БУДУЩЕЕ

Дополнительная часть

Машина рванула с места, оставляя за собой клубы пыли и прошлую жизнь. Несколько часов они ехали молча, но это молчание было громче любых слов. Рука Кола лежала на ее колене, его пальцы время от времени сжимались, как бы проверяя реальность. Эмили смотрела в боковое окно, где мелькали сосны, и чувствовала, как внутри все замирает и снова оживает, как будто лопнул какой-то нарыв, и теперь только чистая, острая боль и дикое облегчение. Он свернул с асфальта на грунтовку, потом на едва заметную лесную дорогу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в золото и кровь. «Мы здесь», — наконец сказал он, заглушив двигатель. Перед ними, в просвете между вековыми елями, стоял деревянный домик. Небольшой, почерневший от времени, с массивной дверью и маленькими оконцами, в которых уже отражались первые звезды. Он казался частью леса, выросшим из самой земли. Кол вышел, открыл ей дверцу и протянул руку. Эмили взяла ее, и ее пальцы тут же сплелись с его. Он не отпускал руку, ведя ее по тропинке, усыпанной хвоей, к порогу. Дверь не была заперта. Он толкнул ее плечом, и она открылась с тихим скрипом. Внутри пахло старым деревом, сухими травами и тишиной. Одна большая комната с камином, книжными полками до потолка, огромной кроватью под лоскутным одеялом и видавшим виды кожаным диваном. Все было просто, грубо сработано, но в этой простоте была невероятная уютность и покой. Он запер дверь на щеколду, повернулся к ней и наконец-то посмотрел. По-настоящему. Без спешки, без маски. «Эмили», — просто произнес он, и в этом одном слове была вся тысяча лет тоски. Она не выдержала его взгляда. Слезы, копившиеся все эти годы, сдержанные ярость, обида и безумная любовь хлынули наружу. Она зарыдала, не в силах сдержаться, закрыв лицо руками. Он был рядом мгновенно. Не пытался успокоить словами. Просто обнял ее так крепко, так надежно, как будто мог защитить от всего мира, от прошлого, от самой смерти. Его губы прижались к ее виску, и он шептал что-то на древнем языке — обрывки фраз, клятвы, признания. «Прости… Прости меня за все… Я не знал… Я думал, ты умерла… Каждый день… Каждый день я думал о тебе…» Она вытирала слезы об его рубашку, кусала губы, пытаясь взять себя в руки. «А я ненавидела тебя. Потом пыталась забыть. Потом просто жила с дырой внутри. И все равно… Все равно любила. Это безумие». «Это не безумие», — он отстранился, взял ее лицо в ладони. Его большие пальцы стерли слезы с ее щек. «Это единственное, что было настоящим за все это время. Все эти жизни… они вели нас сюда. К этому моменту. К тебе». Их губы встретились в третий раз в этой жизни. Но сейчас этот поцелуй был иным. В нем не было ни вызова первого, ни вопросительной нежности второго. Это был возвращение. Долгое, медленное, бесконечное. Поцелуй-обещание. Поцелуй-исцеление. В нем растворялась боль трех лет разлуки и столетий непонимания. Он пил ее слезы, а она — его дыхание, смешанное с запахом леса и кожи. Они не спешили. Каждое прикосновение было ритуалом, открытием заново. Он снял с нее фату, запустил пальцы в волосы, распустил сложную прическу. Она расстегнула пуговицы на его рубашке, прикасаясь к холодной, твердой коже — немым свидетелям его долгой, страшной жизни. Они двигались к кровати, не разрывая поцелуя, сбрасывая с себя одежду, как ненужные доспехи. Платье невесты упало на пол темным лепестком. Он смотрел на нее, и в его глазах горел такой восторг и такое благоговение, будто он видел чудо. Он уложил ее на прохладное льняное белье и склонился над ней, заслоняя от мира. «Моя, — прошептал он. — На этот раз навсегда. Никто не разлучит нас. Ни люди, ни магия, ни сама смерть». Их соединение было не яростью, а торжеством. Глубоким, неумолимым, окончательным. Каждое движение было клятвой. Каждый вздох — молитвой. В этом не было пошлости или простого желания — это был акт воссоединения двух половин одной души, разбросанных по разным эпохам. Она обвивала его ногами, впивалась ногтями в спину, прижималась к нему так близко, как только могла, пытаясь стереть любую возможную грань между ними. Он шептал ее имя на ухо, и оно звучало как заклинание — «Эмили… Эмили… Эмили…» — с каждым разом все тише, все более преданно. Они любили друг друга долго, до полного изнеможения, пока за окном не потемнело окончательно и в комнате не остался только свет огня в камине, который Кол разжег одним движением руки, не отрываясь от нее. Потом они лежали, сбившись в клубок под тяжелым одеялом. Голова Эмили покоилась на его груди, и она слушала тишину его сердца — странную, гипнотическую тишину вампира. Его пальцы бессознательно перебирали ее волосы. «Что это за место?» — тихо спросила она. «Мое. Наше, — поправился он. — Я купил его сто лет назад. Когда мир становился слишком шумным, я приезжал сюда. Говорил с деревьями. Вспоминал тебя, даже не зная, что это ты. Просто чувствовал, что кого-то не хватает». Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. В свете огня его лицо было молодым и старым одновременно, красивым и израненным. «И Давина?» Он поморщился, как от боли. «Способ выжить. Попытка заглушить пустоту. Она сказала, что Бонни подтвердила твою смерть… Я поверил. Потому что иначе сойти с ума. Но даже с ней… я спрашивал про тебя. Искал в ее чертах твои. Это было ужасно и нечестно по отношению к ней. Я не оправдываюсь. Я просто… существовал». Эмили прикоснулась к его щеке. Она понимала. Слишком хорошо понимала. «А я нашла Мейла. Он был добр. И я пыталась жить. Но ты… ты всегда был здесь». Она прижала его ладонь к своей обнаженной груди, где должно было биться сердце. И оно забилось, у двоих. Он поймал ее руку, прижал к губам, поцеловал ладонь, запястье, внутреннюю сторону локтя. «Больше никогда, — поклялся он, и его глаза в полутьме светились вампирским огоньком. — Я умру окончательно, но не отпущу тебя снова». Они заснули под утро, сплетенные так тесно, что невозможно было понять, где заканчивается одно тело и начинается другое. Эмили снились не кошмары прошлых жизней, а простые сны: она и Кол, этот дом, снег за окном, чай на плите. Будущее. А за окном деревянного домика, затерянного в самом сердце леса, начинался новый день. Их первый совместный день в новой, общей жизни, которая только начиналась. И каким бы коротким или вечным он ни был, они проведут его вместе. ________________________________ Я очень давно не писала. и тем более не публиковала, это был один из заброшенных черновиков, который в этот раз приобрел новую жизнь. Надеюсь, на вашу обратную связь. Мне будет очень приятно, можно придумать и написать вторую главу, если вы захотите. У меня уже есть идеи, спасибо за прочтение. Ваша axakxx)