Рабочий день Эльзы.

      «Баланс — это не лучшее управление временем, а лучшее управление границами»

      — Бетси Джейкобсон, американская писательница и бизнесвумен.

***

Эльза Джонсон пришла на работу и, как обычно, приступила к делу. Она была занята и даже рада, что у неё появилось хоть какое-то занятие, чтобы отвлечься от личной жизни. Но это продолжалось недолго. — Здравствуйте, — сказала ей американка. — Не могли бы вы мне помочь, миссис Джонсон? — Да, — радостно согласилась Эльза. — Чем я могу вам помочь? — Видите ли, мой парень отказывается давать мне деньги, поэтому я решила с ним расстаться, — ответила она. — Не могли бы вы подсказать, что мне надеть, чтобы я могла послать его к черту со вкусом? — Да, — кивнула Эльза, улыбаясь, как все американцы. — Что это вообще значит? Она вообще поняла, что сказала? — отругала себя Эльза. — Не могли бы вы рассказать мне поподробнее о ваших отношениях и о том, как вы хотите с ним расстаться? — Это действительно необходимо? — с интересом спросила американка. — Нет, конечно, нет, — заверила Эльза Джонсон, стараясь соблюдать правила на работе. — Просто, если ты хочешь, чтобы всё прошло хорошо, мне нужно больше подробностей. — Ну, тогда послушай, — ответила она. — Когда мы впервые встретились, я не обращала на него внимания. Он меня не интересовал, и я его тоже. Но потом, когда мы учились в университете, мы поняли, что наши отношения стали дружескими, потом романтическими, а потом… — Но потом он начал тебя обижать, верно? — спросила Эльза Джонсон, вспоминая вчерашний случай. — Да, — кивнула она. — Хотя нет, это уже слишком. Он всё ещё любит меня, но стал слишком требовательным. Он говорит, что раз у нас серьёзные отношения и планы на будущее, мы должны делать то, что делают все взрослые — быть скучными, работать и мало развлекаться. «Давай поменяемся мужчинами», — подумала Эльза Джонсон. — Что ты ему говоришь? — спросила Эльза Джонсон. — Я говорю, что мы молоды, и наши головы — просто пыль, а он говорит о будущем, — сказала американка. — Короче говоря, он мне надоел, и я хочу с ним расстаться. — А почему ты его любила? — с интересом спросила Эльза Джонсон. — Что? — лос-джелеска не поняла. — Ну, я просто подумала, — сказала Эльза Джонсон. — Ты явно любила его за что-то, и до сих пор любишь за что-то, и то, за что ты его любишь, явно прощает то, что тебе в нём не нравится. Калифорнийка замолчала. Слова Эльзы Джонсон были словно зеркало; она говорила с ней и с самой собой. — Да, это правда, — согласилась калифорнийка. — Но я всё ещё хочу с ним расстаться, и ничто меня не остановит. — Хорошо, — решила Эльза, не разрушая отношения с клиенткой. — А как ты хочешь с ним расстаться? — Сначала я приглашу его в мексиканский ресторан, — ответила она. — Мексиканец? — Что? — Он мексиканец? — По материнской линии он наполовину мексиканец, а по отцовской — наполовину ирландец, англичанин и чех, — ответила калифорнийка, которая хотела расстаться со своим парнем. — Хорошо, — сказала она и спросила. — Что вы планируете делать дальше? — Тогда мексиканские музыканты споют песню, которую я написала, — уверенно сказала калифорнийка, доставая из кармана листок бумаги. — Хотите послушать? — Ну, давайте, — согласилась Эльза Джонсон, стараясь скрыть своё нежелание. — Хм-хм, — она откашлялась и начала петь, время от времени поглядывая на бумагу: Мы были, как луна с небесным светом, Как звёзды в ночи, что сияют в пути. Но время, как ветер, развеяло где-то Те чувства, что грели в груди. Ты — дыня, а я — яблоко, два мира, Что никогда не сольются в одно. Мы будем друг друга терзать, как в кошмаре, И лучше расстаться, как в вечном сне. Прощай, мой огонь, мой небесный спутник, Найди себе дыню, ищи свой путь. А я обрету своё яблоко, в грусти, И буду жить, словно сердце — лишь ртуть. «Джек и я когда-то были луной и звёздами, — подумала Эльза, — но теперь я — дыня, а он — яблоко». — Ну, как тебе моя песня? — спросила её калифорнийка. — Это очень грустная, но… правдивая песня, — призналась женщина из Голден Вест. — Грустная? — удивленно спросила она. — Нет, она должна быть весёлой! — Все думают по-разному, — задумчиво сказала она. — А что ты сделаешь дальше? — Дальше я буду вести себя вызывающе, встану на стол, брошу все его подарки и скажу ему в лицо, что теперь я свободная женщина! — гордо воскликнула калифорнийка. — Ужасный план! — Эльза топнула ногой. — Что?! — она не ожидала услышать это от неё. — Ужасный план! Как ты вообще могла такое придумать? — яростно закричала Эльза. — Он, как и я, просто хочет, чтобы у нас с тобой было счастливое, беззаботное будущее, а ты никак не можешь перерасти своё детство. — Детство?! — воскликнула она. — Я не твоя дочь, так что можешь со мной так разговаривать! Калифорнийка гордо подняла подбородок и направилась к выходу, затем обернулась и громко заявила: — Поздравляю, вы только что потеряли клиента, который больше никогда не вернется! И она ушла. — О боже, — прошептала Эльза. — Надеюсь, никто этого не видел. — Вообще-то, я вас видел, — сказал мужской голос позади неё. — Мистер Теодорсон? — спросила Эльза, обернувшись. — Миссис Джонсон, что вы только что сделали? — возмущенно спросил он. — Простите меня, сэр, это был единичный случай, уверяю вас, больше такого не повторится! — поклялась она ему. — Пойдем, — сказал он. — Куда? — спросила она дрожащим, как осенний лист, голосом. — В мой кабинет, — ответил он. — Хорошо, — испуганно ответила она. Когда Эльза Джонсон вошла в кабинет мистера Теодорсона, она почувствовала, как атмосфера комнаты окутывает её авторитетом и респектабельностью. Этот кабинет был не просто местом для работы, а истинным символом власти и традиций. Интерьер кабинета был выполнен в стиле Тюдор — архитектурном стиле поздней английской готики, популярном в XVI веке. Величественные, похожие на замки формы и детали, характерные для этого стиля, подчеркивали статус и респектабельность его владельца. Цветовая гамма кабинета была сдержанной, с тёмно-коричневой основой. Этот естественный оттенок, казалось, говорил о прочности, стабильности и глубокой привязанности к семье. Он идеально отражал характер и ценности мистера Теодорсона. Стены кабинета были отделаны панелями из красного дерева, что явно указывало на богатство и респектабельность. Мебель в кабинете была массивной и элегантной. Ключевыми элементами были массивный стол и глубокое кожаное кресло с витыми ножками. Кресло, в котором сидел сам мистер Теодорсон, было, пожалуй, самым примечательным предметом мебели. Оно было не только удобным, но и визуально подчеркивало авторитет и материальное благополучие своего владельца. В интерьере также присутствовали старинные картины, добавлявшие кабинету атмосферу истории и традиций. Стол мистера Теодорсона отличался контрастными красными акцентами — настольной лампой и кожаной подставкой. Эти детали придавали композиции выразительность и подчеркивали индивидуальность владельца кабинета. Окно было обрамлено деревянными жалюзи, создавая выразительный декоративный эффект. Приглушенный свет, создаваемый освещением, усиливал ощущение таинственности и власти. Каждый элемент интерьера был тщательно подобран и гармонично сочетался с другими, создавая неповторимую атмосферу. Эльза Джонсон чувствовала, что этот кабинет — не просто рабочее место, а место, где принимаются важные решения и определяются судьбы. Она понимала, что находится в присутствии человека, обладающего большим влиянием и уважением в обществе. — Присаживайтесь, — сказал ее начальник, садясь за свой стол. — Да, конечно, — сказала Эльза, садясь на стул напротив его стола. — Вы хотите кофе или чай? — спросил он её. — Нет, спасибо. Я не люблю ни чай, ни кофе. — Жаль, — сказал он. — Хороший турецкий кофе всегда всем помогал, а японский чай — это просто нечто. — Не сомнениваюсь, — ответила она. — Ну, если мы не можем вести светскую беседу, тогда я прямо спрошу вас, что происходит в вашей личной жизни, миссис Джонсон? — спросил мистер Теодорсон. Вопрос буквально задушил Эльзу. — Я знаю, это неуместно, — сказал он ей отеческим тоном. — Или, может быть, это больно, но как ваш начальник, я должен знать. Ответите мне, Эльза? — Мы… — Эльза сделала первый шаг к преодолению своей неуверенности. — Мы с Джеком поссорились. — Ваш муж? — Да. — Из-за чего вы с мужем поссорились? — Из-за работы, — призналась она. — предложила ему сменить работу, но он отказался, и я на него накричала. — А почему вы решили, что ему нужно сменить работу? — с интересом спросил он. — Просто, как вы знаете, мистер Теодорсон, я беременна, — ответила она. — А я подумала, что было бы неплохо переехать в более комфортабельный район, когда родится ребенок. И кроме того… мне так стыдно, что мой муж там работает. — Стыдно? — удивленно спросил бизнесмен. — Почему вам стыдно за работу вашего мужа? — Просто работа в Макдоналдсе почему-то считается неуважительной, — сказала Эльза. — Все мужья должны быть нейрохирургами? — спросил он ее. — Позволь мне сказать тебе вот что: ты хочешь, чтобы Джек сменил работу не потому, что тебе не нравится его работа, а потому что ты думаешь, что вы двое ничего не будете значить для ребенка. Но позволь мне сказать тебе вот что: знаешь, кто ничего не значит? Пьяница, наркоман, тот, кто выбросил своих детей в мусор, чтобы они не плакали. Поэтому я советую тебе не пытаться сменить мужа, а гордиться своей работой, потому что все профессии хороши и необходимы. — О, как ты права, — удивленно сказала она. — У вас есть телепатические способности, мистер Теодорсон? — Нет, я просто знаю людей, — ответил он. — И если вас беспокоят деньги, не волнуйтесь и перечитайте наш контракт. Есть ли в нём пункт, обязывающий меня платить вам дополнительные деньги, когда вы заведёте четвероногого друга? — А?.. — Эльза посмотрела на Косса. — Я говорю о ребёнке. И это, кстати, отсылка к древнегреческой загадке. — Хорошо, спасибо. — Пожалуйста, и возвращайтесь к работе. — Сейчас? — Да. — Хорошо. Эльза встала и вышла из его кабинета.