Ложь на пороге

Звук сирены приближается все ближе, Очень громко, слишком громко. Женщина за дверью мгновенно замирает, как только слышит что этот шум к ним приближается. Но уже через секунду выражение её лица изменилось. Раздражение исчезло. Злость стёрлась. На её месте появилась маска тревоги и слёзы. Это все выглядело так, будто она ничего такого не делала сейчас. Будто она лишь жертва что забрали её ребёнка.

Но это ложь,

Очередная ложь с её стороны.

Джон открыл дверь. Лололошка в его руках вздрогнул, но не поднял головы. Только вжался сильнее — будто пытался стать невидимым, раствориться в чужом плече. Женщина на пороге мгновенно изменилась. Ещё секунду назад её лицо искажала злоба — а теперь… теперь она всхлипнула. Громко. Надрывно. Так, чтобы слышали все, кто стоит за её спиной. — "Сыночек!" — её голос дрогнул, задрожал, словно от боли. — "Солнышко мой… прости меня, они же тебя забрали у меня!" Она протянула дрожащие руки к Лололошке. — "Я же мама! Я твоя мама!" — она посмотрела на Джона угрожающе. — "Верни мне ребёнка." Лололошка вздрогнул. Плечи вновь напряглись, дыхание сбилось. Но он не обернулся к ней. Даже головы не повернул. Только лишь крепче, до побелевших костяшек вцепился в пиджак Джона. Джон шагнул назад. Один шаг. Потом второй — унося Ло с линии огня, прямо навстречу подъехавшей машине с мигалками. — "Ты не имеешь права сука!" — закричала женщина, срывая голос. — "Это моя кровь! Я рожала его! Ты… ты забрал его просто! Я напишу заявление!" Из подъехавшей машины уже выходили двое в форме. А Джон... безэмоционально посмотрел на неё, холодно. Что до костей был этот холод. — "Пиши." — ответил он холодно. — "Толком от этого? Ты понимаешь что буквально издевалась над ребёнком?" Джон тяжело вздохнул, Он пытался держать себя в руках чтобы не начать её крыть матом. Все же он держит ребёнка в руках, ребёнка, над которым годами издевались собственные родители.. — "Ты издевалась над своим же ребёнком, била, кричала..." — он замолчал, после посмотрел ей в глаза. — "А теперь хочешь его вернуть?" Женщина замерла, она смотрела на него так — будто хотела сейчас его прикончить. Она понимала как с ним обращалась... но, она хотела его вернуть чтобы государство дольше ей платили пособия — "Я сказала, верни моего ребёнка, скотина!" К этому времени к ней подходят двое мужчин в форме, Взгляды их были серьёзные, когда они узнали о ситуации что происходила. — "Отойдите от ребёнка с его опекуном. Немедленно" — "Но это мой сын! Я хочу вернуть его!" — "На данный момент ребёнок временно находится под опекой другого человека. Вы не имеете права возвращать себе ребёнка." Женщина дёрнулась вперёд, будто собираясь снова прорваться к ребёнку, но один из мужчин в форме тут же преградил ей путь. — "Вам запрещено к нему подходить, проеде с нами для дачи показаний." — "ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ!" — голос её сорвался на крик. — "Он мой сын! Он должен вернуться домой со мной!" Лололошка вздрогнул от её слов.

Дом...

Очень чужое слово от неё.

Это слово ударило сильнее любой пощёчины.

Это место должно было значить тепло для детей. Безопасность. Тихий свет в окнах. Но для Лололошки оно давно стало чем-то другим. Запахом дешёвого алкоголя. Тяжёлыми шагами за дверью. Криками среди ночи. Болью и страхом. Лололошка сжал пальто Джона, сильнее чем раньше. И Джон это сразу почувствовал, и молча прижал его к себе. — "Я..." — голос дрогнул. Пальцы на ткани судорожно сжались..— "Я не хочу с ней идти... домой"