Новый дом?

Минуты шли как часы. Очень долгие часы. Лололошка сидел на заднем сидение, смотрел в окно. Он все ещё думал над словами Джона. "Пора идти домой." Эти слова... прозвучали очень искренно? Для Лололошки такие слова были не привычными. Ощущение что все не правда. Это ложь. Лололошка снова посмотрел в окно. Огни тянулись полосами, размывались от движения машины. Мир будто уплывал прочь, и вместе с ним — всё, что было раньше. Он не знал, куда его везут. Дом? Это слово звучало слишком большим. Слишком тёплым. Такие слова обычно ломаются самыми первыми. Внутри было холодно, даже если в машине было тепло. Он сжал рукава свой кофты. Тихо. Чтобы не привлечь внимания. Как будто если он будет слишком заметным — всё сразу исчезнет. Джон сидел впереди. Руки на руле. Спокойный. Настоящий. Лололошка смотрел на его спину и думал, что она похожа на стену. Не высокую. Но такую, за которой можно спрятаться. Ему хотелось спросить: «Ты правда не отдашь меня?» Но такие вопросы слишком опасны. Если задать их вслух — можно услышать ответ, который не выдержишь. Поэтому он молчал. Машина свернула. Огни стали реже. Дорога тише. — "Мы почти приехали" — сказал Джон, не оборачиваясь. Голос был ровным, как будто это было что-то обычное. Лололошка вздрогнул. Сердце сжалось. Почти. Значит, скоро всё станет настоящим. А настоящее — самое страшное. Он прижался лбом к холодному стеклу. Закрыл глаза. Если это сон — пусть он не заканчивается никогда. Если это ложь — пусть она будет долгой. Машина немного замедлилась. И где-то внутри, очень тихо, родилось что-то новое. Не надежда — ещё слишком рано. Просто… странное ожидание? Он уснул. На некоторые время, времени прошло не долго. Машина остановилась почти без звука. Тишина стала плотной, как будто её можно было потрогать. — "Мы приехали" — сказал Джон. Лололошка открыл глаза. Перед ними был дом. Большой. Тёмный. С окнами, в которых отражались огни улицы. Он выглядел не как дом, а как что-то слишком настоящее. Слишком большое, чтобы в нём было место для него. Джон вышел первым, обошёл машину и открыл заднюю дверь. — "Можешь не спешить" — сказал он спокойно — "Мы никуда не торопимся." Лололошка медленно выбрался. Ноги на секунду подогнулись — не от сильной усталости, а от ощущения, что земля под ними теперь слишком другая. Дом был тихий. Слишком тихий. Не было криков. Не было чужих голосов. Только мягкий свет из окон. Он стоял рядом с Джоном и чувствовал себя маленьким. Не потому что был ребёнком — а потому что это место было слишком большим для его страха. Джон достал ключи. Металлический звук показался Ло громким, опасным. — "Если тебе станет не по себе… ты можешь мне сказать" — тихо произнёс Джон, не глядя на него — "Я услышу тебя." Лололошка ничего не ответил. Но не отступил. Дверь открылась. И воздух внутри был тёплым. Не больничным. Не чужим. Просто… тихим. Лололошка сделал маленький шаг вперёд. Ещё один. И в этот момент он понял, что теперь он не в коридоре, не в палате и не в машине. Он был где-то, где можно остаться. Пусть даже страшно. Дом встретил их тишиной. Не больничной. Не пустой. А такой, в которой можно дышать. Джон включил свет в прихожей. Тёплый, мягкий. Он не бил по глазам — просто существовал. — "Твоя комната… вот здесь" — сказал он спокойно, будто это было что-то самое обычное в мире. Лололошка вошёл внутрь осторожно. Комната была не большой. Кровать. Окно. Шкаф. Лампа. Ничего лишнего. Ничего страшного. Он стоял посреди комнаты, не зная, куда поставить ноги. Словно если он сделает неправильный шаг — всё испортить. Джон не торопил. Просто стоял в дверях. — "Ты можешь здесь быть" — сказал он тихо. — "Это… твоё место." Лололошка посмотрел на кровать. Потом — на окно. Потом — на Джона. Сердце всё ещё было напряжено, как струна. Но что-то в груди стало чуть тише. Он сел на край кровати. Очень медленно. Как будто проверяя: не провалится ли. Ничего не случилось. Мир не рухнул. Комната не исчезла. Джон остался стоять там же. Лололошка лёг, не снимая кофты. Свернулся, как привык. Джон выключил верхний свет, оставив только маленькую лампу. — "Я рядом," — сказал он перед тем, как закрыть дверь. — "Если что." Дверь закрылась не громко. Не как в больнице. Не как раньше. Тихо. Лололошка смотрел на потолок. И впервые за очень долгое время не чувствовал, что его вот-вот вырвут отсюда. Он не верил в «дом». Но, может быть… он мог здесь переночевать. И этого пока было достаточно.