свое властное пользование.          — Этот Странник. Он бросил тебя. Ушел, даже не попрощавшись как следует после всех тех чувств, что Ты испытал к нему. Это ведь были.. Твои первые настоящие чувства, не так ли?          Эльф ничего не ответил.          — И так жестоко растоптаны.. И ты снова оказался тем, чего всегда так страшился. Убийцей. Бедный, мой бедный милый Эф. Но ничего..          В этот момент Эф почувствовал тепло со спины. Странный собеседник обнял его.          — ..Я позабочусь о тебе. Я единственный, кто тебя понимает. Ведь Я — часть Тебя, а Ты — часть Меня. Вместе мы единое целое, хоть и временно разделенное.          Мысли, доселе меланхолично блуждающие в пустоте, постепенно начали угасать совершенно. Тишина. Потрескивание огонька лампады и множество книг, которые только предстоит прочесть.          — Да.. — наконец тихо согласился он и вновь прикрыл глаза, растворяясь в этом состоянии. В состоянии покоя и опустошенности.          Он поддается ощущению погружения в эту бездну. Еще дальше от границы грёз.          Вот знакомая библиотека.. Он о чем-то говорит с учителем, кажется, чем-то взволнованным и одушевленным. Однако, Эф быстро понимает, что видит глазами своей матери. И говорит от её же лица. Открытие, что вырисовывалось для них, перевесило осторожность и все опасения Верна. Он отпустил своих бывших учеников обратно в тот комплекс, в пустыне.          Вдруг Эф видит, как к нему.. вернее к его матери, подбегает маленький мальчик. Она встаёт на одно колено, гладит его по голове, целует в лоб и улыбается, смотря в его янтарные глаза. Конечно же она будет по нему скучать. Но тем не менее то, что они открыли, гораздо больше, чем семейные узы. К тому же Эф особенный. И даже это давало стимул вернуться туда и решить эту загадку.          Снова приглушенный свет и вот они идут уже по знакомым коридорам комплекса. Теперь она знает, что это была лаборатория Нетерильского Арканиста по имени Корифей. Выяснилось, что он был главным соперником другой арканистки — Эфтеран. Они оба исследовали области сна, но в каждый в своем направлении. Эфтеран была известна своим изобретением заклинания "сон". Корифей же подошел к вопросу с другой стороны и надеялся, что превзошел её полностью. Он нашел возможность путешествовать через мир снов.          Конечно, она читала огромный труд, но всё это было трудно удержать в голове. Она знает, что у Верна хранятся целые тома, которые они изучали все эти годы. Теперь она с мужем стоит в той комнате и запускают машину, которую наконец-то исследовали и поняли. И вот открылся портал. Портал в сердце мечты. Муж заходит туда первым.          Она поворачивается и видит гнома, который говорит «Дальще я с вами ни иду. Врятли ми больщи увидимся. Хотя может ви и вернетесь. Я вас не забуду». Она улыбается, конечно, думая, что вернется. И тоже заходит в портал. На этом видение растворилось в цветной дымке.          Темнота. Он блуждает по ней, бессознательный, хаотичный. Сколько времени он в ней пробыл и пробудет еще? Вновь знакомое пространство. Помещение, похожее на его детскую комнату — скромную, но уютную и ностальгически теплую. Деревянный пол, окно с тяжелыми темно-зелеными шторами, любимая игрушка — серый плюшевый кот с синими глазами и белой грудкой. И книги — сказки и учебники.          Однако взгляд остановился на существе, что сидело на его кровати, встречая зашедшего теплой улыбкой.          — Мама?.. — он замер, глядя на нее в исступлении и словно бы силясь прийти в себя.          Она продолжала смотреть на него с ласковой улыбкой и похлопала рядом с собой.          — Иди ко мне, Эф.          Он сделал шаг, пытаясь охватить вниманием её образ, но глаза наполнились предательской влагой и Эф остановился.          — Мне так плохо.. Я убийца, мама.          — Эф, ты не убийца.          — Я всех подвёл. Я делаю плохие вещи.          — Послушай меня, Эф.. — она вздохнула и вновь подняла взгляд. — Я должна сказать тебе. Ты не такой как все остальные.          — Я..?          — Ты.. Я не знаю, как это объяснить. Ты дитя снов.          — Дитя снов? — Эф вновь поднял на нее непонимающий взгляд и сделал ещё один невольный шаг, чтобы оказаться хотя бы ещё чуть-чуть ближе. Он так давно не видел её..          — Я знаю, ты.. Мы с твоим отцом были эльфами. И наша особенность лежит на тебе как проклятье. Ты не видишь грёз. Поэтому ты не осознаешь себя.          — Правда.. — он на секунду задумался. — Я ведь должен был увидеть свою прошлую жизнь как эльфы но.. Почему я вижу твою жизнь?          Этот вопрос не давал покоя. Все это так странно. Почему она здесь? Почему он в своей детской комнате? Это сон? Или же все взаправду? Все слишком запутанно..          — Эф.. я могу открыть для тебя твой дар. Но для этого ты должен довериться мне.          — Мама, мне говорили, что мне нельзя слушать тебя. Мой учитель сказал..          — Верн.. Верн многого не понимает. И это твой выбор. Ты можешь остаться в безвестности. Даже относительно самого себя. И никогда не раскрыть этот секрет. Либо ты можешь принять мою помощь.          — Но твоя помощь может обернуться как благословением, так и проклятьем, ведь я.. — он неотрывно смотрел на неё, силясь подобрать подходящие слова. — Мое сознание разделено.          — Эф, это.. Ты давно мог бы решить эту проблему. Но я говорю не об этом. — она протянула ему руку и замерла в ожидании. — Доверься мне.          Эф машинально поднял свою, но в его сознании зароилась вереница образов. Предостерегающее послание учителя Верна, ребята, не сбежавшие из рабства, смерти Амбрела, Ави, Шандри, тревожная опека Нессатари и дядюшки Челдрида, вынуждающая их идти на убийства, мучительная смерть Лариэля, записка.. Он тяжело вздохнул.          — Я все равно бесполезен, — произнес Эф и протянул руку матери.          Он открыл свои глаза. Кажется, в нём что-то изменилось. Быть может, навсегда.