Часть 4

      Две демоницы, имена которых Наама и Иштар, присели у слухового окна кельи Эсмеральды. Было пять утра. Девушка спала. Демоницы разглядывали её бледное лицо и чёрные волосы, которые как змеи свисали с подушки, утончённые руки лежали на груди.       – Какая хорошая девочка, так и хочется сделать с ней какую-нибудь гадость, – шипела Наама.       Её подруга и начальница ей ответила:       – Так иди сюда, учить буду. Присядем к ней на шею. Вызвать в ней похоть к Клоду Фролло будет проще простого.       – Надеюсь, 5 минут нам хватит. Через 5 минут бахнет в колокол уродливый звонарь и мы исчезнем.       – Зачем уроду бахать в 5 утра? Совсем ку-ку?       – Пернатый Бернар вот-вот внушит уроду необходимость бить в колокол. Такой самодовольный, уверен, что у нас ничего не выйдет. Повторяет, что мы, демоны, не можем влиять на чувства людей. Только они, ангелы, типа способны видеть людей насквозь, мы же используем пульты управления, чтобы разобраться. Они в ней уверены, а значит никакие ангелы не спасут Эсмеральду от нас.       – Ладно, Наама. Давай наводи пульт на её голову. Вспомни, как я учила: меню – настройки – душевные – поиск воспоминаний.       Наама нажала на «Поиск воспоминаний». Пока поиск продолжался, демоницы решили немного повеселиться. Наама села девушке на шею, а Иштар внушила ей мысль, что у её головы стоит Фролло, oн надел на её шею петлю из железных цепей и тянет её с постели, тогда как Феб де Шатопер держит её за ноги.       Не до конца проснувшись, не отличая явь от сна, Эсмеральда хотела закричать, чтобы проснуться, но демоницы своим дыханием не дали ей набрать воздуха в грудь.       – Ты не любишь меня, – говорила ей Наама голосом Феба. – Ты призналась в убийстве, которого не совершала. Если бы ты любила меня, ты бы вынесла всё. Ты предала меня.       – Нет, Феб! Нет! – кричала через сон Эсмеральда и слышала непонятные женские смешки и шелест крыльев.       – Сударыня, теперь я точно вижу, что ты меня не любишь, – повторил лже-офицер.       – Делаешь успехи... – похвалила свою ученицу Иштар, теперь была её очередь играть. Она вызвала у девушки воспоминание о дне, когда её вели на казнь, когда она увидела на балконе особняка своего Феба рядом с красивой белокурой дамой.       Иштар шептала голосом Эсмеральды (девушке казался этот голос её собственным):       – Я готова умереть за него, меня держали в тюрьме, меня судили, меня пытали, я отвергла того, кто меня любил до безумия, ха-ха, на колени падал, ногти в крови, ха-ха. Я иду на казнь, предпочитаю смерть, лишь бы сохранить верность неверному возлюбленному. Кто я? Феб не меня помнит. У него невеста.       Демоницы на миг улетели к окну – они услышали, что девушка мысленно прочитала в голове «Отче наш». Решив, что у её лба летает комар, Эсмеральда больно хлопнула сама себя нему.       – Что за мысли я себе позволяю? Белокурая дама – это его сестра.       Иштар вернулась к ней, она повторяла 6 раз одно и то же:       – Феб всё это время был счастлив. Он даже не думал меня спасать. У него невеста... невеста!.. Ха-ха.       Наама вызвала в ней воспоминание, как Феб смеясь удрал от неё, когда она просто помахала ему рукой, увидев его на улице. Демоницы одновременно орали разные тексты голосом Эсмеральды:       – Он не хотел, чтобы нас видели вместе. Со мной быть стыдно. Боялся, что его невесте донесут. Oна – настоящая женщина, а я – нет.       – А я сохраню верность неверному! Ха-ха! Надо было не гнать священника, когда он залез вчера ночью ко мне в постель.       Эсмеральда проснулась и села на кровати. Она вцепилась руками в свои волосы.       – Что это за мысли? Это не мои мысли. Нельзя сомневаться в любви Феба ко мне. Священник – чорт.       Демоницы не унимались.       – Я сохраню верность неверному. У него невеста новая, которой он показывал, как повесят предыдущую.       Они желали вызвать в цыганке злость и ярость, чтобы от этих злых чувств она свернула на дьявольский путь.       Эсмеральда снова упала на постель и заплакала. Да, до неё дошло, что белокурая дама – не сестра Феба, а его богатая невеста.       – О, если он забыл меня, значит я тем более должна умереть. Если он никогда не любил меня, я не имею права жить.       У демониц отвалились челюсти. Наама гаркнула полная отвращения:       – Да она действительно святая! Я буду жарить её в аду собственными руками. Ты у меня западёшь на священника так, что от связи с ним ты при жизни будешь завидовать мёртвым или я не я!        Эсмеральда продолжала, улыбаясь сквозь слёзы:       – Иногда он будет вспоминать обо мне, той, что танцевала на паперти, о той, что умерла с его именем на губах. Он будет вспоминать обо мне намного чаще, чем бы это понравилось белокурой даме.       Иштар наставнически сказала Нааме:       – Никакой она не ангелочек. Брешь найдена. Фанатичная гордыня, как мы любим. Умереть и остаться красавицей в воспоминаниях – её тщеславию дань. Ха-ха-ха-ха, она хочет, чтобы запомнили её красивую театральную смерть.       Демоницы захохотали и продолжили свой театр голосом девушки.       – Мои глаза гниют... а он у ног невесты... мою повешенную голову клюют вороны... дети смеются над трупом... зато все знают, что я честная девушка, без вины удавленная. И Феб знает. Моё имя забывают на следующий день. Так Господь награждает хороших девушек – бросает их на произвол судьбы. Отрекись от Бога, что он тебе дал? Кому и когда я в этой жизни причиняла зло? Надо было пойти с демоном-священником. Ха-ха-ха.       – Я храню верность неверному. Я дам себя казнить. Это лучше, чем быть с человеком, который любит меня.       – Все прохожие видят, что обоссанная повешенная уродина, чьи глаза жрут птицы, – честная девушка, верная чужому мужу, который забыл, кто она...       – ХВАТИТ!!!!! – Эсмеральда подскочила с постели, порвала своё одеяло, разбила глиняную вазу, разбила хрустальную вазу. Она металась по комнате, как затворница Роландовой башни, глаза её стали немного безумными.       – Я отвергла священника не для того, чтобы сохранить верность неверному, а потому что я была верна себе!..       Мысли-демоницы отвечали:       – А для чего?       – Какая мне с этого корысть?       – Что мне Господь дал за верность самой себе? Распутниц обожествляют и в этом мире, и в загробном.       В келью прокрался Квазимодо, он принёс хлеб и колбасу. Демоницы ухмыльнулись, поняв, что этот придурок забыл бахнуть в колокол и поэтому они всё ещё были здесь.       – Вам плохо? – спросил горбатый у цыганки.       – Квазимодо, принеси вина!       – Вина?       – Вина нет? Неси пиво! Неси брагу, неси мутняк! Что нибудь, мой друг. Меня пытают собственные мысли. Я не могу их прогнать. Только если я выпью, мои мысли уйдут.       Горбун достал из кармана бутылку с вином.       – Не хотел себя выдавать. Своё всегда ношу с собой.       Урод налил в два стакана красного вина. Эсмеральда выпила натощак и её (как она думала) мысли поутихли. Она заела колбасой.       – Тост за тебя! – сказала девушка и они с горбуном чокнулись.       – Я уже стал красивее?       Она захохотала.       Иштар посмотрела на Квазимодо и заговорила его голосом:       – Я урод, я ничтожество, как я посмел даже шутя её спрашивать? Меня здесь быть не должно.       Он заревел и убрался. Цыганка пожала плечами и осталась пить сама.       Демоницы утихли, решив вернуться в другое время, лучше разработав тактику развращения чистого девичьего ума.       На улице их встретил ангел.       – Издали я за вами наблюдал. Лучше не старайтесь. Признайте свой проигрыш и откажитесь от игры, которую проиграете.       Наама оскалила зубы.       – Отвяжись. Не путайся у нас под ногами.       – Я даже не вмешивался в вашу работу, а если б я вмешался, вы бы плакали. Думаете, что нашли в её душе брешь, через которую можете диктовать ей свои феминные идеи? Максимальный урон, который вы ей нанесли – это похмелье. После него у неё будет три дня болеть голова, но она – хорошая девушка. Она забудет всё, что вы ей нашептали. Эсмеральда верна Господу и за это умрёт молодой и отправится в рай. Она никогда не будет вашей.       – Хочешь поспорить? – спросила Иштар.       – Иштар, это ниже моего достоинства. Я уверен в своей победе.       – На твоём месте я бы не была так уверена.       – Твоё место в дерьме болот. Тысячи лет назад тебя считали великой богиней, а ты и тогда была ни на что не способной демоницей. Откажись от дела. Неудача опозорит тебя ещё сильнее.       – Пошёл вон, пернатый задрот! Бернар засмеялся.       – Лишнее доказательство, что женщин-богинь не существует и никогда не существовало.       И он растворился в воздухе.