Открытый финал

Выпуск прошёл спокойно. Слишком спокойно, по мнению Мидории. Слишком обычно, по мнению Бакуго. И слишком… завершённо, по мнению Айзавы. Класс 1-А стоял на сцене, получая дипломы. Смех, аплодисменты, неловкие поклоны, слёзы родителей. Всё было живым, шумным, неровным. Мир не сглаживался. Свет не мерцал. Звуки не запаздывали. Никаких глитчей. Никаких теней. Никакого Закулисья. Айзава Шота наблюдал за ними с привычной усталой серьёзностью. Его ученики выросли. Сильные. Упрямые. Живые. И абсолютно настоящие. После церемонии Мидория подошёл к нему. — Сенсей… — он замялся, — вы больше ничего не чувствуете? Айзава посмотрел на него. Моргнул. Обычно. Без усилия. — Нет, Мидория, — спокойно ответил он. — Всё закончилось. И он действительно так думал. Прошли месяцы. Бакуго уже стажировался как полноценный герой, громкий и неуправляемый, как всегда. Мидория учился дальше, анализируя мир с прежним энтузиазмом, но без ощущения чужого присутствия. Они иногда встречались, вспоминали тот странный период и сходились в одном: это было испытание, которое они прошли. ЮЭЙ тоже жила дальше. Юэй принимала новых учеников. Новые лица. Новые причуды. Новый хаос. И однажды весной Айзава получил назначение на новый первый курс. Он вошёл в класс до прихода учеников. Пустые парты. Чистая доска. Запах свежей краски. Ничего необычного. Он сел за стол, открыл журнал и начал просматривать список. Обычные имена. Незнакомые фамилии. Будущие проблемы. Он механически провёл пальцем по строкам. И замер. Одна фамилия в списке была аккуратно зачёркнута. Тонкой, ровной линией. Не грубо. Не хаотично. А так, будто это сделали заранее. Айзава нахмурился. Он пролистал назад. Проверил обложку. Дату печати. Печать академии. Журнал был новым. Совершенно новым. Имя не было вырвано. Не вымарано. Не исправлено. Оно просто… уже было зачёркнуто. Он попытался прочитать его. И понял, что не может вспомнить, как оно звучит. Буквы видны. Фамилия читается. Но в голове — пустота. Как будто память не закрепляет информацию. Айзава медленно закрыл журнал. Сердце билось ровно. Слишком ровно. Дверь класса открылась, и внутрь начали заходить первокурсники: шумные, нервные, живые. Один из них остановился на пороге. — Эм… сенсей? — неуверенно спросил мальчик. — У меня странное чувство, будто я забыл кое-что важное. Айзава посмотрел на него. И на долю секунды почувствовал то самое старое, почти забытое ощущение. Не глитч. Не рябь. Просто лёгкое смещение. — Садись, — спокойно сказал он. Мальчик кивнул и занял место. Айзава снова открыл журнал. Имя всё ещё было зачёркнуто. Он перевёл взгляд на класс. Все места заняты. Все ученики присутствуют. Никто не выглядит лишним. И всё же одна парта у окна казалась… чуть более пустой, чем должна быть. Не физически. А концептуально. Он закрыл журнал резче, чем хотел. Никаких теней в отражениях. Никаких складок в воздухе. Никаких чёрных зеркал в глазах. Мир оставался стабильным. Слишком стабильным. Айзава медленно вдохнул. — Перекличка, — сказал он. Ученики по очереди отвечали: — Здесь. — Здесь. — Здесь. Когда очередь дошла до зачёркнутого имени, он сделал паузу. Он не произнёс его вслух. Но внутри головы словно возникло тихое ожидание ответа. Тишина. Никто не ответил. И никто не заметил паузы. Айзава медленно продолжил дальше. Перекличка завершилась. — Добро пожаловать в ЮЭЙ, — сказал он ровно.