Глава 5. Долг и забота.

Этот бой Шинономе запомнит благодаря Наруми и Кикору. Эти двое вели себя до жути профессионально. Ни тени улыбки. Безумия в глазах. Азарта. Только холодный расчет, четкие приказы от Наруми и такое же безукоризненное исполнение всеми остальными. Не было возражений от Кикору. Никаких в динамике: «горе-учитель, я справлюсь за две минуты, отдыхайте». Или фраз по типу: «горе-ученица, ты что на тренировке училась болтать и перечить или что?» Дивизион привык к живому взаимодействию между капитаном и его замом. Они всегда друг друга подначивали. Это уже было неотъемлемой частью тактики, наверное. Но сегодня тревога началась не с того. Вроде все на месте, однако не было привычного взаимодействия. Они шли вместе. Сражались вместе. Синхронно. Идеально. Однако, совершенно безэмоционально и тихо для них. Они были вместе, но в то же время и нет. Дивизион находился всю борьбу в диком напряжении. Даже первая тревога прошла не так ужасно с этим кайдзю-ультразвуком, как вот в таком темпе. И напряжение создавала эта излишняя субординация между Кикору и Наруми. Которой никогда не было. Никогда. И вот, идя по коридору, Шинономе тихо шепчет на ухо Кикору: — Кикору… у вас что-то с капитаном Наруми произошло? Синомия задумчиво смотрит в спину Наруми и вздыхает. — Сама не знаю, — обреченно бормочет она. — Вы сегодня слишком… слишком напряжены. Оба. Кикору чувствует, как вопросы, которые задает Шинономе, давят на ее психику. Чувство подвешенности и это «после» выжимало все соки. В какой-то степени даже страшно представить, что будет после отказа. Она уже мысленно нарисовала себе его. Ведь в жизни бойцов Сил Обороны нет места любви, семье, поскольку бесконечная война, борьба за выживание не оставляют на это никакого ресурса. Но Синомия никогда не думала так. Ее отец и мать были оба капитанами, сильнейшими в Силах Обороны. На них держалась вся ответственность за спасение человечества. И это тяжкое бремя. Бесспорно. Но даже в таких обстоятельствах эти люди нашли силы стать друг для друга кем-то важным. Так что только по-настоящему сильнейшие могут сделать такой выбор: либо все, либо ничего. И она не была уверена, что Наруми такого же мнения. Наверное, поэтому она фактически слышала его отказ как наяву. И вздохнула. Ничего ведь не сделаешь. Первое время будет неловко, а потом — свыкнешься. Кикору говорит еле слышно: — Рин, у нас выходной скоро, помнишь? Она кивает. — Через пару дней, — уточняет Рин. — После трудных дней хочется больше сладкого. Зайдем в кафе-мороженое? Шинономе только радостно улыбается и говорит: — Естественно. Наруми внезапно остановился посреди коридора, вынуждая толпу бойцов остановиться и ждать дальнейших слов капитана. — Все отлично поработали сегодня. Шинономе, Кикору… умницы, — сказал он своим поставленным капитанским голосом. После этого перевел свой взгляд на Кикору, внимательно просканировал каждую царапинку, каждое кровавое пятно на костюме, обратился к Кикору лично: — Как приведешь себя в порядок, зайди в кабинет, Синомия. А на самом не единой капли крови. Аж раздражало насколько он хорош. Потом Наруми перевел взгляд на остальных и бодро похлопал в ладоши, на ходу разворачиваясь и уходя: — Все хорошо поработали. На этом все! Остальным отдыхать.

***

Кабинет был погружен в полумрак — только лампа над столом и свет с коридора, падающий сквозь приоткрытую дверь. Наруми стоял у окна, спиной к ней, когда Кикору вошла. Она закрыла дверь. Щелкнул замок. Звук вышел громче, чем ожидалось. Наруми медленно повернулся. Осмотрел ее — привычно, быстро, профессионально. Царапины, ссадины, следы боя. Потом взгляд задержался дольше, чем нужно. — Садись, — кивнул он на стул у стола. Кикору осталась стоять. — Я в порядке, — сказала она сразу. — Если вызывал из-за боя — все нормально. Кайдзю не сильно зацепил. Как освобожусь, зайду к медикам. Он прищурился. — Я не про это. Хотя… это тоже, — он тяжело вздыхает, как будто понимает, что несет полную чушь. Медленно провел ладонью по лбу, пропуская сквозь пальцы розовые пряди. Пауза. Кикору сжала пальцы за спиной, будто заранее готовилась. — Тогда… — она сделала вдох. — Если это из-за того, что было раньше… можешь не беспокоиться. Я не жду от тебя ничего. И ничего не требую. Вот тут он замер. — …что? — тихо переспросил Наруми. — Я просто хотела, чтобы ты знал, — продолжила она, уже быстрее, будто боялась остановиться. — Я не давлю. Я все равно буду твоим вице-капитаном. Мы можем оставить все как есть. Это никак не повлияет на работу. Он медленно подошел ближе. Не вплотную — но расстояние сократилось ощутимо. — Оставить что как есть? — спросил он. — Все, — коротко ответила она. — До. Наруми усмехнулся. Но в этой усмешке не было ни веселья, ни издевки. Она смотрела в его малиновые глаза и думала, что найдет в них облегчение от ее слов. Но не нашла. Кикору не понимала, что он чувствует. Ее же сердце отбивало чечетку. Эти слова дались ей нелегко. Она понимала: после того, что было в комнате, это неизбежно. — Ты сейчас серьезно думаешь, что проблема в работе? Кикору подняла на него взгляд. — А разве нет? Он резко выдохнул, провел ладонью по лицу, словно стирая усталость. Отвел взгляд. Пытался восстановить контроль. Получалось из ряда вон плохо. — Я никогда, — сказал он медленно, подчеркивая каждое слово, — не требовал от тебя держать дистанцию. Никогда не говорил, что ты должна «быть удобной». И уж точно не просил делать вид, что ничего не произошло. Она нахмурилась. — Тогда зачем ты сам держишь дистанцию? Он замолчал. Это была та редкая тишина, когда даже Наруми не спешил с ответом. — Потому что если я сделаю что-то не так, — наконец сказал он, — ты будешь переживать. А если сделаю вид, что ничего не было… — он усмехнулся криво, — ты просто закопаешь это внутри и продолжишь работать, будто так и надо. Меня никакой из этих вариантов не устраивает. Он посмотрел ей прямо в глаза. — И эта твоя манера меня бесит. Кикору растерялась. — Какая? — резко вырвалось у нее. — Манера говорить так, будто тебе все равно, — нахмурился он. — Будто это не задело. Будто ты просто… решила быть взрослой и правильной. Хочешь выглядеть круто? Не смеши, Кикору. Мы оба знаем, что ты чувствуешь себя паршиво. Как и я. Она сжала губы. — Я… не хочу выглядеть круто, — ладони сжались в кулаки за спиной. — Я просто не хочу все сломать. То, что я показала тебе сегодня свои чувства, может повлиять на нашу работу. Наши отношения. Сложно вернуться к тому, что было, совершенно безболезненно. Но если это вообще возможно… я все равно буду делать для этого все. Кикору замерла, чувствуя, что и сердце перестало биться на какое-то мгновение. Наверное, в этот самый момент она услышит его слова, что дадут ей вектор направления. И от этого тряслись поджилки, как у маленькой девочки. Аж раздражало. — А я не хочу, чтобы ты подстраивалась, вписывала себя в рамки, — ответил он жестко. — Не ради меня. Не ради дивизиона. Ни ради кого. Он шагнул еще ближе. Теперь между ними оставалось совсем немного. — Ты для меня ценна не потому, что идеально выполняешь приказы, Кикору. А потому что ты не отступаешь. Даже когда страшно. Ты такая, какая есть. И в этом твоя ценность. Усмехается. — Я хотел быть тем, кто всегда направит тебя. Но не тем, кто послужит причиной твоего слома. Наруми был растерян. Она выдохнула, плечи дрогнули. — Я просто… — голос стал тише. — Я не знаю, что делать со всем этим. Наруми на секунду закрыл глаза. Потом открыл — и голос стал ниже. — Я тоже. Кикору неловко шагнула вперед и, почти не осознавая движения, уткнулась лбом ему в грудь. Не прижалась — просто оперлась, будто искала точку опоры. Он замер. Несколько секунд просто стоял. Потом осторожно, будто проверяя границу, положил ладонь ей на плечо и мягко провел большим пальцем — ободряюще. — Спешить не будем, — сказал он тихо. — Но делать вид, что ничего не произошло, я тоже не буду. Она кивнула, не поднимая головы. — Этого… достаточно, — прошептала она. Он ничего не ответил. Только остался рядом. Она поняла, что дальше — либо слова, которые она не готова услышать, либо тишина, в которой было больше слов. Ни то, ни другое сейчас было ей не по силам. — До завтра, — тихо сказала она. Кикору сделала шаг назад от него и осмелилась заглянуть в его глаза. Неловкая, горькая улыбка тронула ее губы. Наруми кивнул ей в ответ. Не смог выдавить из себя ни одного слова, видя, в каком она состоянии. Он и сам понимал, что не давал ей четкого ответа на повисший в воздухе вопрос. От этого только хуже. Синомия развернулась и пошла к двери. Шаги были ровные, выверенные — как на построении. Рука легла на ручку. На секунду задержалась, будто тело хотело остановиться, а разум — нет. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Кикору вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Только после этого дыхание сбилось. Совсем чуть-чуть — так, что заметила бы только она сама. В груди неприятно потяжелело. Сердце ощущалось камнем, что вот-вот рухнет в пятки. Она сделала несколько шагов вперед. Свет в коридоре был холодным, ровным. Ничего не изменилось. Коридор был пустым. Слишком. Казалось, что его размеры стали больше. Она сейчас чувствовала себя такой маленькой на фоне его высоких потолков. И от этого стало хуже. Кикору остановилась у стены, опустила взгляд. Моргнула. Потом еще раз. Глаза защипало, но она тут же резко вдохнула, выпрямила спину и сжала челюсть. — Соберись, — прошептала она себе под нос. Слезы так и не упали. Она оттолкнулась от стены и пошла дальше — быстрее, чем обычно. Как будто если замедлиться хотя бы на шаг, все, что она так старательно держала внутри, вырвется наружу. И она не могла себе этого позволить.

***

Кикору всю ночь не могла уснуть — перебирала в голове последние годы и с раздражением ловила себя на мысли, что так и не может понять, когда именно чувства к Наруми перестали быть просто привычкой. Для себя она решила, что будет стараться вернуться к прошлым взаимоотношениям. Наруми хоть и колебался с ответом, было видно, что ему данная ситуация причиняет те же неудобства, что и ей. Знала бы она, что чувства — такая неудобная штука, спросила бы у папы или мамы про то, как они справлялись. Холодный душ взбодрил ее, стирая следы бессонной ночи. А утренняя тренировка выкачала остатки энергии, что даже мыслей никаких уже не осталось. Они столкнулись в коридоре. Оба уставшие. У Наруми снова круги под глазами, а у нее вялая и неподвижная мимика на лице. — Шинономе еще не пришла? — спрашивает он. — Переодевается, — сказала Кикору и тут же усмехнулась. — Выглядишь так себе, горе-учитель. Только не говори мне, что всю ночь проплакал. Наруми мгновенно раздражается и говорит возмущенно: — Да кто бы говорил вообще. На себя посмотри, дуреха. — Нечего тут стесняться, — разводит руками в разные стороны она и прикрывает глаза. — Даже сильнейшие порой заедают стресс мороженным и плачут в подушку. Они встали друг на против друга: Кикору с веселой ухмылкой на губах, а он с раздраженным оскалом и все еще огромными кругами под глазами. Он ухмыльнулся слишком быстро — так он всегда делал, когда хотел скрыть усталость. В порыве пафоса провел ладонью по лбу, пропуская розовые волосы сквозь пальцы. В этот момент он считал себя самым неотразимым мужиком на свете. И Кикору это, конечно, подтвердит, но не вслух. Его самолюбие тешить она не будет. — Ничего не знаю об этом. Точно могу тебе сказать, что сильнейшие так не делают. Ведь я и есть сильнейший. Кикору скрещивает руки на груди с победоносным прищуром: — Мой папа ел мороженое, когда испытывал волнение. Напомнить тебе, кого ты не смог победить ни разу? — Не может быть, чтобы Исао-сан…. Наруми покраснел от злости и готов был, кажется, закипеть, словно самовар, но их перепалку прервала Шинономе, вмешавшись. — Генерал Синомия ел мороженое при стрессе? — удивленно спросила она. Кикору и Наруми одновременно повернули к ней свои головы. — Рин, это шутка. Причем настолько глупая, что только капитан Наруми способен в нее поверить, — Синомия мило улыбнулась и взяла под руку Шинономе. — Что ж, пора на исследование. Не будем опаздывать. Нас уже заждались. — Синомия, ты просто… — процедил Наруми, прикрывая глаза. — Я просто лучшая, капитан. Знаю-знаю, — самодовольно улыбнулась Кикору. Наруми только спустя какое-то время понял, что Кикору ведет себя так, как обычно. Как будто не было того поцелуя, разговоров, неловкости и холода между ними. Но от чего-то, смотря на нее, он не мог понять: хорошо это или плохо. Для него. Он тоже всю ночь не спал. Не потому, что играл в игры. Наруми думал. Прокручивал в своей голове их разговор раз за разом. Воспроизводил ее реакцию. Вспоминал ее глаза, которые подозрительно блестели под конец их разговора. Он бы, наверное, ее слез не выдержал. И она сказала, что готова сделать все, чтобы переступить через себя, через возможный отказ, дабы вернуться к тому, что было изначально: к дружбе, товариществу. И надо бы ему ей отказать... Наруми всегда думал, что нечто подобное не для него. Если только временное развлечение, которое не приведет к семье и детям. Что-то такое легкое и мимолетное. С Кикору так нельзя — потому что она не была временной. И не может ей быть. Она достойна большего. Лучшего. Его аж раздражал тот факт, что себя он «лучшим» в таком ключе не считал. Ген хотел отказать ей еще в кабинете. Вчера. Но не смог. Представил, что сделает это, все вернется в привычное русло. Она перестанет смотреть на него в этом направлении, а потом и, хуже не придумаешь, влюбится в какого-нибудь придурка. И… это еще не все. Наруми чувствовал к ней невыносимую тягу. Он знал, что между ними теплые и особенные отношения. Весь дивизион это видел. Ему было позволено то, что не позволено никому больше. И наоборот. Наруми иной раз думал, что и без этих официальностей они выглядели женатой парой. Он чувствовал с ней полнейшую синхронизацию не только на поле боя, но и в повседневной жизни. Если говорить о том, что было до Кикору, то Наруми бы и не вспомнил ни черта. И он знал, что после таких осознаний не сможет ей отказать. Даже не в этом дело. Наруми не знал, как показать ей, что готов рискнуть ради нее. Поступиться своими жизненными принципами. Попробовать всецело довериться человеку настолько, что страшно будет отпустить. Иначе говоря, Наруми понимал, что отношения — это не только про силу, но и про слабость, которую он не признавал. А с Кикору ему придется с этим столкнуться. Они стояли рядом друг с другом и слушали отчеты сотрудника отдела разработок. Динамика хорошая. С костюмом связь имеется, весьма неплохая. Шинономе вполне способна стать с ним единым целым. Капитан и вице-капитан молча переглянулись. — Отлично, — довольно кивает Наруми. — Кикору, ты будешь тренировать. Кикору пожимает плечами. — Я не против. Потом резко переводит взгляд на довольную Шинономе и ухмыляется: — Что ж… надеюсь, у нас с тобой будет плодотворная неделя. Шинономе вдруг резко стала серьезнее, понимая, что ее ждет адская проверка на силу, выносливость и выживаемость. Кикору не шутила. Она и сама будет в своем боевом номерном костюме. И от их тренировок, Рин уверена, содрогнутся стены. Данный факт заставил ее плотоядно улыбнуться. Давно ее так не встряхивали. Прошло какое-то время с этого момента. Кикору быстро втянулась в привычный ритм. Доклады, вылазки, тренировки. Когда Шинономе наконец получила костюм, начались персональные тренировки. Первая тревога, где в главной роли была Шинономе. Страховала Кикору. Контроль со стороны Наруми. Неидеально, но все же для первого раза вышло сносно. Кикору подошла к задаче со всей страстью: работала сосредоточенно и строго, без скидок и поблажек. — Еще раз, — коротко бросала она, когда Рин сбивалась с темпа. Подопечная только и могла что терпеть невероятную «прожорливость» костюма кайдзю, что буквально высасывал энергию из тела. И первым делом Кикору поставила цель довести Шинономе до предела, постепенно повышая выносливость. — Уже шестой подход… — выдыхала та. — Значит, выдержишь седьмой. Прогресс должен быть каждый день. — Когда там уже мы пойдем в кафе-мороженое, — заныла она. — Как только выдержишь седьмой подход, — непоколебимо ответила Синомия. Шинономе сначала ворчала, потом привыкла. Кикору объясняла четко, показывала на себе, следила за техникой и нагрузкой так, будто от этого зависело не просто освоение костюма, а чья-то жизнь. Возможно, так оно и было. Наруми наблюдал за этим со стороны. Иногда вмешивался, иногда ограничивался короткими замечаниями. Они снова говорили легко, перебрасывались колкостями, спорили — почти как раньше. Почти. Кикору больше не задерживала на нем взгляд. Не искала реакции. Не ждала. Если он смотрел — она этого не показывала. Если что-то задевало — пропускала мимо. И именно это настораживало сильнее всего. Неделя прошла незаметно. К выходным Шинономе выглядела так, будто ее пропустили через мясорубку — физически и морально. После очередной тренировки она рухнула на скамью в раздевалке и уставилась в потолок. — Я больше не могу, — простонала она. Синомия явно не думала так же. — Можешь, — спокойно ответила Кикору, убирая планшет. — Но на сегодня хватит. Рин приподнялась на локтях и посмотрела на нее с легким прищуром. — Ты мне должна. — За что? — За мучения, — возмущенно показала она рукой на множество ссадин, синяков и ран, которые были достоянием их совместных тренировок. — В воскресенье идешь со мной есть мороженое. Кикору на секунду задумалась. Потом пожала плечами. — Ладно. Только без нытья про тренировки. — Договорились, — тут же оживилась Шинономе. — И без разговоров о дивизионе. Кикору усмехнулась. — Посмотрим.

***

В воскресенье в штабе было непривычно тихо. Кикору поймала себя на мысли, что давно не помнит, когда в последний раз выходной ощущался именно как выходной, а не как короткая пауза между битвами с кайдзю. Она надела гражданскую одежду, на секунду задержалась перед зеркалом, пригладила волосы и распустила их, а после вышла навстречу Шинономе. Они действительно собрались в кафе-мороженое, в которое еще Кикору предложила сходить, но совсем забегалась и забыла об этом. Хорошо, что Шинономе помнила. Кафе было светлым и просторным. На фоне деликатно играла музыка, а между столиками носились чьи-то дети. Они весело хохотали и ели мороженое. Очередь была большой, но Рин и Кикору мужественно отстояли ее и даже сумели занять местечко с диванчиком. — Что ж… иди сюда, мое любимое, — счастливо улыбнулась Шинономе и с блаженной улыбкой попробовала ложку ванильного мороженого. — Черт… это лучшее, чем смог наградить меня боженька после такой ужасной недели с деспотом. — В смысле? — нахмурилась Кикору. — А что, нет? — недовольно проворчала Рин. — Ты, между прочим, хуже дьявола. Знала? Совершенно не знаешь пощады. Кикору закатила глаза и усмехнулась. — Если бы щадила, то готовила бы не к победам, а к поражениям. Я такими бесполезными вещами не занимаюсь. — Вот! — Рин ткнула в нее ложечкой. — Даже сейчас. Видишь? У тебя на все один ответ: «стань сильнее и перестань ныть». — Это формула успеха, не благодари, — хмыкнула она и зачерпнула ложкой мятное мороженое. Рин внимательно оглядела ее и зацепил за распущенные волосы. — Тебе очень идут распущенные волосы, Кикору. Синомия только улыбнулась. Не смутилась. Ничего не сказала в ответ. Наверное, Рин была готова услышать какую-нибудь пафосную фразу, вроде «я всегда прекрасна». Обычно Кикору любила сказать что-то в подобном духе. Или бурную реакцию ее смущения. — В последнее время ты ведешь себя иначе. Парни в дивизионе тоже заметили, что ты реагируешь на все по-другому, — сказала она внезапно серьезным голосом. Кикору подперла щеку ладонью и лениво колупалась ложечкой в мороженом. — Как реагирую? — Вот так, — нахмурилась Шинономе. — Как рыба мертвая, ей-богу. Кикору усмехнулась, но улыбка вышла короче, чем обычно. — Может, я просто взрослею. — Или ты что-то не договариваешь, — спокойно ответила Шинономе и посмотрела на нее внимательнее. Уже без шуток. Кикору опустила взгляд на растаявшее мороженое. Несколько секунд молчала, будто решала — стоит ли. — Я… не планировала об этом говорить, — начала она тихо. — Но, наверное, странно делать вид, что все нормально, если это не так. Рин не перебивала. Просто отложила ложку и чуть подалась вперед. — За эти дни… — Кикору сделала вдох. — Со мной произошло кое-что. С капитаном. Шинономе моргнула. — В смысле «произошло»? Кикору криво улыбнулась. — В смысле… поцелуй, — на этом моменте Кикору кашлянула и смущенно покраснела. — Разговор, после которого ничего не стало яснее. И ощущение, будто тебя оставили между «да» и «нет», но попросили вести себя так, словно это не имеет значения. Несколько секунд Рин просто смотрела на нее. Потом медленно выдохнула. — Подожди… с капитаном Наруми? — неуверенно сказала она, боясь даже упомянуть его в контексте «поцелуй», «неловкость», «чувства». Кикору кивает. Уверенно. И вздыхает. Снова. А Шинономе поверить не может, что слышит что-то подобное от нее. Капитан и вице-капитан. Два столпа. На них весь дивизион ровнялся. Да что там… все бойцы в Силах Обороны! Они были эталоном силы и идеально выверенной синхронности. Оба мощные, перспективные и гордые. Казалось, они настолько идеальны, что любовь для них — что-то слишком примитивное. И не про них вовсе. — Мы точно об одном и том же человеке сейчас разговариваем? - решила удостовериться Рин. Кикору снова кивнула, ковыряя ложкой край стаканчика. Боялась поднять глаза и увидеть в глазах Шинономе сочувствие. Не этого она хотела. Вообще бы даже этого разговора не хотела. Но она так устала бороться в одиночку, что несмотря на страх, высказалась. А теперь жалела. — Я пыталась вернуться к тому, как было раньше. Правда. И внешне, кажется, получилось. Но внутри… — она замолчала, подбирая слова. — Внутри все переворачивается, Шинономе, — Кикору поджала губы. — Сложно держать этот баланс между «все в порядке» и «я сейчас разревусь». Шинономе тихо присвистнула. — Я в шоке, — честно сказала она. — И… спасибо, что рассказала. Кикору почувствовала, как теплая ладонь Шинономе накрыла ее. Они встретились взглядами. И увидела она отнюдь не сочувствие, а благодарность за то, что поделилась. За доверие. На губах у нее играла печальная, но теплая улыбка. — Я сама не знаю, зачем рассказала, — призналась Кикору. — Наверное, устала делать вид, что мне все равно. Рин смотрела на нее долго, внимательно, а потом неожиданно нахмурилась. — Знаешь, что меня больше всего бесит? — Что? — Что тебе больно, а он, скорее всего, даже не до конца понимает — насколько. Кикору усмехнулась. — Это в его стиле. Шинономе сжала губы и решительно взяла ложку обратно. — Ладно, — сказала она. — Тогда ешь. — Это как-то должно помочь? — Конечно. Во-первых, мороженое — терапия. Во-вторых… — она посмотрела на Кикору серьезно. — Ты не обязана тащить это одна. Даже если он привык все решать сам. Кикору впервые за день улыбнулась по-настоящему. Шинономе зачерпнула еще ложку мороженого и, не глядя, протянула Кикору салфетку. — И еще, — сказала она будничным тоном, будто речь шла о тренировочном плане. — Что бы там ни было у тебя с капитаном… ты не сделала ничего неправильного. Кикору взяла салфетку, замерла. — Я знаю, — тихо ответила она. — Головой знаю. А вот остальное… пока догоняет. — Догонит, — уверенно кивнула Рин. — Ты всегда так. Сначала делаешь, потом осмысливаешь. И в этом ты чертовски хороша. Кикору хмыкнула. — Слышать это от человека, которого я гоняю до изнеможения, — сомнительный комплимент. — Зато честный, — усмехнулась Шинономе и вдруг добавила, чуть тише: — И, если вдруг тебе станет совсем тяжело… я рядом. Накормлю тебя мороженым, вместе можем фильмы посмотреть. Я даже готова посплетничать за спиной у капитана, — заговорщически проговорила она. Кикору на секунду закрыла глаза. — Спасибо. В этот момент рядом с их столиком остановилась тень. — Извините, — раздался мужской голос. — Можно? Кикору подняла взгляд. Парень — высокий, уверенный в себе, с легкой улыбкой, явно из тех, кто привык, что ему не отказывают. Шинономе подметила необычный цвет кожи — медовый, а глаза выделялись на контрасте ярко-голубым оттенком. Парень был явно иностранцем. Однако уровень японского заставлял сомневаться в этом суждении, ибо разговаривал, словно носитель. — Я просто… — он кивнул в сторону Кикору, — заметил вас еще у входа. Вы очень… выделяетесь. Не могли бы вы дать номер? Хотел бы пригласить вас куда-нибудь. Шинономе едва заметно приподняла бровь и бросила на Кикору быстрый взгляд — мол, ну вот. Кикору устало выдохнула. — Мой номер? — переспросила она его. Он кивает. А Кикору переводит взгляд на Шинономе, до конца не понимая, что ей делать. В такой ситуации она оказывается в первые. — Слушай, — сказала Кикору ровно, без раздражения, — я не… — Всего один кофе, — перебил он, все еще улыбаясь. — Я не настаиваю, просто… Она помолчала секунду. Потом, не меняя выражения лица, быстро продиктовала номер. Причем настолько, что бедный парень старался в голове запомнить половину цифр. А Кикору надеялась, что он попросту не успеет или ошибется. — Записали? — она спросила это с вызовом. — Не за что. Парень заметно оживился. — Тогда я обязательно… — Да-да, — кивнула Кикору. — Удачи. Он ушел, явно довольный собой. Шинономе пару секунд молчала, а потом не выдержала и рассмеялась. — Ты только что дала ему номер, как подписывают отказ от претензий. — Я все равно слишком занята для этого, — вздохнула Кикору. — Ну-ну, — протянула Рин с лукавой улыбкой. — Зато теперь у тебя есть официальный «неизвестный номер», который будет трезвонить с утра до ночи. Кикору закатила глаза. — Даже не сомневаюсь. Она оперлась локтями о стол и посмотрела в окно. — Знаешь… — сказала она тише. — В такие моменты особенно ясно понимаешь, что не хочешь кого угодно. — А хочешь того, кто не умеет нормально говорить о чувствах и делает вид, что все под контролем? — спокойно уточнила Шинономе. Кикору усмехнулась. — Примерно так. Рин мягко ухмыльнулась. — Значит, не сходи с ума раньше времени. Живи. Работай. Становись сильнее. А если он вдруг окажется не таким идиотом, как любит изображать… — она пожала плечами, — ему придется догонять. Кикору посмотрела на нее и кивнула. — Ладно. Тогда сначала — сильнейшая. Потом все остальное. — Вот! — довольно сказала Шинономе. — Это я узнаю.

***

После выходного с Шинономе Кикору почувствовала, что действительно перезагрузилась. Ей стало буквально легче дышать. Уже не было назойливых мыслей о том, что будет дальше. Или о капитане Наруми. Она просто продолжила делать свою работу и отпустила ситуацию. Прогулка подсветила ей то, что внутренне Кикору слишком долго и много держала в себе негатив. Стоило лишь поговорить и услышать слова поддержки, стало легче. Наверное, поэтому Кикору частенько давала поблажки Шинономе на тренировках. В благодарность за то, что выслушала. На общей тренировке дивизиона, она невозмутимо бегала. В ушах наушники. Музыка на полную. Так было легче настроиться. По плану тренировка по боевому искусству убийства кайдзю. После легкой разминки, командиры взводов — Шинономе и Тачибана — тренировали новобранцев, а Кикору и Наруми как обычно были партнерами. Кикору держала все необходимые приспособления и ловила удары Наруми с невозмутимым лицом. Она скользила по паркету с противным писком, которые издавали кроссовки, но не падала. Держать его удары трудно, но за такое долгое партнерство уже привыкла. Новички смотрели с открытыми ртами за техникой капитана. А еще больше их удивляло то, что такая маленькая и хрупкая на первый взгляд девчонка со спокойным выражением лица стойко держала удар. — Сегодня ты как-то слабенько бьешь, горе-учитель. Новобранцы будут думать, что их капитан стареет, — подначивала Кикору. Наруми только раздраженно выкрикнул, тяжело дыша: — Ты!.. бесишь меня. Но сильнее не ударил. Толпа парней из дивизиона с любопытством следила за их тренировкой, ожидая, что сейчас будет хороший бой. Но тут внезапно зазвонил ее телефон. Она озадаченно выровнялась, засунула руку в карман и посмотрел на незнакомый номер. Вздохнула. Игнорировать? Да, но звонки продолжались весь день. И вот, на тренировке, как по расписанию, снова звонок. — Это что, вчерашний парень? — с слишком громким интересом протянула Шинономе, и тут же уловила взгляды Наруми. Кикору вздрогнула и смущенно выкрикнула: — Шинономе!.. блин. Парни начали хихикать, шептаться между собой: — Вице-капитан, вы нашли себе парня? Больше не хотите сражаться с кайдзю? — Когда свадьба, вице-капитан Синомия? Пригласите и нас погулять. Кикору смутилась, сбросила себя все лишнее в виде мягких приспособлений для отработки ударов и погрозила толпе новобранцев кулаком: — Замолчите уже! Я сейчас вам такую свадьбу организую! Шинономе не удержалась и добавила, присоединяясь к веселью: — Эй, ну он симпатичный парень! Вы бы хорошо смотрелись вместе. Наруми, который наблюдал за всем из стороны, нахмурился: — Не смешите меня, — сложил он руки на груди. — Кикору! — грозно позвал он ее по имени. — Пока не достигнешь цели — стать сильнейшей — не будешь отвлекаться на подобные вещи. На такое Кикору ничего не осталось, кроме как закатить глаза и фыркнуть. — Так вы же сами ей не позволите прыгнуть выше вас, капитан! — прозвучало из толпы, и все дружно посмеялись. Наруми смутился. — Кикору, не бойся, — вмешалась Шинономе с хитрой улыбкой, понимая, что капитан слышит каждое слово. — Я буду прикрывать тебя, пока ты бегаешь на свидания. — Мы тоже! — подхватили остальные. Кикору смеялась, смущенная и довольная одновременно. — Вице-капитан, а какие парни вам нравятся? — кто-то осмелился спросить. — Так, достаточно! — выкрикнула она, хлопая в ладоши. — Надеюсь, этой передышки было достаточно, чтобы восстановиться. А сейчас мы будем все дружно качаться за нарушение субординации, — ухмыльнулась Кикору. Другого шанса не будет. Шинономе Рин четко понимала, что сейчас подходящий момент, чтобы вызвать в капитане хоть какие-нибудь эмоции. И она была уверена, что эти эмоции дадут подсказку Кикору. — Вчерашний парень был смуглый, светловолосый и голубоглазый, еще высокий, наверное, выше капитана Наруми, — вставила Шинономе, поглядывая на слишком уж напряженного Наруми. — А это плюс, все девушки любят высоких парней. Типичный наш вариант для Кикору. Шинономе все еще следила за капитаном, который чуть отошел в сторону, делая вид, что его это не касается. — Я думал, ее тип — капитан Наруми, — с самодовольной улыбкой вставил Тачибана. — Самый сильный. Недосягаемый человек. Как раз для нашей вице-капитана. Дивизион мгновенно замолчал. Пауза. И тут Шинономе, едва сдерживая смех, шепотом произнесла: — Тачибана, да ты же гений! Ты их свел! — Заткнитесь уже, боже! — скомандовала Кикору, краснея до корней волос, и, не дожидаясь конца смеха, резко повернулась и ушла в противоположную сторону от Наруми, держа телефон плотно в руках. Наруми остался стоять, тихо усмехаясь и наблюдая, как она удаляется. Внутри что-то щелкнуло. Он ясно понял: Кикору… важна. Не просто как вице-капитан, не просто как надежный человек в дивизионе, а как кто-то, ради кого он готов переступить через привычные рамки, рискнуть и вмешаться. Он всегда считал себя спокойным, рассудительным, отрешенным. Но сейчас, видя, как она краснеет, как уверенно, хоть и смущенно, держит себя перед всей командой, он понял: ее сила и прямота… делают ее уникальной. Тренировка быстро завершилась. Дневная прошла без каких-либо происшествий. Только Кикору теперь тренировалась с новобранцами, тестируя их силу на полигоне, где собрали несколько кайдзю. Оценивала каждого нового человека. И, конечно, ребят было сложно назвать «новобранцами». Это кучка талантливых ребят, которых заметили на отборочных в другие дивизионы. Так они и оказались в сильнейшем дивизионе. Кикору посмотрела на свой плотный график, где среди бесконечных отчетов по новобранцам затесалась вечерняя тренировка с Тачибаной. Шинономе для разнообразия поставили с Наруми. Что ж, она только рада была выдохнуть. Использование костюма отнимало много сил — плечи тянуло неприятной тяжестью, а движения требовали чуть больше концентрации, чем обычно. Она не обращалась по этому поводу к медикам. Знала, что просто нужен нормальный отдых. С Наруми они практически не пересекались. Пришлось поискать его, чтобы утвердить план по тестированию новичков. Их взаимодействие вернулось в привычное русло. Только Наруми отличался: смотрел на нее внимательнее обычного. Не перебивал. Иногда задерживал взгляд дольше, чем требовала ситуация. Пытался между строк приободрить, осторожно подбирая слова — словно боялся сказать лишнее. — Вице-капитан Синомия, — услышала она свое имя, сказанное низким голосом. — А… Хасэгава-сан, — улыбнулась Кикору. Уголки губ его тоже слегка приподнялись. Он поравнялся с ней и сцепил руки за спиной, внимательным взглядом стал наблюдать за тренировкой новобранцев. Изучал и оценивал боевую мощь каждого. — В этом году никого примечательного? — спросил он. — Есть парочка интересных личностей, — в общем оповестила Кикору. — Пока не на что смотреть. Хасэгава утвердительно кивнул, сверив ее слова с основными показателями. — Как ты? — внезапно решил он поинтересоваться. — Давно мы с тобой просто не разговаривали. Кикору улыбается и говорит: — Все штатно. Скоро захвачу власть в дивизионе, — она сказала в шутку, но все равно коварно хмыкнула. Он неожиданно рассмеялся, но так по-доброму, что Кикору не смогла сдержать улыбки. — Кикору, знаю, что с ним непросто. Но спасибо, что ты рядом, — Хасэгава сказал это с той редкой, спокойной благодарностью, которую обычно выражают только тем, кому по-настоящему доверяют. — Он на таких людях держится, — добавил он после паузы. Он имел в виду Наруми. — Иначе не могло быть, — пожала она плечами. Еще какие-то время Кикору и Хасэгава поговорили, вспомнив какие-то детали, связанные с 1-м дивизионом. Взял несколько отчетов для работы и покинул ее. Она посмотрела на время. И поняла, что скоро пора на тренировку. Кикору прижала два пальца к уху и сказала всем присутствующим на тренировке: — Все отлично поработали сегодня. Тренировка окончена. В условиях приближенных к реальному бою новички хорошо справлялись. Кикору была довольна видеть стабильный прирост мощности у них. Поэтому в хорошем настроении поспешила на тренировку с Тачибаной. Тренировка с Тачибаной началась спокойно. Без зрителей, без шума — только отточенные движения и короткие команды. Они работали на скорость и реакцию, меняя дистанцию почти машинально. Их тренировку можно было сравнить с танцем. Очень красивые и четкие движения рук и корпуса создавали иллюзию подготовленного представления. Но в этом не было ни единого заготовленного движения. Просто навыки Кикору и Тачибаны в боевых искусствах были на равных. И стили были, на самом деле похожи. Словно по учебнику: слишком правильно и четко. Они не вырабатывали свой собственный подход вперемешку с базой, а использовали то, что есть. Именно поэтому в паре они стояли редко. Обычно с ним тренировался Наруми. Его подход к боевым искусствам отличался тем, что Ген мастерски умел сочетать различные боевые стили, что не давало многим просчитать его следующий шаг. И Кикору этого не доставало. Она привыкла делать так, как правильно. И Тачибана тоже. Но тренировка с Тачибаной давала возможность отточить основы, не забыть базу. Укрепить мышечную память. Однако усталость, накопленная за дни тренировок в номерном костюме, давала о себе знать. Кикору поймала себя на том, что чуть позже обычного реагирует на его выпад. Не критично. Почти незаметно. Она сжала зубы и ускорилась, не придав этому значения. А зря. Следующее движение вышло неловким. Нога скользнула на долю секунды — слишком мало, чтобы упасть, но достаточно, чтобы корпус сместился. Тачибана замахнулся. Она выставила руку рефлекторно, принимая нагрузку не так, как нужно. Щелкнуло глухо. Без резкой боли. Кикору замерла, моргнув. В пальцах появилось неприятное онемение, будто их окатили холодной водой. Она выпрямилась и сделала шаг назад. — Все нормально, — сказала сразу, раньше, чем Тачибана успел открыть рот. Но рука предательски ныла — тихо, настойчиво, как напоминание. Кикору сжала ладонь в кулак, проверяя подвижность. Движения давались, но ощущение было неправильным. Тачибана на фоне охал и ахал, создавая никому ненужную в данный момент панику. — Вице-капитан Синомия, нужен врач! Срочно! Вы вся побледнели, — затараторил он. Кикору дышит тяжело и смотрит на него, не понимая, что должна сказать. Как прекратить эту панику. — Перерыв, — коротко бросила она. — Я в мед блок загляну. Не переживай. Потом продолжим. — Вице-капитан Синомия! Какой продолжим? Вы не в состоянии продолжать тренировку. Вы не обязаны ряди меня так надрываться, — он шел рядом, смотря на то, как непоколебимо и гордо двигалась к выходу Синомия. — Я вас провожу. Она резко остановилась, развернулась к нему и сказала: — Жди тут. И не переживай. Продолжим без особой нагрузки. Немного подкорректируем технику, — недовольно сказала она, нахмурившись, и развернулась. Шаги были уверенными. Слова твердыми. Тачибана просто не смог противостоять этому уверенному взгляду. Остался стоять, как вкопанный, смотря на то, как вице-капитан Синомия отдалялась. И даже ни разу не обернулась. — Давайте хотя бы завершим на сегодня. Завтра с утра доработаем, — крикнул он вслед. — Ладно, отдыхай, — согласилась Синомия и махнула ему в знак прощания здоровой рукой. В эти минуты она чувствовала облегчение, что на сегодня все.

***

В другом зале тем временем тренировались Шинономе и Наруми в номерных костюмах. И это был другой уровень борьбы для Рин. Задеть капитана — невыполнимая задача. Его глаза видели каждое движение, намерение Шинономе. И от них невозможно было скрыться. Кикору не использовала линзы. Давала шанс, хоть и небольшой. Здесь им и не пахло. Шинономе ухмыльнулась, дерзко и бойко. Никто не говорил, что будет легко. Все же ее выносливость значительно улучшилась, благодаря тренировкам Кикору она могла стойко выдерживать каждый выпад Наруми, от которого не увернуться. С каждым движением нервы оголялись. А его спокойное и сосредоточенное лицо даже без испарины внушало чувство гордости за то, что такой человек тратит время на ту, что вся обливалась потом. Рин небрежно смахнула капли пота, что уже начинали мешать обзору. Тяжелое дыхание говорило о пределе. А дрожащие конечности готовы были тут же расслабиться и заставить свою хозяйку лечь. Наруми сканировал ее, словно видел насквозь. Так и было. — Шинономе, полегче. Сбрось темп, — корректировал он. — Я в порядке, — не согласилась Рин и ринулась в бой. Наруми с невозмутимостью статуи нанес один точный удар в область шеи, заставив ее протаранить пол. Да так, что стены задрожали. — Я сказал — сбрось, — настойчиво сказал Ген. Он вздыхает и смотрит на то, как Шинономе с недовольным лицом встает и усмехается. — Капитан, вы так и Кикору лупите на тренировках? — И в половину не так, — хмыкает он. Улыбается ей довольно и нагло, а после продолжает: — Ей достается гораздо серьезнее, чем тебе. Шинономе усмехнулась, выпрямляясь и переводя дыхание. — Ну, это заметно, — она качнула головой, словно оценивая что-то со стороны. — Результат у нее, конечно, соответствующий. Наруми довольно хмыкнул. — Меня интересует только это. Прогресс и результат. Все остальное — лишнее. Капитан самодовольно скрестил руки на груди наклонил голову на бок. Кикору действительно выросла под его началом за несколько месяцев до уровня капитана. И по сей день она продолжает наращивать мощность. Да так, что даже капитану Наруми приходится на индивидуальных тренировках заниматься в несколько раз усерднее обычного. Только лишь для того, чтобы быть естественной преградой для нее. Талант еще никто не отменял, конечно. Однако, важно учитывать и навыки преподавания. — Ага, — легко согласилась Рин, смахивая пот со лба. — Вы вообще удивительно последовательны. У вас все просто: если человек становится сильнее, значит, все правильно. Она снова встала в боевую стойку, но не спешила атаковать. Но сейчас ее атаки не были физическими. Шинономе нанесла первый словесный удар, долго смотрела на него, оценивая последствия. Его брови еле заметно нахмурились. Благодаря тому, что Наруми убрал челку с глаз, их отчетливо стало видно, как и морщинку от недовольства между бровями. — С Кикору это особенно хорошо работает, — продолжила она как бы между делом. — Она идеальный материал под такой подход. Терпеливая. Упрямая. Не ноет. Битва, чувствовала она, будет непростой. Наруми хорошо сдерживал свои чувства. Не давал ни тени эмоций проявиться на лице. — Именно, — отрезал Наруми. — Поэтому она здесь. — Угу, — протянула Шинономе. — Только вот… Она сделала шаг в сторону, разрывая дистанцию. — Вы ведь замечали, что она никогда не говорит, какой ценой дается этот результат? Наруми нахмурился. Она увидела, как его лицо буквально окаменело. Сдерживается. Ей стало интересно, что он чувствовал в этот момент. Дискомфорт от осознания того, что пытаются раскопать что-то? Или волнение за Кикору? — Это не имеет значения. — Для отчетов — нет, — пожала плечами Рин. — Там цифры. Проценты. Рост мощности, — она сделала паузу и продолжила: — А для человека — иногда имеет. Он посмотрел на нее холодно. — Шинономе… — грозно произнес Наруми. — Ты сюда на тренировку по болтовне пришла или новый костюм осваивать? Пытается уйти от темы. Избегание вообще-то не в его духе. Шинономе посчитала это хорошим знаком. — Просто волнуюсь. Кикору выглядит в последнее время не так… не так, как раньше, — задумчиво произнесла Шинономе. — Больше никто так не близок к ней, как мы с вами, капитан. Тишина оглушила Наруми сильнее любого удара. Наверное, осознание того, что Кикору может однажды сломаться, давила на него. — Ты хочешь сказать, что она не справляется? — Нет, — сразу ответила Шинономе. — Я хочу сказать, что она справляется слишком хорошо. Она усмехнулась, но в глазах не было шутки. — Такие обычно не просят помощи. Даже когда нужно. Наруми сжал челюсть. — Это ее выбор. — Конечно, — кивнула Рин. — Как и ваш — не интересоваться ничем, кроме результата. Она снова подняла руки, готовясь продолжить бой, но добавила уже тише: — Просто странно. Сегодня она выглядела так, будто результат для нее — уже не самое главное. Наруми резко поднял взгляд. — Что ты имеешь в виду? Шинономе пожала плечами. — Ничего конкретного, — снисходительно улыбнулась она. — Может, я просто слишком долго тренируюсь с ней и начинаю замечать лишнее. Молчание повисло плотное. — Перерыв, — сказал Наруми спустя секунду. — Снимай костюм. — Уже? — удивилась Рин. — Я думала, вы хотите посмотреть, дожму ли я до результата. — Я все увидел. Он отвернулся первым. Шинономе смотрела ему вслед и тихо, почти беззлобно подумала, что, если капитан начинает завершать тренировку раньше — значит, что-то все-таки пошло не по плану. И она была права. Первым делом, что сделал Наруми после того, как снял с себя номерной костюм, так это пошел искать Кикору. Он не знал, для чего она ему нужна. Зачем он хотел встретиться с ней. Но после разговора с Шинономе ему хотелось просто увидеть ее. Наверное, убедиться для себя: в порядке она или нет. В ногах не было уверенности, поэтому шел он медленно, то и дело высказывая по этому поводу сомнения в голове. Он думал, что примерно в это время Кикору должна завершить тренировку с Тачибаной. А значит, находилась в своей комнате. Но на его стук никто не отозвался. Ее там не было. Наруми озадаченно дошел до кабинета. Пусто. Решил заглянуть в тренировочный зал, и там тоже не было никого. Ноги несли его куда-то в неопределенную сторону. Сомнений в том, что все в порядке, не было. Однако, он был в растерянности. Впервые он не мог найти Кикору. Проходя мимо мед корпуса, он услышал знакомый голос, твердый и уверенный: — Со мной все в порядке. Вздох. — Синомия-сан, если так продолжится, то ничего хорошего не будет. Ты же понимаешь, что состояние твоего тела уже сигнализирует о накопившейся усталости. Скоро на ногах стоять с трудом будешь с таким бешеным графиком. Наруми не мог пошевелиться, слушая предостережения врача, которые предназначались Кикору. Молчание повисло в воздухе. Он слышал, как она застегивает форму, как скрипнула кровать. — Это неважно. Что с рукой? — спросила она. Доктор пару секунд молчит, а потом на выдохе произносит: — Растяжение связок. Легкое, но неприятное. Плюс ушиб суставной капсулы. Возможно, микроподвывих — он уже сам встал на место. Наруми облокотился о стену, засунув руки в карманы. И слушал пару секунд, как доктор клацает по клавиатуре, видимо, заполняя электронную карточку приема. Кикору молчала. И Наруми даже знал, о чем она думала. Наверняка о том, можно ли тренироваться или вступать в бой. Какие ограничения. И что будет, если нарушить предписание. — Тренироваться могу? — спрашивает она. Наруми тихо усмехается. Угадал. — Ты не будешь тренироваться в номерном костюме минимум несколько дней. — Док… — обреченно пробормотала она. — Кикору, — перебил он. — Если продолжишь нагружать руку сейчас, через неделю придешь ко мне с воспалением и потерей хвата. А вот тогда ты действительно выпадешь из графика. Наруми заглянул в кабинет и увидел, как врач потянулся к ящику и достал фиксирующий бандаж. Кикору сидела спиной к нему на кушетке, а доктор стоял полубоком и прикидывал место для бандажа. — Что делаем, — продолжил он уже деловым тоном. — Покой. Фиксация. Противовоспалительная мазь два раза в день. Никаких ударных нагрузок. Легкая разминка — можно. Если болит — немедленно прекращаешь. Все ясно? Кикору кивает и спрашивает: — Отек будет? — Небольшой. Лед сегодня вечером, минут десять. Не геройствуй. Кикору тихо вздохнула. — Капитану сообщать обязательно? Доктор хмыкнул и посмотрел на Наруми, что так и стоял в проходе. — Так он уже знает. — В смысле? — не поняла она, резко посмотрела на врача. — Когда только успели, док?! — А что, я теперь не должен ничего знать? — подал голос Наруми. Кикору почему-то вздрогнула. Не ожидала, что все это время он был здесь. — Док, с моей стороны обеспечу Кикору покой, не переживай. А ты… — Наруми тяжело вздыхает. — Подожду тебя снаружи. Он внимательным взглядом мазнул по руке Кикору и вышел из помещения. Наруми вышел в коридор и остановился у стены, сложив руки на груди. Лампочки под потолком тихо гудели. Он смотрел в одну точку, но ничего не видел. Растяжение. Ушиб. Микроподвывих. Слова врача застряли в голове, неприятно отдаваясь где-то под ребрами. Он выдохнул медленно, почти бесшумно, словно если сделать это резко — что-то внутри окончательно сорвется. Дверь за спиной скрипнула. Кикору вышла через минуту. Левая рука аккуратно зафиксирована бандажом, темная ткань плотно облегает запястье. Она остановилась, заметив его, и на секунду растерялась — этого короткого мгновения Наруми хватило, чтобы все понять. — Не стоило ждать. Док же уже сказал все, что надо, — сказала она так, будто ничего не произошло. Он медленно повернулся к ней. — В порядке? — спросил он негромко. — Да, — без колебаний. — Жить буду. Она улыбнулась — привычно, легко. Слишком легко. Наруми нахмурился, взгляд снова скользнул к ее руке. — Это не «в порядке», Кикору. — Это рабочий момент, — пожала она плечами. — Не первый и не последний. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию почти неосознанно. — Пару дней никаких тренировок, — сказал он тоном, не предполагающим возражений. — Завтра — легкая разминка. Без номерного костюма. Шинономе и Тачибана возьмут новобранцев на себя. Тебе только надо не забывать выполнять все рекомендации. Кикору подняла на него взгляд. — Ген, это… — Это приказ, — перебил он. И уже тише добавил: — И моя ответственность. Она хотела что-то сказать, но осеклась. Промолчала. Потом вздохнула. — Ладно, капитан-зануда, — проворчала она. Он заметил, что липучка на бандаже застегнута неровно — верхний ремешок чуть ослаблен, как будто док спешил или просто не придал значения. Наруми протянул руку почти рефлекторно. — Подожди. Кикору замерла, позволив ему приблизиться. Он осторожно взял ее за запястье — не за руку целиком, а чуть выше, где ткань бандажа переходила в форму. Тепло ее кожи ощущалось даже через ткань. Он молча подтянул липучку, проверяя фиксацию. Движения были медленные, аккуратные, почти бережные — совсем не те, что на тренировке. — Не геройствуй, — сказал он негромко, повторяя слова врача. — Мне нужен твой результат. Но не такой ценой. Кикору смотрела на него внимательно, не шутя и не отводя взгляда. — Ты раньше так не говорил. Он задержал пальцы на липучке чуть дольше, чем нужно, потом медленно убрал руку. — Значит, раньше был неправ. Между ними повисла тишина — плотная, но уже не неловкая. Кикору вдруг поняла, что дышит чуть медленнее обычного. — Ген… — начала она, но он покачал головой. — Потом, — сказал он. — Сейчас иди отдыхай. Я закончу с докладами и зайду к тебе вечером. Проверю, как ты. Это прозвучало не как вопрос. Кикору улыбнулась — на этот раз иначе. Тише. Мягче. — Хорошо. Она развернулась и пошла по коридору, а Наруми еще несколько секунд смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Сколько еще будет таких ситуаций, он и представить не мог. Но от одного чувствовал себя так паршиво, что и настроения не было. Но сегодня надо было поработать. Иначе если не сделать этого, Кикору в экстренном порядке будет прикрывать его. Как это обычно и было. Но в последнее время он ловил себя на мысли, что не хотел бы поступать так. Ему не хочется подставлять ее, быть для нее бременем, которое она тащит, потому что надо. Поэтому хоть и не с охотой, Ген все же приступил к обработке данных по новобранцам. Упрямо пролистывал на планшете данные за данными, делая поправки в каждом из статистических досье. Оставлял комментарий. Глаза слипались, а голова гудела, словно готова была тут же взорваться. — Черт, да их тут тьма… — прошептал он с обреченным вздохом. Бросить это дело хотелось каждый раз, как только он переходил к новому новобранцу. Все они были такими же обычными, чуть лучше, чем остальные в других дивизионах, якобы «с талантами». Но он не видел ничего особенного ни в ком из них. Если говорить о настоящих дарованиях, то это определенно он и Кикору. Раз уж на чистоту, то для Наруми — Кикору открытие. Она единственная, кто смог удивить его, помимо Сосиро. Он встал с кресла, потянулся и зевнул. Взял планшет в руки и переместился на диванчик. Снова зевнул. Пальцы сжали стилус чуть крепче, чем нужно. Он пролистал документ, отметил пару правок — автоматически, на чистом навыке. Потом прикрыл глаза, давая им немного отдохнуть. Использование костюма, повседневная беготня с отчетами, миллион тренировок сказались на организме не самым положительным образом — он просто устал. По-человечески. Но признавать этого не хотел. Тело расслабилось, а сам он уже откинулся на спинку дивана и расслабился. Давая себе установку, что через минутку вернется к планшету. Однако тело среагировало раньше разума. Плечи расслабились, а дыхание стало слишком тихим. Мысли, еще секунду назад цеплявшиеся за отчеты, рассыпались, как пепел. Голова медленно склонилась вбок. Наруми попытался выпрямиться — движение вышло вялым, запоздалым. Он тихо выругался, но слова утонули в тишине кабинета. Немного поерзал. Послышался звук — скрежет одежды о кожу дивана. Но это действие, казалось, должно было немного встряхнуть, а наоборот — заставило буквально отключиться, поскольку тело приняло удобное положение. И сопротивляться этому сил у него не было никаких. Наруми уснул. Тихо. Спокойно. Словно так и должно было быть. Ему ничего не снилось, тревога не мучала его голову. Рука, державшая планшет, лежала на бедре, а вторая покоилась на подлокотнике, иногда слегка подрагивая во сне. Он даже не услышал стук в дверь. И не увидел, как спустя время в кабинет зашла Кикору. Она сначала осторожно посмотрела, что происходит, а потом только позволила себе зайти и тихо закрыть дверь. Она переоделась в повседневную одежду. Волосы были слегка растрепаны, но не заплетены в хвостики, как обычно, а свободно лежали золотыми прядями на плечах. Увидела его и позвала, не решаясь сначала подойти: — Наруми?.. Сделала несколько шагов по направлению к нему и слегка притронулась к его плечу, смотря на него. Она смотрела слишком долго. Поймала себя на том, что рассматривает его лицо — расслабленное, без привычной насмешки и напряжения. Даже морщинка между бровями исчезла. — Он… уснул? Кикору слегка похлопала его по плечу. На это Наруми только глубоко вздохнул. Слишком глубоко. Она поняла — если сейчас не остановиться, он проснется. Кикору вздыхает. — Горе-учитель… Взгляд зацепился за планшет, что готов был в любую минуту упасть и разбудить Наруми. Поэтому Кикору аккуратно изъяла его и убрала пока на стол. Потом, медленно, помогла ему лечь — направила за плечо, придерживая голову, чтобы он не ударился о подлокотник дивана. Он что-то невнятно пробормотал, нахмурился, но не проснулся. Кикору замерла, боясь не то, что пошевелиться, но и вздохнуть лишний раз. Когда несколько секунд Наруми не подавал признаков пробуждения и все так же спал, Кикору позволила себе продолжить. Сняла с его рук перчатки, аккуратно положила рядом. Провела пальцем по его ладони, по каждой мозоли, которые делали его руки жесткими и грубыми. И отдернула руку, понимая, что это слишком. Сердце забилось чаще. Синомия дернулась и сделала пару шагов назад. Оглянулась в поисках чего-то, что могло бы послужить подушкой. И ее кофта, которую она вечно забывала в кабинете, отлично сгодилась. Она свернула ее и осторожно подложила ему под шею, заменяя подушку. Не поленилась сходить в комнату за пледом, чтобы укрыть его. Не забыла выключить свет и оставить только приглушенный свет настольной лампы. Взяла планшет со стола и разблокировала его. Она села на край дивана. Несколько секунд изучала информацию, делала какие-то пометки. Но настрой был не рабочий. В какой-то момент она просто вздохнула. Отложила планшет. И прикрыла глаза, прислушиваясь к его ровному и спокойному дыханию. Работать не хотелось, но и уйти она не могла. Не решалась. В какой-то момент Наруми шевельнулся. — …Кикору?.. Голос был хриплым, сонным, почти неузнаваемым. Она вздрогнула. — Я… здесь, — тихо сказала она. Он не открыл глаза, но его брови слегка дрогнули, будто он улыбнулся. Сознание возвращалось медленно. Первое, что он почувствовал — не холод кабинета, не жесткость дивана. Запах. Легкий, теплый, чужой и знакомый одновременно. — Пахнет… ванилью. Секунда. Осознание накрыло его резко. Наруми открыл глаза. И увидел ее — сидящую рядом, с растрепанными волосами, в повседневной одежде, с зафиксированной рукой и этим выражением спокойной заботы, от которого у него внезапно сжалось в груди. Ее зеленые глаза смотрели внимательно, пристально, словно увидели что-то необычное. — Ты… — голос хриплый, сонный. — Что ты здесь делаешь? Она посмотрела на него спокойно. Видела его сонный взгляд и растерянность. Подумала, что это выглядело довольно… мило. — Спасаю капитана от гибели под завалами отчетов по новобранцам. Кикору здоровой рукой помахала перед собой планшетом, демонстрируя «причину» ее нахождения тут. Он коротко хмыкнул и сел, опираясь локтем о диван. Движение вышло слишком резким — он сразу поморщился и потер виски. Наруми огляделся. Плед. Его перчатки аккуратно сложены. И ее кофта рядом. Он задержал взгляд на кофте на секунду дольше, чем следовало. Вот почему он чувствовал ваниль так четко. Наруми сел рядом с ней и зевнул. — Ты могла разбудить, — сказал он ровно. — Ты выглядел так, будто тебя лучше не трогать, — пожала плечами Кикору. — Да и… спал ты крепко. Он выдохнул. Посмотрел на нее. Сидит рядом, чуть боком, спина прямая, будто она здесь по делу, а не потому, что осталась. Свет лампы падал ей на лицо мягко, подчеркивая усталость под глазами. Между ними повисло странное спокойствие — не неловкое, не напряженное. Просто близкое. Слишком близкое. Наруми перевел взгляд ниже. На ее руку. Бандаж был застегнут, но одна из липучек чуть съехала — мелочь, почти незаметная. Он встал и подошел ближе. Слишком близко для кабинета. Слишком близко для «капитан — вице-капитан». — Сядь ровно, — сказал он, как на тренировке. Она подняла на него взгляд, но подчинилась. Наруми наклонился. Его пальцы не касались ее кожи — он специально держал дистанцию, ловко подцепляя край липучки, подтягивая, проверяя фиксацию. Расстояние между ними стало опасно малым. Он чувствовал ее дыхание. Слышал, как ткань формы тихо шуршит при каждом движении. Чувствовал ее тепло — даже не касаясь. — Слишком свободно, — сказал он глухо. — Так ты снова нагрузишь сустав. — Док показал мне как правильно, — ответила она тихо. — Я вижу, — коротко, словно насмешка. Он подтянул липучку еще на миллиметр. Остановился. Не потому что закончил. А потому что понял: еще шаг — и он не удержится. Наруми выпрямился и сделал шаг назад. — Завтра никаких жестких тренировок. Только разминка, — снова начал он ворчать. — Про новобранцев забудь — я разберусь, — Наруми кивнул в сторону планшета, говоря об отчетах. — Отчеты тоже на мне. Он невозмутимо присел на край стола и убрал руки в карманы, смотря на то, как она слишком ровно, словно струна, сидит. Но взгляд ее был спокойным. Кикору кивает и отводит взгляд. — Тачибана, конечно, сильный. Но не настолько, чтобы сломить тебя, — продолжил он. — Должно быть, ты перегорела. Тебе нужен отдых. Воспользуйся этой возможностью и не нагружай себя. Расслабься, твой капитан все решит. Кикору встает со своего места. Улыбнулась. По-настоящему тепло и нежно. Она стремительно приблизилась к нему, оставляя между ними небольшое расстояние. — И совещания я тоже беру на себя, так что… — продолжил он. — Ген, — перебивает она его. Здоровая рука потянулась против ее воли к его щеке. Глаза Наруми в удивлении расширяются, когда он чувствует ее прохладную ладонь на своей коже. Это было мимолетное касание. Но такое удивительное, что он на минуту забыл, где находился и что говорил. Внутри у Наруми что-то сбилось. Словно это выбило его из привычного ритма. Плечи напряженно замерли, дыхание на мгновение остановилось. Она уже убирала руку, словно только сейчас осознала, что сделала. Пальцы чуть дрогнули в воздухе, прежде чем опуститься. — ...спасибо за заботу, — неловко произносит она и отводит взгляд. Он замечает, как ее щеки краснеют. Наруми смотрел на нее несколько секунд слишком долго. Потом выдохнул — тихо, почти неслышно. Он протянул руку и осторожно взял ее за запястье, там, где начинался бандаж. Не тянул. Не притягивал. Просто сомкнул пальцы — крепко, но ровно, будто проверяя фиксацию. Тепло. Уверенно. — Не геройствуй, — сказал он низко. — Мне нужна ты в форме. Не завтра. Не «потом». Всегда. Он чуть ослабил хватку, но руку не убрал сразу. — Если что-то болит — говори, — добавил он уже тише. — Сразу. Кикору подняла на него взгляд. В груди стало странно тесно, но не больно — наоборот. Их взгляды встретились: его упрямый, ее внимательный. — Есть, капитан, — выдохнула она с легкой улыбкой. Он отпустил ее руку. Кикору делает еле заметный шаг, чтобы дать ему и себе дистанцию. Наруми неловко взъерошил волосы на затылке ладонью, прикрывая глаза. — Я провожу тебя до комнаты. Тебе надо побольше отдыхать, — сказал он и оттолкнулся от стола. Медленно прошел мимо нее и открыл дверь. Кикору несколько секунд задумчиво смотрела на него, не зная, как правильно отреагировать. Но в итоге лишь медленно кивнула. Пускай. Эта тишина и дистанция не были теперь пустыми и неловкими. Она была заполнена. Его заботой, волнением. Ее нежностью и благодарностью. Она шла позади него, смотря на его широкую спину. И чувствовала в этот момент, что никто не сможет причинить ей вреда. Наруми выглядел надежным. Непоколебимым. Сердце глухо стучало. И не только у нее. Он шел, прокручивая ощущение ее ладони на щеке. Только сейчас он понял, что хотел бы продлить этот момент. Наруми резко остановился, когда понял, что прошел ее комнату. Кикору врезается в него, ударяясь носом. — Ох, — пробубнила она от неожиданности и провела пальцами по носу. Почему-то это заставило его улыбнуться. — Я задумался. Смотрю, ты тоже. Наруми остановился возле двери ее комнаты, слегка развернувшись к ней. Они стояли близко — почти плечо к плечу, но пространство оставалось. Он посмотрел на Кикору, и в его взгляде больше не было строгости, только тихое, сосредоточенное внимание. — Ты идешь отдыхать? — спросил он ровно, без привычного ворчания. — Да, — тихо ответила Кикору, с легкой улыбкой, но она как будто колебалась. Он кивнул, и их руки случайно коснулись, когда она слегка подтянулась, чтобы пройти в комнату. Наруми не отдернул руку. Легкий контакт длился долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы оба ощутили поддержку и присутствие друг друга. Он заметил, как ее взгляд задержался на нем — спокойный, уверенный. И в этот момент он впервые понял: забота Кикору — это не просто долг или привычка, это выбор. Ее внимание к нему, даже такое крошечное и деликатное, имело значение. И что-то внутри него дало конкретный сбой: он теперь не сможет игнорировать, как она важна для него. — Не буду задерживать тебя, отдохни, Кикору, — сказал он, отводя руку, чтобы она спокойно вошла. Кикору кивнула, медленно расправляя плечи. Она на секунду посмотрела на него, и улыбка стала чуть шире, более открытая. — Спасибо, — произнесла она мягко. Он коротко кивнул в ответ, слегка улыбнувшись уголком губ. В голове крутилась мысль: я хочу, чтобы она была рядом. Это желание было сродни откровению. Когда дверь закрылась, в коридоре осталась тихая пустота. Наруми тихо вздохнул, ощущая легкую, но значимую перемену между ними. Теперь был невидимый мост доверия и заботы, который они оба понимали, но пока не называли словами.