Убить или быть убитым.

Убить или быть убитым. Иногда мне становится так невыносимо, даже от собственных мыслей, что я вытворяю всякого рода вещи. Поначалу, вроде, придерживаюсь собственных принципов, но жизнь не даёт мне придерживаться их до конца. Или же я мог бы это назвать нехваткой силы духа. Можно копаться в себе бесконечно, только вот каких-либо плодов взрастить не получится. По крайней мере в моём случае. Рука до сих пор побаливает, хотя она надёжно закреплена гипсом и бинтами. Но по большей части заметно пульсирует резью другая рука ― здоровая. У меня уже нет сил прокручивать в голове мораль или вопрос, как бы стоило поступить на самом деле. Это выматывает больше, чем сама задача. Я так или иначе обязан это делать. И мне стоило бы стать хладнокровнее.   ― Как дело обстояло в этот раз? Я смотрю, всё обошлось без серьёзных повреждений.  Рядом послышался женский голос, который вызволил меня из раздумий. Я повернул голову в её сторону. Ада Вонг, известная своей находчивостью, скрытостью и загадочностью. Каждый раз мне хотелось насмешливо хмыкать от видимых различий между образом, который ей придумали, и реальностью. Не спорю, это амплуа ей определённо подходит, ведь всё же в итоге немногие знают её настоящую. Даже я знаю не всё. На несколько секунд я задержал на ней взгляд, внимательно наблюдая как табачный дым клубится из её рта. Но она сочла моё молчание нежеланием говорить, поэтому, когда Ада вновь обратилась ко мне, я уже сморгнул лёгкий дурман. ― Краузер бы гордился тобой.  От этого привычного упоминания мне захотелось громко и удручённо простонать. Она безнадёжна. Я уже даже не стал углубляться в детали, говоря, что никакой гордости бы и в помине не было.  ― Брось это. Завязывай упоминать его при любом удобном случае.   Несмотря на мой мрачный вид и серьёзное выражение лица, она мне улыбнулась. Это была её фирменная ― и моя любимая ― довольная, но в то же время уставшая, улыбка. Я в миг испытал неловкость. Ей богу, как влюбленный школьник. Вовремя нашёлся повод, чтобы скрыть мои непроизвольные чувства. Я полез в карман брюк и достал портсигар. Курю редко и всегда после«особенных» случаев. Сигарета пустила дым, а когда я бросил на неё быстрый взгляд, успел заметить запёкшиеся капли крови на своём рукаве. К слову, она была не моей. И в глубине души я ощутил лёгкое отвращение.  Я не знаю, что больнее по мне ударяло, ― моё положение дел или равнодушие со стороны Ады. Вероятно, при других своих коллегах я могу выглядеть весьма очарованным и не видящим очевидное. Но я вижу даже больше. Между нами огромная пропасть. Она ведёт игру своими привычными способами, хотя при этом я не могу разгадать её желания. Наши сдержанные улыбки, хвалебные хлопки по плечу после окончания миссий и исключительно рабочие разговоры мне осточертели. Только вот, как бы я не пытался, у меня не выходит пробраться сквозь туман и зыбучие пески. Я тону в своих попытках, словно в тинистом густом болоте. И каждый раз, наступая на те же грабли, я жалею, хоть и отчаянно продолжаю бороться.  Как-то раз, когда мы возвращались на вертолёте с задания, у нас смог завязаться разговор. Она отчасти раскрыла мне свои переживания, а я искренне поддержал её. После мы… Я поцеловал её. Не смог сдержаться. А Ада ответила на поцелуй. Вот тогда она подожгла во мне надежду вновь, но сама же её впоследствии и потушила. Я чувствую себя использованным всякий раз после наших встреч. Это мало, что меняет, ведь мне следовало бы наконец пересмотреть свои чувства и идти дальше. Я давно знаком с Адой, и на самом деле моя любовь к ней постепенно перерастает в привязанность. Хочется подметить ― нездоровую привязанность. В то же время я понимаю, что по большей части это лишь попытка воссоединиться с тем менее тягостным прошлым. Ада была со мной ещё до катастрофы в Раккун-сити. Мы проходили через множество интересных моментов. Тогда мы ещё были юны... Впрочем, я опять увлёкся.  Мы просидели с Адой на собственных обломках. Вернее, на обычном поваленном дереве. Ирония заключалась в том, что сейчас мы выглядели, как уставшие от обычной работы взрослые, а не как воины, не побоюсь этого слова, прошедшие апокалипсис и войны и до сих пор борющиеся за свою жизнь. Я искоса поглядывал на свою напарницу, которая была более заинтересована своими мыслями, чем мной или чем-либо ещё. Сигарета уже потухла, а я практически её не покурил. И будто прочитав мои мысли, Ада встала и повернулась ко мне.   ― Надеюсь, в следующий раз ты будешь ко мне более дружелюбен, Леон. Я была бы не прочь ещё раз поглядеть на тебя в действии. ― Ада смерила меня недолгим взглядом и, подмигнув на прощание, грациозно удалилась. В воздухе повисла недосказанность. Её расслабленное лицо выражало это, и мне стало как-то напряжно. Я смиренно выдохнул, провожая её взглядом. Во мне возникло желание пойти следом, пригласить на прогулку или посидеть в кафе. Но я остался на месте. Ада не была разговорчива, к тому же у нас не было общих тем, помимо моей несносной любви к ней. Я провалился бы с треском в любом случае ― если бы ступил на этот путь сейчас или если бы получил отказ от Ады в дальнейшем. Я снова понял, что зависим от неё. Но я, как полный дурак, буду ждать, когда она вновь пронзит стрелой моё сердце, оставив чувства постепенно превращаться в пепел.