Глава 11: Свет в окне над Косым переулком

Был поздний вечер. Косой переулок погрузился в сумерки, и только витрина магазина внизу продолжала мягко светиться лиловым и золотым. Фред сидел на широком подоконнике, вытянув свои длинные ноги, и смотрел на пустынную улицу. Война оставила на нем свои следы — несколько новых шрамов и взгляд, который стал чуть серьезнее, но когда он оборачивался к Элеоноре, это был всё тот же Сорвиголова. Элеонора была в комнате. На ней была его старая футболка с гербом Гриффиндора, которая доходила ей до середины бедер, и те самые кружевные колготки, которые Фред когда-то так оценил. Она сидела за мольбертом, поджав под себя одну ногу, и сосредоточенно работала над новым проектом. — Знаешь, Миллер, — не оборачиваясь, тихо произнес Фред. — Иногда мне кажется, что я всё еще там, в Большом зале, и всё это — просто действие «Патентных чар для грез». Элеонора отложила карандаш и подошла к нему. Она забралась на подоконник рядом, устроившись в кольце его рук. Её ботинки остались где-то у мольберта, и она прижалась босыми ступнями к его ногам. — Это не сон, Фред. — Она коснулась его щеки, ведя пальцами по линии челюсти. — Ты здесь. Мы здесь. Фред закрыл глаза, вдыхая запах её волос — смесь ванили и графита. Он притянул её ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи. В этой тишине не нужно было взрывать хлопушки или шутить. Здесь он мог быть просто Фредом, который бесконечно благодарен судьбе за то, что одна маглорожденная американка решила прийти на день рождения его сестры. — Помнишь наш первый поход в Хогсмид? — прошептал он ей в волосы. — Твои кружевные колготки тогда чуть не довели меня до исключения за плохое поведение. — Ты был слишком занят своим фиолетовым грогом, чтобы заметить что-то еще, Уизли, — хитро улыбнулась она, легонько кусая его за мочку уха. — О, я заметил всё. Каждую чертову деталь. Фред отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. В тусклом свете лампы её веснушки казались золотистыми. Он медленно провел рукой по её бедру, там, где кружево колготок контрастировало с нежной кожей. Его прикосновения были осторожными, почти благовейными. — Ты — самое красивое, что я когда-либо рисовал в своем воображении, Лео. Даже если я сам не умею держать карандаш так, как ты. Он потянулся к столику рядом и взял небольшую коробочку, которую прятал там весь вечер. Внутри не было магического артефакта или прикола. Там было простое золотое кольцо, в которое был вправлен прозрачный камень, напоминающий каплю росы на лепестке подсолнуха. — Я не хочу больше ждать, — голос Фреда стал хриплым. — Война научила нас, что завтра может не наступить. Но если оно наступит, я хочу, чтобы ты была первым, что я увижу. И последним. Элеонора замерла, её сердце забилось в ритме чечетки. — Элеонора Миллер, ты станешь моей «главной вредилкой»? Официально? На всю жизнь? Вместо ответа она обхватила его лицо ладонями и поцеловала — глубоко, с отчаянием и нежностью человека, который нашел свой берег после долгого шторма. В этом поцелуе было всё: шум Хогвартс-экспресса, вкус яблок в «Норе», страх потери и огромная, безграничная любовь. — Да, — выдохнула она ему в губы. — Тысячу раз да, Фред Уизли. Он надел кольцо ей на палец, и оно идеально подошло — как и всё в их странной, хаотичной, но такой правильной истории. Фред подхватил её на руки и перенес на кровать, заваленную эскизами и подушками. В ту ночь над Косым переулком не было фейерверков, но в окне над магазином «Уизли» горел свет, который был ярче любого магического огня. Это был свет их новой жизни, которую они теперь рисовали вместе — яркими красками, без черновиков и только по любви.