Глава 3. Две недели.

Поездка обещала быть длительной. Кикору задумчиво смотрела на проносящиеся за окном леса, поля и редкие участки городской застройки. На улице было на удивление тепло и солнечно для начала декабря. Итикава занял себя чтением какой-то сёнэн-манги, тогда как Фурахаси сидел с закрытыми глазами, слушая музыку в наушниках. Мысли в голове путались: от предстоящих тренировок и возможных боёв — до тревоги о том, как дальше пойдут дела в 1-м дивизионе. Наруми вряд ли станет утруждать себя регулярными визитами на совещания, за него, как обычно, будет отдуваться Шинономе. А она… она должна была радоваться. Небольшая передышка в 4-м дивизионе. Совещаний для нее нет, можно позволить себе просыпаться позже. Отчёты — не её забота. Её задача — тренировки Рено и Икару, а всё остальное — по желанию. Но почему-то даже эти мысли не приносили облегчения. Кикору тяжело вздохнула. — Ты уже раз сто вздыхаешь, Синомия, — заметил Рено, делая закладку на странице. — Что-то случилось? Она перевела взгляд с пейзажа за окном на его лицо — спокойное, сосредоточенное. Итикава всегда излучал уверенность, даже сейчас. Кикору улыбнулась ему, пусть и не так искренне, как хотелось бы. — Сама не понимаю… Вроде всего две недели, а ощущение такое, будто уезжаю навсегда. Рено посмотрел в окно и тихо хмыкнул. — Не похоже на тебя. Ты всегда выглядишь непоколебимой, что бы ни происходило. Даже когда тебя перевели на должность вице-капитана 1-го дивизиона после победы над кайдзю номер 9 — ты не показывала сомнений. Кикору невольно вспомнила, как тогда переживала. Ей хотелось стать сильнее — и Наруми сдержал своё обещание. Но в тот момент ей было важно расти рядом с Рено, Икару, Хибино Кафкой и остальными. С ними она чувствовала опору. Чувствовала, что не одна. — Ты просто многого не знаешь, Рено, — сказала она мягко, с лёгкой, почти снисходительной улыбкой. — Я точно так же грустила, когда уезжала от вас. Просто… сейчас почему-то сложнее. Хотя и не навсегда, как тогда. Рено облокотился лбом о стекло и вздохнул. — Я понимаю. С одной стороны — пора расти. А с другой… я так привык к 3-ему дивизиону, капитану Асиро, вице-капитану Сосиро, к ребятам… Тяжело вот так сразу всё оставить. Кикору заметила, как он сжал ладони в кулаки. — Рено, — тихо позвала она. — Я знаю, что ты справишься. Они посмотрели друг другу в глаза. Долго. С паузой. Без лишних слов — будто знакомы тысячу лет. — К тому же, — продолжила она, чуть отводя взгляд, — мне вовсе не обязательно было ехать с вами. Ты, наверное, слышал, что по плану вас должен был тренировать капитан 4-го дивизиона — у него уже был подобный опыт. Я сама предложила свою кандидатуру… чтобы поддержать вас с Икару. Когда-то я была в точно такой же ситуации. — Синомия… — пробормотал он с искренним удивлением. — Ты правда очень добрая. Её щёки мгновенно покраснели. — Д-да хватит! — затараторила она. — Не смущай меня… дурак… Кикору сложила руки на груди и уткнулась лицом в ворот формы, украдкой поглядывая на широко улыбающегося Рено. — Ну вот, — сказал он, проводя рукой по волосам. — Зато ты больше не грустная.

***

Прошла неделя. Кабинет Наруми выглядел… подозрительно нетронутым. Не идеально чистым — до такого тут никогда не доходило, — но и не привычно захламлённым. Пыль лежала там же, где и всегда, коробки из-под «Ямазон» сиротливо ютились у стены, но никто больше не сортировал их, не выкидывал фантики, не бурчал под нос про «взрослого человека, которому нужна нянька». И это раздражало. Наруми сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на экран планшета с отчётами. Шинономе первое время ходила на совещания, однако быть внимательным слушателем оказалось не так-то просто. К тому же эти отчеты… такие отвратительные. Наруми вздыхает. Отчеты Шинономе включали в себя все подряд: помимо цифр, графиков, от которых кругом голова шла, были еще и комментарии командиров, чуть ли не все их разговоры за весь час совещания. Всё это вызывало у него стойкое желание выйти из кабинета и найти что-нибудь, что можно разбить. Или кого-то убить. Хоть бы один кайдзю вылез за это время! Даже занять себя было нечем. Привычные занятия стали такими бессмысленными. — Да чтоб вас всех… — пробормотал он, пролистывая очередной файл. Раньше эти отчёты выглядели… проще. Не потому, что данных было меньше — просто кто-то умудрялся отсеивать мусор, выделять главное и пихать ему под нос уже готовый вывод. Сейчас же каждый файл требовал внимания. Настоящего. Непозволительная роскошь. Он потер виски и бросил взгляд на часы. Совещание через сорок минут. И никто не напомнил. Никто не сунул ежедневник под руку. Никто не сказал: «Капитан, вы опять опаздываете». Ее зеленые глаза, смотрящие на него с укором, сами по себе возникли в памяти. Уголки губ дрогнули в еле заметной улыбке. Наруми резко встал и прошёлся по кабинету, пнув носком ботинка пустую коробку. Та с глухим стуком уехала под стол. — Две недели, — буркнул он себе под нос. — Всего две чёртовы недели… Он снова сел, сделал вдох-выдох и открыл следующий отчёт — и замер. В руки попал отчёт по специальной операции, которая проходит в 4-м дивизионе. Операция эта, как известно, была направлена на укрепление 4-го дивизиона за счет тренировок новых кадров, разработки других стратегий и связок. Связующее звено — Кикору Синомия. Наруми наклонился ближе к экрану, щурясь. Его раздражение быстро сменилось чем-то другим — резким, колючим. — Что за хрень?.. В отчете было подробно зафиксирована даже реакция командного состава на оглашение результатов каждодневных тренировок. Однако, был и боевой вылет в рамках тренировочной операции, где у Кикору Синомии каждый раз наблюдался повышенный уровень нагрузки. К тому же, упоминался график тренировок — он был бешенным, почти на износ. Судя по расписанию, Кикору имела лишь три часа свободного время с девяти утра до десяти вечера, чтобы, видимо, позавтракать, пообедать, поужинать и успеть помыться. Для большего времени явно нет. Наруми щёлкнул языком. — Я же сказал… Он пролистал дальше. Второй отчёт. Третий. Похожие формулировки. Осторожные, бюрократические, но между строк читалось слишком хорошо знакомое ему упрямство. Пальцы сами собой сжались в кулак. — Совсем, что ли, сдурела… Он взял телефон быстрее, чем успел подумать. Нашёл нужный контакт. Уже хотел набрать — и замер. Выдохнул. Закрыл глаза на секунду. Открыл снова. «Синомия. Это что за отчёты?» — напечатал он резко, без приветствий. Стер. Напечатал заново. «Ты решила проверить, сколько у меня терпения?» Отправил. Прошло несколько секунд. Потом ещё. Он откинулся в кресле, уставившись в потолок, и только сейчас понял, что всё это время думает вовсе не о дисциплине, не о приказах и не о совещаниях. А о том, как она там. Не лезет ли на рожон. Не забывает ли есть. И кто теперь, чёрт возьми, следит за тем, чтобы она вовремя отдыхала? Наруми резко выпрямился, когда внезапно услышал звонок. Входящий вызов: Глупая ученица. Он усмехнулся, уголок губ пополз вверх. — Внимательно слушаю… — пробормотал он и принял вызов. — Горе-учитель, — её голос прозвучал сразу, без приветствий. Ровный, но внимательный. — Объяснишь, что значит твоё сообщение? Он опёрся локтями о стол, сжал пальцы в замок. — Это значит, что я читаю отчёты, которые мне присылают, — сухо ответил он. — И они мне не нравятся. Пауза. Короткая. Он почти видел, как она хмурится. — Если ты про тренировочную операцию, — сказала она спокойно, — то всё было в рамках допустимого. Я не нарушала протокол. — Ты превысила нагрузку, — отрезал он. — И пошла одна на кайдзю. Вздыхает, медленно и с чувством, как будто давала себе время на ответ. А он терпеливо ждал его. Наверное, он ждал не оправданий от нее, а слов, что у нее все хорошо, она не пострадала. — Потому что ситуация требовала быстрого решения. И я не одна, — сказала она. — С Рено и Икару. — Но повышенный уровень нагрузки у тебя одной, — повысил голос Наруми. — Дурака из меня не делай. С той стороны раздался тихий выдох. — Ген, — впервые за разговор она назвала его по имени. — Это тренировка. В рамках появления кайдзю, но все же… Он сжал челюсть. — Мне плевать, как это называется в отчётах. Несколько секунд они молчали. Где-то на заднем плане у неё послышались приглушённые голоса, металлический лязг — база 4-го дивизиона жила своей жизнью. — Ты злишься, — наконец сказала она. — Нет, — машинально ответил он. — Врёшь, — спокойно парировала Кикору. — И злишься не потому, что я что-то сделала не так. Он резко выдохнул, откинулся в кресле и уставился в окно. — Ты там уже неделю, — сказал он тише. — А в отчётах ощущение, будто ты пытаешься за две недели прожить год. — Я просто делаю свою работу. — Ты делаешь больше, чем должна, — отрезал он. — И ты это знаешь. Снова пауза. Дольше предыдущей. — Здесь… — она запнулась, будто подбирая слова. — Здесь всё иначе. У них нет привычной системы. Нет устойчивых связок. Если я не беру инициативу, они теряются. — А если ты сорвёшься? — резко спросил он. Но на секунду снова замолчал. Перед глазами пронеслась сцена, где Кикору на холодном полу тренировочного зала лежала, прижимая поврежденный локоть к глазам, и тихо плакала. Эта сцена заставила Наруми сжать ладонь в кулак и слегка ударить им по столу. — И что тогда будет дальше? Кто потом будет спасать тебя? Тишина. — Ты, — ответила она почти шёпотом. — Если понадобится. Ты всегда меня страховал. Он закрыл глаза. Вот в этом была вся проблема. — Я не рядом, Кикору, — глухо сказал он. — И это меня бесит. Она не сразу ответила. — Меня... тоже, — призналась наконец, но все равно сжала до боли в ладонях телефон от смущения. Наруми усмехнулся — устало, без привычной насмешки. — Тут всё к чертям идёт, знаешь? — пробормотал он. — Совещания, отчёты… Шинономе старается, но это не ты. Никто мне под ухо не жужжит, никто не следит, чтобы я не забивал на половину обязанностей. Он услышал, как она тихо хихикнула, хрипло и грустно. — Бедный капитан, — в её голосе появилась мягкая ирония. — Совсем без присмотра оставили. — Смешно тебе, — фыркнул он. — А мне приходится быть ответственным взрослым человеком. Она снова тихо рассмеялась. И этот звук почему-то отпустил напряжение в груди. Он мог представить себе ее яркую улыбку, словно Кикору была рядом, в двух шагах от него. — Я скоро вернусь, — сказала она. — Осталась неделя. — Знаю, — буркнул он. — Ещё один такой отчёт — и тебе крышка. — Да-да, горе-учитель, — усмехнулась она. — Иди на совещание и не прогуливай. Иначе приеду и подсчитаю, сколько раз опоздал и сколько раз за тебя отдувалась Шинономе. Тогда уже тебе крышка: все твои любимые игрушки спрячу. — Вот вернёшься, сама меня контролировать будешь, — возмущенно выкрикнул он. — И святое не трогай! Эти игрушки я с таким трудом собирал, не тебе их прятать! — С радостью займусь тобой и твоими игрушками, капитан, так что жди и бойся, — ответила она. Связь оборвалась. Наруми ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона, а потом неожиданно для самого себя усмехнулся. — Упрямая… — пробормотал он и впервые за неделю поднялся со стула вовремя, направляясь на совещание. В это время Кикору ещё несколько секунд держала телефон у уха, словно ожидала, что он скажет что-то ещё. Потом медленно опустила руку. — …вредный, — пробормотала она почти беззвучно. В тренировочном зале 4-го дивизиона было шумно: кто-то смеялся, кто-то спорил о расстановке на завтрашнюю тренировку, металлоконструкции глухо звенели от ударов оружия. Всё было живым, рабочим, правильным. Но Кикору будто выпала из этого ритма. Она отошла к стене и прислонилась лбом о холодную стену. Наруми был прав: она устала за неделю бешенных тренировок. Даже их тренировки с горе-учителем не были столь интенсивными. Зато показатели Рено радовали ее каждый раз и мотивировали на тренировки еще более жесткие. Было решено, что Фурахаси занимался отдельно, непосредственно с командиром 4-го дивизиона. Однако каждое утро начиналось с совместной разминки этих троих. Он прочитал отчёты. Эта мысль почему-то грела. Не потому, что он был капитаном 1-го дивизиона — нет. Потому что он заметил. Не цифры. Не формулировки. Её. Кикору опустила взгляд на ладони. Чуть покрасневшие после тренировок, с мелкими ссадинами. Она и правда перегнула. Не опасно — но на пределе. И он это увидел, даже находясь за сотни километров. — Синомия? Она вздрогнула и подняла голову. Рядом стоял Итикава, без экипировки, с полотенцем на плечах. — Всё нормально? Ты как будто… задумалась. — А? — она моргнула и тут же выпрямилась. — Да. Всё в порядке. Он посмотрел внимательнее, но не стал давить. — Мы с Икару закончили разминку. Если ты хочешь, можем перенести основную часть на вечер. Кикору открыла рот, чтобы привычно ответить «нет, продолжаем», но вдруг замялась. Перед глазами всплыло его лицо. Сжатая челюсть. Раздражение. И та фраза, сказанная почти срывающимся голосом: «А если ты сорвёшься?» Она медленно выдохнула. — Нет, — сказала она уже иначе. — Переносим на завтра. Сегодня хватит. Рено удивлённо моргнул. — Уверена? — Да, — кивнула она. — Сегодня — восстановление. Это тоже часть работы. Он улыбнулся спокойно, без лишних вопросов. — Тогда я передам Икару. Когда он ушёл, Кикору снова осталась одна. Она посмотрела на телефон, будто могла через него почувствовать расстояние — Токио, морская база Ариаки, его кабинет, заваленный отчётами и коробками. Её губы сами собой изогнулись в едва заметной улыбке. Кикору убрала телефон в карман формы и пошла в сторону раздевалок, чувствуя, как внутри — впервые за эту неделю — становится чуть спокойнее. В таком темпе прошло пару дней. Синомия с умом подходила к тренировкам, перед каждой разминкой анализировала данные друзей, с удовлетворением понимала, что их боевой потенциал стал заметно выше, а их пара в связке работала идеально. Капитан 4-го дивизиона сказал, что со спокойной душой готов перевестись в штаб, зная, что ему на замену готовят таких талантливых парней. И Кикору улыбнулась. Она была рада участвовать в этом. Рада была помочь своим друзьям развиваться. Рено так вообще удивлял ее каждый день. Если не высвобожденным потенциалом, то упорством, на грани изнеможения. Это она себя упрямой считала, но Итикава легко мог бы составить ей конкуренцию. Страницы отчета летали под пальцами Кикору, а потом ее взгляд зацепился за календарь тренировок. Она внимательно прошлась по самым основным задачам, а потом и вовсе замерла. Задумалась. — Мой последний день командировки — 28 декабря? — удивленно спросила она саму себя. Она моргнула от неожиданности. В голове начала сопоставлять даты, которые были отражены в приказе. Ошибки не было. Тяжелый вздох. -… черт, — обреченно произносит она и проводит пальцами по подбородку. Забыть про день рождения Наруми было сродни чему-то невероятному, на самом деле. Для 1-го дивизиона празднование день рождения капитана — целая традиция. В этот день подразделение забывало об угрозе кайдзю напрочь: пили, ели, веселились, устраивали дурацкие конкурсы и вели себя довольно шумно. Один раз, вспоминала Кикору, на угрозу кайдзю пришлось отреагировать 3-ему дивизиону. Тогда Сосиро отпускал много злорадных шуток про несостоятельность капитана 1-го дивизиона, что бесило последнего. Даже несмотря на то, что было всегда шумно, ей по-настоящему нравились эти застолья. — Не хочу пропустить этот день… что же делать? — задала она вопрос в пустоту. — И подарок я уже давно купила… ему должен понравиться, — она улыбается и прикрывает глаза. — Ты сейчас такая довольная, потому что результаты хорошие? Она вздрогнула и шарахнулась в сторону, услышав вопрос от Фурахаси. — Напугал, болван! — крикнула Кикору смущенно и ударила друга отчетами по голове. — Больно! — крикнул в ответ Икару, держась за голову. Рено только вздыхает и с усмешкой смотрит на их перепалку. — А я предупреждал, что так будет, — сказал он. Кикору вдруг резко перестала поддерживать словесную перепалку и перевела свой взгляд на Итикаву: — Рено, — позвала она его по имени. — Я планирую сократить командировку на пару дней, если не против. Для этого нужна твоя помощь. Сегодня выдай максимум на тренировке, чтобы я смогла отрапортовать с просьбой вернуться в свой дивизион. Итикава задумчиво смерил ее серьезный вид и улыбнулся. — Без проблем. Но… почему так резко? Что-то случилось в 1-м дивизионе? — С 1-м дивизионом давно случился капитан Наруми. Боюсь, мне стоит поспешить обратно, иначе без меня порядок, выстроенный с таким трудом, испарится, — по-доброму усмехается она. — Еще у него день рождения скоро… — А… — протянули оба парня, смотря на Кикору отсутствующим взглядом. — Тот самый день год назад, когда мы сломя голову мчались на вашу территорию, чтобы поразить кайдзю, а буквально через какое-то время появился другой, только уже на нашей территории, — недовольно бурчал Икару. — День был утомительным. А капитан Наруми потом еще обвинил нас в медлительности. Вот же геморрой… — Вам иногда полезно потренироваться, так что не возникай, — с привычной надменностью в голосе сказала Кикору. — Иногда и такое случается. Однако могу в утешение сказать, что вице-капитан Сосиро сумел подколоть горе-учителя так, что он еще пару дней это припоминал и злился. Фурахаси невесело усмехается на ее реплику, кривит губы. Повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию друга, но увидел только привычную снисходительную улыбку. Рено был самым добрым на свете человеком. Почти святым. Он никогда не обращал внимание на такого рода провакации. К тому же, он очень хорошо знал Кикору и ее характер, и если бы она сказала что-то другое или вообще извинилась бы, то пришлось бы вести ее в мед блок. Парни переглянулись между собой. Они без слова кивнули друг другу и стукнулись кулаками. — Так уж и быть, мы сегодня с Рено покажем тебе насколько мы стали сильнее за эти дни, — самоуверенно ухмыльнулся Икару. Тренировка действительно выдалась напряжённой. Рено и Икару выложились на максимум, будто знали, что это не просто очередной день — будто это был негласный экзамен. Кикору почти не вмешивалась, лишь изредка корректировала, наблюдая за связкой со стороны. Движения стали чище, решения — быстрее, а взаимодействие — почти интуитивным. Когда всё было закончено, она молча сохранила данные, пробежалась взглядом по ключевым показателям и удовлетворённо кивнула самой себе. Этого было достаточно. — Что ж, парни. Отдыхайте. Я пока на доклад к капитану, — махнула она рукой и с легкой улыбкой выдвинулась по направлению к кабинету Огаты. Дверь, как всегда, у него была открыта настежь, а сам он самым спокойным образом подливал себе в рюмку саке. Кабинет был таким же захламленным, как и у капитана Наруми. Это заставляла Кикору чувствовать раздражение. Вместо коробок «Ямазаона» — пустые бутылки с алкоголем, а вместо капитана-геймера — капитан-алкаш. Что сказать, а многих сильнейших понять было довольно трудно. Однако Кикору, хоть и ругалась на Наруми, но все его недостатки улетучивались куда-то, как только этот невероятный человек появлялся на поле боя. Он был крут. Синомия помнила, как взволнованно билось ее сердце, когда ей удалось своими глазами лицезреть капитана 1-го дивизиона в деле. Чертовски хорош в бою против кайдзю. Всегда сражался так, что от его крутости замирало сердце. Поэтому Кикору никогда больше не относилась предвзято к странностям, которые порой демонстрировали сильные люди. — Разрешите? — Кикору остановилась в проёме. — Если с отчётами — разрешаю, — хмыкнул он, даже не поднимая головы. — Заходи, Синомия. Она прошла внутрь и положила планшет на край стола. Он даже не взглянул на него, ждал, что она сама ему коротко и ясно обрисует суть. Так и Наруми делал. — По Рено и Икару. Последняя тренировка, — сказала она. — Думаю, дальше они справятся без меня. Капитан поднял бровь и наконец посмотрел на нее, решил взять все же в руки планшет с цифрами и графиками. — Ого, — протянул он. — А я-то думал, ты их ещё пару дней помучаешь. — Я не изверг, — пожала плечами Кикору. — Ну… почти. Он усмехнулся, а она еле заметно улыбнулась. Огато убрал в сторону планшет и взял рюмку саке. — Что ж… неплохо, Синомия, — сказал он, подперев левой рукой щеку ладонью, а второй рукой вальяжно «чокнулся» с воздухом. Выпил стопку, даже не поморщившись. Синомия терпеливо ждала, когда можно будет озвучить свою просьбу. — Я думал, однако, что ты сюда действительно в отпуск вызвалась. Так что не ожидал от тебя такой активности, — он улыбнулся. А Кикору усмехается. — Похоже, что я так сильно устала? — А разве нет? Капитан Наруми в самом деле непростой фрукт. Даже если ты, после Исао, единственная, кто может хоть как-то образумить его, это не значит, что задача из легких, — протянул он. — Исао доверил этому парнишке будущее Японии, не зная, что его дочь станет тем редким человеком, рядом с которым даже самый сильный перестаёт быть один. Она смотрит в пол и тепло улыбается при упоминании отца. Да, он действительно был страшно силен. Даже так, с ним всегда была мама. Хикари Синомия — единственная понимала всю тяжесть ответственности за благополучие человечества, возложенную на плечи Исао. Кикору знала, что ее мама была сильнейшей женщиной в Силах Обороны. Только она была способна в случае отсутствия Исао заменить его на поле боя против кайдзю, и только она могла по-настоящему быть рядом с таким человеком, как Исао Синомия. Не просто как напарница. Как любовь всей жизни. Кикору неожиданно для себя вздрагивает, вспоминая Наруми. А ведь он словно отец — сильнейший и непоколебимый, а она — стремится догнать его и быть рядом, как мама. От этого осознания лицо покрылось румянцем, шея покрылась красными пятнами от смущения. Она сжимает кулаки, дабы вернуть контроль над внезапно нахлынувшими чувствами. Получалось плохо. — Что ж, — ответа он так и не дождался от нее. Синомия очнулась от своих мыслей и поспешно сказала: — Прошу прощения, капитан, я вспомнила кое о чем, — произнесла она неуверенно. — Я бы хотела озвучить свою личную просьбу. Выслушаете? — Я догадывался, что дело не только в Рено и Икару, — кивает он сам себе и подливает саке. — И если мне память не изменяет, то у твоего горе-капитана день рождения скоро. Эта дата помечена у всех близлежащих дивизионов красным. Все знают, что 1-й дивизион выходит из строя 28 декабря, и территорию страхуют остальные. Хочешь отпроситься? Кикору улыбается, прикрывает глаза и уверенно кивает. — Что ж… полагаю, для Наруми твой приезд — секрет, так что обращусь с докладом о твоем возвращении раньше срока лично к генералу, — он хитро посмотрел на Кикору и улыбнулся, приподнимая рюмку саке. — Капитан Наруми в надежных руках, как Исао когда-то. Синомия снова покраснела и поспешно затараторила: — В-все не так, капитан! Всего лишь не хочу пропустить этот день… Он смеется. — Повеселитесь там, Синомия, — улыбается капитан 4-го дивизиона. — А я здесь разберусь. — С-спасибо, — Кикору все так же ощущала сильную неловкость. Сказать честно, выпивать было позволено только Наруми в день рождения, поскольку для угрозы кайдзю не бывало выходных. 1-й дивизион силен сам по себе, даже без капитана. К тому же, во главе была Кикору Синомия, ей уж точно можно доверить командование в отсутствие капитана. Однако в прошлый год все пошло наперекосяк. Наруми не рассчитал с дозой алкоголя, поэтому вел себя слегка нагло. В связи с этим, многие опьянели из-за нескончаемых приказов капитана пить за его здоровье, счастье, благополучие и далее по списку. В итоге в строю была только Кикору, которую сломить даже капитан не был в состоянии. И как раз объявили угрозу кайдзю. Единственным «живым» бойцом была Синомия, однако пришлось отрапортовать о неготовности дивизиона вступить в бой с кайдзю. Она выслушала много неприятных вещей, однако совместная операция с дивизионом Мины Асиро прошла успешно. Наруми тоже рвался в бой, но пришлось его всеми силами удерживать от глупостей. Капитан что трезвый неуправляемый, так пьяный вообще сорви голова. Естественно, на следующий день вышел приказ о наказании капитана и вице-капитана 1-го дивизиона по причине нарушения дисциплины. Реальность оказалась суровой: Кикору и Наруми урезали денежное довольствие на три месяца. Если Синомия и была расстроена, то не показала этого, когда как Наруми почти что плакал, так как уже запланировал траты. И вот… снова прошел целый год. И опять в этом году какая-то подстава. Наруми оглядывал огромные столы, что ломились от еды, слушал разговоры своих подчиненных и не понимал, почему так тухло. Алкоголя не было, это правда. Но и Кикору Синомии тоже. Без нее словно праздник — не праздник вовсе. Даже не позвонила. Ген раздраженно цыкает. Даже несмотря на то, что было весело и для него устроили много дурацких конкурсов, чтобы не заскучать, Наруми умудрился взгрустнуть в моменте. — Шинономе, — позвал он лениво, — Кикору не звонила тебе сегодня? Рин задумалась на мгновение и сказала: — Звонила. Наруми замер, а потом раздраженно стукнул по столу. — Эта малявка… — процедил он сквозь зубы. — Хотите сказать, что она забыла про день рождения самого важного человека в 1-м дивизионе из-за тренировок Итикавы? — возмутился он. Наступила тишина, которую не в силах был кто-то нарушить. И с каждой секундой терпение Наруми было на исходе. Шинономе обвела взглядом всех присутствующих, интуитивно сообразила, что каждый находящийся в помещении коллега понимал, что дело движется к катастрофе. — Этот Итикава Рено… - низким голосом произнес он. Ген резко встал с места, за ним подорвалась Шинономе. — Капитан Наруми!.. — Готовьте чертову машину! — выкрикнул он. По левую руку оказался Кота Тачибана, а по правую Шинономе. Вместе они схватили капитана под руки и держали его, что есть силы. Но дело это было не из легких: Наруми чертовски сильный парень. В этот момент Рин думала, что прибьет Кикору. И вообще… нельзя было идти на поводу у Кикору и молчать о ее приезде! Шинономе с мольбой смотрела на часы, пока капитан с неистовой силой извивался в их руках и орал благим матом, требуя отпустить. Дверь в общую комнату, где они все собрались, открылась. Шинономе наконец-то радостно улыбнулась, заметив блондинистые волосы, собранные в два излюбленных хвостика. Она была в форме, с довольно большой коробкой, обернутой в подарочную упаковку. Внимательным взглядом зеленых глаз прошлась по каждому и остановилась на Наруми в захвате. — Что ж… кажется, я как раз вовремя, — улыбается она. — С днём рождения, горе-учитель. Капитан не мог поверить своим глазам, застыл, словно статуя. Стало слишком тихо. Наруми отчетливо слышал, как глухо билось его собственное сердце. — … это все видят? — обратился он к Шинономе, а потом повернул голову к Тачибане. — Черт… галлюцинация? — Если да, то ты выглядишь слишком счастливым для галлюцинации, — спокойно ответила она и немного прошлась по залу. — Так-так, а мне место где? Кто-то из бойцов поспешно встал и хотел ей уступить место, но она мягко махнула рукой и подошла поближе к имениннику. — Ты… — сказал он хрипло. — Ты должна быть в Нагано! Шинономе и Тачибана тактично отошли от них на расстояние, давая поговорить. Однако все с интересом наблюдали за ними. — Я и была, — пожала плечами Кикору. — А теперь — здесь. Она протянула коробку… но тут же отдёрнула руки. — Хотя нет. — Что значит «нет»? — недовольно нахмурился он. Она хитро прищурилась. — Хочешь подарок? — в голосе Кикору были нотки соблазна. А Наруми тем временем сверлил взглядом эту коробку и пытался понять, что там. Конечно, ему хотелось посмотреть подарок Кикору, но не мог напрямую согласиться с этим. Сложил руки на груди и гордо хмыкнул. — Ты уже приготовила его для меня. Так что не имеет смысла спрашивать. Просто дай его сюда, — потянулся он за коробкой, но Синомия ловко завела ее за спину. — Придется тебе немного заслужить свой подарок, — хитро прищурилась она. Он уставился на неё во все глаза, а вместе с ним и весь личный состав 1-го дивизиона. Такие заявления сильнейшему в Японии бойцу против кайдзю никогда не озвучивали, причем настолько нагло. Но Кикору было простительно, поскольку она — сильнейшая в 1-м дивизионе после Наруми. — Ты издеваешься? — взрывается он, а потом гордо отворачивается и складывает руки на груди. — Не собираюсь я плясать под твою дудку, горе-ученица. Я не такой простой! — Да что ты? — промурлыкала хитро Синомия. — Даже неинтересно, что в коробке? Наруми уверенно усмехается, продолжая демонстрировать напускное равнодушие. — Абсолютно, — уверенно заявляет он. — Что ж… так жаль, — пожимает она плечами и отводит взгляд. — Интересно, можно ли вернуть «ту самую лимитированную фигурку масштабом 1 к 100, которую капитан Наруми так сильно хотел приобрести, но не хватило денег»? Он еще сирену хотел врубить, чтобы помешать вице-капитану Синомии Кикору наслаждаться законным выходным днем… но раз уж капитан Наруми стал равнодушен к таким подаркам, думаю, стоит его вернуть в магазин… — В-вице-капитан Синомия… Взгляд зеленых глаз устремился на Наруми, который по стойке смирно стоял перед ней и уже был готов выполнить любой ее приказ. — … приказывайте! — торжественно объявил Наруми. Бойцы от такого зрелища заохали от удивления, но все сдерживали смех, как могли. — Уже лучше, капитан, — ухмыляется она. — Я знала, что ты примешь мудрое решение. А теперь… скажи, что нет никого лучше Кикору Синомии! — Нет никого лучше Кикору Синомии! — бодро выкрикнул он, не засомневавшись ни на миг. В зале были слышны смешки, а Синомия только начала, азартно усмехнувшись. — Капитан, — она улыбается, — кто сильнейший в Силах обороны? — Я, — тут же ответил Наруми, увидел, что она мотает отрицательно головой, закатил глаза, и сказал: — Ты… — но тут же с важностью добавил: — … после меня! Кикору видела, что смотрел он лишь на коробку, остальной мир перестал для него существовать. Шинономе держалась изо всех сил, чтобы не рассмеяться в голос, но не смогла. Все остальные подхватили. — Горе-учитель, ты забыл уважительно поклониться своей самой лучшей, замечательной, сильнейшей вице-капитану, — широко улыбается Синомия. Наруми тут же склонился в самом уважительном поклоне, даже рад был тому, что Кикору погладила его по голове, приговаривая: «Молодец-молодец!». В это время все остальные уже не могли сдерживаться. Настолько образ сильнейшего убийцы кайдзю не ложился на то, что сейчас он делал. Кикору счастливо рассмеялась, да так звонко и искренне, что многие удивленно смотрели на нее, пытаясь припомнить моменты такой искренней реакции. Наруми тоже жадно ловил взглядом каждое движение губ, мимику и жесты, словно слышал впервые ее искренний заразительный смех. — Что ж, ты заслужил свой подарок! — Кикору протягивает ему коробку, которую Наруми тут же счастливо обнял. — С днем рождения, горе-учитель! Он снова принял вид хладнокровного и крутого капитана, словно стер из памяти события нескольких минут назад. Но все же малиновые глаза светились от счастья, хоть и пытался он хмуриться, чтобы показать свое напускное недовольство. — Спасибо, что приехала, Кикору, — искренне сказал он. Улыбку сдержать не смог. — Я не могла иначе, — весело пожала она плечами и уселась рядом с капитаном. — Я така-а-а-ая голодная, по пути никуда даже не заехала, очень спешила. — Спасибо за оперативность, Кикору, — произнесла Шинономе с улыбкой. — Еще бы чуть-чуть… — … нас бы тут не было, мне кажется, — перебил Тачибана, протягивая ей пиццу. — Спасибо, — кивает она и смотрит на то, как Наруми восхищенно рассматривает распакованную фигурку, любуясь ей со всех сторон. На ее губах самопроизвольно появилась нежная улыбка, которую замечают все, кроме увлеченного фигуркой капитана. И такую улыбку у вице-капитана Синомии не видел никто и никогда. Странно, что предназначалась она для Наруми, но сам он не увидел ее, когда как практически все остальные оказались более удачливыми. Кикору была счастлива побыть со всеми в одной компании после командировки, поэтому она охотно общалась со многими бойцами. Шинономе не упустила возможности рассказать все, что делал и не делал капитан Наруми в отсутствии Кикору, за что получила обиженное от Наруми «предательница». В целом, Синомия и так знала, что без нее тут будет полный бардак, поэтому ничего не могла на это сказать. Однако… этот кавардак был таким родным. Весь вечер у нее не спадала улыбка с губ.