Часть 11. Подводная лодка

Кают-компания подводной лодки (условно, учебный тренажёр на базе). Поздний вечер. Ложная тишина «подводной» обстановки — ровный гул вентиляции, мерцание индикаторов на панелях, — царила в тесном пространстве. Учения закончились, все давно разошлись. Остались только двое. Ума сидела на неудобном откидном стуле, сняв берцы и подобрав под себя ноги в толстых носках. В руках у неё был планшет, но она не смотрела на экран. Она смотрела на Бизона. Он стоял у центрального пульта, спиной к ней, вязаным чёрным свитере поверх камуфляжных штанов. Его широкие плечи были расслаблены, а голова слегка наклонена. Он методично, с каким-то почти медитативным спокойствием, протирал мягкой тканью панели управления, будто ухаживал за живым существом. Ума: (Тихо, чтобы не нарушить атмосферу) Никогда не думала, что у тебя такие… хозяйственные руки. Бизон: (Не оборачиваясь, голос спокойный, без привычной хрипотцы) На подлодке, детка, чистота — не только залог здоровья. Это залог того, что ты вынырнешь, когда нужно. Каждый контакт, каждый тумблер должен быть идеальным. Он закончил с одной панелью, перешёл к другой. Его движения были плавными, точными. Ума отложила планшет, встала и подошла к нему. Встала рядом, не касаясь, просто наблюдая за работой его рук — больших, с коротко остриженными ногтями, со шрамами на костяшках. Ума: Тебе нравится это, да? Эта… рутина. Забота о железке. Бизон: (Наконец бросает взгляд на неё, уголок губ тронут лёгкой улыбкой) Это не железка. Это дом. На время. А дом должен быть в порядке. И в нём не должно быть посторонних. — Он сделал паузу, и улыбка стала чуть шире. — Кроме специально приглашённых гостей. Он протянул ей чистую тряпицу. Бизон: Поможешь? Левая панель. Аккуратно, по диагонали. Не дави. Она взяла тряпицу, их пальцы едва коснулись. Она начала так же методично вытирать пыль с кнопок и экранов, копируя его движения. Было тихо. Только их дыхание да шуршание ткани. Бизон: (Через несколько минут, одобрительно) Не так уж плохо для «молодёжи». Видимо, в детдоме учили убираться. Ума: (Фыркнула, но беззлобно) Учили драться. А убираться… это я сама. Чтобы хоть что-то было под контролем. Он перестал протирать, повернулся к ней, облокотившись о пульт. Бизон: А теперь что под контролем? Ума: (Подумала, закончила со своей панелью и тоже облокотилась рядом) Теперь… а теперь мне нравится, что не всё. Что есть вещи, которые контролировать не хочется. Он внимательно посмотрел на неё, потом медленно провёл большим пальцем по её щеке, смахивая невидимую соринку. Бизон: Умная какая. И проницательная. Уставай с этого. Он взял её тряпицу, сложил вместе со своей, убрал в ящик. Потом потянулся куда-то за пульт и достал спрятанную, слегка помятую плитку шоколада. Бизон: (Немного смущённо) Зарядил ещё перед учениями. Забыл. Не пропадать же добру. Он разломил плитку пополам и протянул ей одну половину. Она взяла, их пальцы снова встретились. Шоколад был чуть тёплым от близости к оборудованию. Они ели молча, стоя плечом к плечу, глядя на мерцающие лампочки, будто наблюдали за звёздами в иллюминаторе. Ума: (Проглотив кусочек) Сладко. Бизон: (Кивнул, доедая свой) Ага. Только никому. А то Мура скажет, что я тебя балую. Ума: (Прислонилась головой к его плечу, осторожно, будто проверяя разрешение) А ты меня балуешь? Он не ответил сразу. Просто обнял её за плечи, притянул ближе, и его губы коснулись её волос. Бизон: (Тихо, в макушку) Нет. Я просто даю тебе то, чего тебе не хватало. Тишину. Покой. И шоколад по тайному расписанию. Она закрыла глаза, растворившись в этом моменте: в устойчивой тяжести его руки на её плече, в гуле механизмов, в сладком привкусе во рту, в абсолютной, не требующей слов безопасности. Здесь, в этом тесном «железном доме», среди кнопок и проводов, она нашла то, чего не было в больших, пустых комнатах детства — ощущение, что она на своём месте. Рядом с ним. И Бизон, глядя поверх её головы на панель, которую они только что вместе протерли, думал, что все его жизни — боевая, морская, офицерская — были лишь подготовкой к этому: к возможности просто стоять вот так в тишине, держа у своего сердца это колючее, тёплое, бесценное сокровище.