Часть 1

Вечер в Ланиспорте был не тих, свет зажёгся в лампах, мягко освещая путь людям. Кабаки и бордели одного из самых богатых городов Вестероса были наполнены до отказа. В большинстве своём мужчины кушали и пили дешёвый алкоголь, отмечая очередной закат и приветствуя ночь. В этом же городе был район, в котором проживали ремесленники. На отшибе района находилась одна из серых, маленьких и невзрачных кузнечных. — Вельгельм, ты закончил моё поручение? Человек, к которому обратились, представлял собой мальчишку, точнее юношу лет 14–15, уже считавшемся мужчиной по меркам этого мира. Он был невысок, лёгкая худоба отличала его от других юнош его возраста. Светло-каштановые волосы были ему по плечо, уже изрядно вспотевшие от жара. Вельгельм обернулся в сторону, откуда донеслись слова, его тёмно-зелёные, почти болотного цвета глаза зацепились за знакомую фигуру. — Да, конечно, учитель. Фигура человека, освещённая искрами, представляла собой человека со светло-рыжими волосами и с такой же обросшей бородой этого же оттенка. Мужчина, а по-другому сказать нельзя, был упитанным, коренастым, плечи его были широкими, толстая мускулистая рука была обвита венами, так же его выпирающая грудь не мог не заметить только слепой. Голубые глаза его были полны ожидания, судя по всему, так называемому учителю было не меньше 40 и не больше 35–37 лет. — Вуд сказал, что качественный металл будет привезён завтра в порт, откуда он будет доставлен до нашего порога. — Хорошо. Я же просил тебя называть меня просто Робертом, не так ли? — Да, я помню, не напоминай мне об этом. Младший из них отмахнулся от его просьбы, как от надоедливой мухи, и продолжил работать с металлом. Юноша, что продолжал работу, хоть он и косвенно не отличался силой, но разгорячённый докрасна металл гнулся под силой его молота и рук. — Вельгельм, давай закончи заказ, а после на боковую. — Хорошо, учитель. В последний месяц заказы увеличились, так как король Запада и Простора решили объединить силы против чужестранных захватчиков. Судя по слухам, ходящим по Ланиспорту, их было трое: Эйгон, Висенья и Рейнис Таргариены. Каждый из этих представителей старого рода из Валирии обладал драконом. Чудовища, что могли летать и выдыхать жгучее пламя. Сказки и легенды, что обернулись реальностью, — драконы. И самое ошеломляющее — эти трое могли управлять этими существами, будто лошадьми, по своей воле. Звучало это как слова и песни безумного барда или набожного безумца. Но факты говорили об обратном. Эти полубоги смогли победить ужасного Харрена Хоара Чёрного, самого ужасного из семерки королей Вестероса, прервав его род в течение одной ночи. Об этом ходили ужасные слухи, будто бы крики сгоревших заживо людей всё ещё разносились по залам чёрного замка, а души наследников Чёрного Харрена ходили по замку. Это место уже приобрело дурную репутацию, а в народе его нарекли не иначе как проклятый замок. Так же всадники взяли силой и Штормовые земли, убив прошлого короля Аргелака Дюрандона Надменного. Говорили, что битва, названная Последним Штормом, была жестокой и кровавой. После смерти Аргелака его дочь Аргелла вышла замуж за Ориса Баратеона. Два из семи королевств были захвачены менее чем за два месяца. Эти обстоятельства и заставили двух королей объединиться против захватчиков. Желая укрепить собственную армию насколько это возможно, лорд Лорен решил занять работой всех кузнецов, а точнее — ковать оружие и броню. В основном это была кольчуга среднего и паршивого качества. Некоторые рыцари побогаче могли доплатить и получить латы, но это было исключение, чем правило. Работы было много, но и платили им с учителем достойно. По его подсчётам, через месяц-другой они смогли бы себе позволить расширить кузницу. Но то были перспективы, а сейчас ему надо закончить последний заказ на сегодня и, как сказал его дорогой учитель Роберт, на боковую. - 2 год до Завоевания Эйгона Речные земли, Риверан Эдмин Талли, наследник Риверана, а и с недавних пор и лорд Речных земель, сидел и праздновал со всеми победу при Харенхолле, зал его родного замка был полон гостей, но главные из них были двое: Эйгон и Висенья Таргариены. Выжившие потомки Валирии напрягали Эдмина. Эти двое, хоть и были одной семьёй, но явно недолюбливали друг друга. Нет, это не было так заметно, чтобы рядовой человек заметил это, но уже ставший верховным лордом мог сказать это однозначно: будущий король и принцесса не ладили. Заметил он это не только потому, что обладал острым, как клинок Блжкфайра, умом, но и потому, что разногласия в семье также не были чужды ему. Разлад между ними не ощущался раньше так остро, так как будущие планы на завоевание и, соответственно, военную кампанию были составлены довольно точно и быстро. Безусловно, эти двое знали, как воевать, обе великие военачальники и полководцы. В основном идеи принадлежали самому Эйгону, а Висенья быстро дополняла их, опираясь на свои знания насчёт ресурсов, которыми они обладали, и логистики, которую придётся налаживать. Их тандем как военных людей был действительно органичен, однако, насколько понял сам Эдмин, за границами военных советов эти двое не были способны разговаривать друг с другом. Сам лорд Речных земель надеялся на скорейшее присоединение третьей головы дракона, что было на чёрном поле, как и гласил их семейный герб. Рейнис Таргариен, судя по опыту лорда, была чертовски хороша не только на вид. Эта женщина была поистине прекрасной леди, и он не сомневался, что она также будет великой королевой, когда придёт время. Жена Эйгона обладала даром успокоить всё своё окружение, Эдмин не раз видел: Рейнис успокаивала как Висенью, так и Эйгона. Увы, её отсутствие усложнило ему жизнь и задачу, перед ним стоящую. Так как верховный лорд сидел по левую руку от короля, его слова, обращённые к собеседнику, были бы прекрасно слышны. — Ваша Милость, мои разведчики и шпионы сообщают о резком повышении активной подготовки к боям на Западе и Просторе, говорят, что покупка и обработка металла резко выросли, особенно в Ланиспорте. Опять же, по словам моих людей, все кузнецы от мала до велика без исключения начали свою работу. Первая реакция последовала не от Эйгона, как он сам надеялся, а от Висеньи: — И что ты хотел этим сказать? Эдмин не вздрогнул, по крайней мере он надеялся, что это не так: — Боюсь, до окончания этой луны армии двух королей будут готовы к бою. На эту реплику он наконец получил ответ от короля: — Звучит неприятно, и сколько их соберётся под общими знаменами? — По подсчётам, 55000 людей, мой король. На это Эйгон нахмурился, но после мгновения задал уже вопрос сестре: — Сколькими людьми мы располагаем? — Около 21000 тысяч, — ответила женщина. — Однако не волнуйся, думаю, остальное мы компенсируем Балерионом, Мераксес и Вхагар. В конце концов, от количества воинов и их лат, доспехов и ружья ничего не зависит, когда всё это столкнётся с жгучим пламенем драконов. Слова Висеньи Таргариен были уверенными и жёсткими, с ощутимым оттенком гордости и высокомерия. По правде говоря, Эдмин мог довериться словам принцессы. Перед его разумом вспыхнула картина, объятая пламенем Чёрного Ужаса, — такой же ужасающий Харенхолл. У лорда не было сомнений в силе драконов, в конце концов, замок, что принадлежал Харренну Хоару, был по-настоящему неприступен. «Миллионное войско пришло бы к стенам замка, и миллионное войско ушло бы ни с чем», — подумал он. И всё же он пал, добавил он в конце. Что же, волноваться не стоит, ему необходимо лишь делать, что велено, а после окончания войны он станет управлять землями, что дал ему его король. Спустя полтора лунных оборота Западные земли, Утёс Кастерли, Ланиспорт Один из главных городов Вестероса, Ланиспорт, ещё месяц назад выглядевший как полный жизни муравейник, стал тих. Тишина эта была напряжённой, жители, что незадолго до этого веселились после тяжёлой дневной рутины, не выходили. Огни города не сияли и не радовали глаз ярким пламенем, уже который день не видали огнива. Город стал серым и тёмным, жители сидели в домах, молясь о жизни, если не своей, то за жизни своих детей. А бездомные шныряли по переулкам, как испуганные крысы. Страх этот был вызван поражением в битве, прошло всего 3 дня с тех пор, как огонь драконов на Пламенном поле затих. Вести быстро распространились, окатив весь Запад за дни от Крейкхола до Виндхола. Побеждённая армия, хотя скорее то, что от неё осталось, всё ещё не вернулась, причина всё ещё не была ясна. В той же кузнице Атмосфера внутри кузницы была весьма тихой, хотя назвать её напряжённой нельзя. Скорее она была фатальной и траурной. В этой самой кузнице, что служила им также домом, а соответственно и ночлегом, была совсем уж небольшая кухня, где сидели двое жильцов. Ученик и учитель. Роберт и Вельгельм сидели за столом, потребляя ужин. — Учитель, как вы можете быть настолько расточительными? Голос, что принадлежал низкому из пары, был обречён и отчаян. — Слушай, мальчишка, мой дом — моя территория, мои правила. Голос рыжего Роберта был несколько невнятным, так как помимо обычного ужина на столе стоял крепкий алкоголь. — Не всё равно ли? Так или иначе нам крышка. Когда придут, а точнее прилетят эти захватчики, приедут, а точнее прилетят на ящерах-переростках, которые к тому же выдыхают огонь, из нас сделают второй Харенхолл, а мы станем призраками. На эти пронизанные страхом и, что парадоксально, небрежностью слова юноша пожал плечами. — Может, вы и правы, но Штормовой Предел не стал кладбищем для пепелища, не так ли? Старый кузнец не промедлил с ответом на умозаключение ученика. — Ха, так это потому, что девка Надменного Аргилака стала его невестой, а вскоре станет и женой. Слышал, её же люди схватили, связали и преподнесли её на блюдечке, как зажаренного хорошего оленя. Роберт расхохотался, но после минуты стушевался. — Дочки Верховных Лордов никогда не бывают уродливыми, видимо, она очаровала брата ублюдка этого валирийского царья. Что до нас с тобой, в наших землях есть женщины и покраше, чем девка-кура Дюррандона, но мужчин, которых могли бы очаровать дочки знатных лордов, нету. — Валирийцы не смешиваются с низшими, — выплюнул старший. Лицо Вельгельма посерело от слов Роберта, но он не стал возражать. — Учитель, мы могли бы сбежать отсюда. Голос юноши был глух и тих. — Тарбекхолл либо Кастамере были бы неплохим домом, но, несмотря на предложение, Вельгельм знал, что ответ Роберта будет неизменным. — Мальчик, ты ведь знаешь, я лучше добровольно стану пеплом, чем покину эту кузницу. И Вельгельм точно знал, что рыжий мужчина не стал бы покидать свой дом, но всё же он хотел понадеяться. Что до него, кузница была его домом вот уже долгих семь лет, его домом. Он слабо представлял себе, как смог бы жить без этого места и человека, который его приютил, но страх смерти сжимал его горло, а спазмы скрутили его живот так сильно, что он был готов опорожнить желудок. Мужество, которым он не обладал по определению, заставило бы его не дрогнуть, но, увы, его невысокое и хрупкое на вид тело пробила мелкая дрожь. Ещё юнец, молокосос, как подумал Роберт, стиснул зубы, заставив себя стоять силой. — Вельгельм, я всегда знал, что ты не стал бы оставаться здесь навечно. В конце концов, я помню, как ты, тощий мальчуган, пытался меня учить, а когда из этого ничего не вышло, ты читал мне о разных землях Семи Королевств. Ты был поистине мечтательным. С тех времён я знал, что мне придётся тебя отпустить. Чтение, — подумал Вельгельм, — это один из немногих навыков, за которые он был благодарен отцу. Отец... Это слово отдавало ядовитой горечью. Мальчик лишь взглотнул и выдохнул. — Жаль, что это время пришло. Слова Роберта были смиренными, а Вельгельм почувствовал, как из его лёгких пропал воздух. По правде говоря, кузнец был единственным, что Вельгельм осмелился бы назвать семьёй. Его сердце пропустило удар. Рыжебородый поднял на мальчика решительный взгляд. От этого сердце мальчика успокоилось, и решимость учителя заставила его ожесточить сердце и откинуть чувства. Кузнец поднялся на ноги, пошатываясь из-за перебора с алкоголем, и побрёл в сторону. Он остановился около тумбы, открыл её и достал увесистый мешок, кинув его в сторону ученика. Ученик, поймав мешок, открыл его. Глаза Вельгельма расширились: в мешке были монеты, по меньшей мере пятьдесят золотых драконов. — Это ведь деньги за ремонт кузничной. — Вельгельм не вопрошал, а утверждал. Он уже протягивал мешок обратно, но Роберт поднял руку, велев тому остановиться. — Если я сгорю, от этих денег не будет прока, а если выживу, то заработаю ещё. В твоём положении эти золотые нужнее тебе, чем мне. Ты ведь давно подготовился, не так ли? Ученик на вопрос кивнул. — Ну тогда иди, — велел он. Вельгельм зашёл в свою комнату. Она была совсем крохотной: постель и тумбы — вот и всё, что стояло в комнате. Юноша пригнулся и достал из-под постели дорожный мешок. В нём были еда, вода и немного денег, честно скопленных им. Перекинув мешок через спину, он открыл тумбу. Первым он достал небольшой добротный кинжал. Кинжал был явно необычным: над ним работали явные мастера кузнечного дела. Сталь была гладкой, как отполированное серебро, по её длине шли красивые узоры, на правой стороне клинка был изображён рычащий лев, левую же сторону украшала фраза: «Услышь мой рёв» — официальный девиз дома House Lannister. Голова рукояти была украшена львом. Мама говорила, что это последний подарок отца. Притянув кинжал к поясу, он нащупал ещё одну вещь — потрёпанный плащ. Края его были разорваны, а некоторые места заштопаны, давая понять, что вещь видела и лучшие времена. Вельгельм накинул на себя одежду и вышел из комнаты. На пороге стоял и ждал его учитель Роберт. Он тихо подошёл к мужчине. Они без слов обнялись. — Помни, если решишь вернуться, эти двери всегда открыты для тебя. Кивок Вельгельма был ему ответом. Выходя, юноша накинул капюшон и тихой поступью пошёл в сторону ворот города в глухой тишине и чернеющей темноте города. Тот казался призраком Неведомого.