Часть 2

Машина мчалась по ночной трассе, как тень, растворяющаяся в темноте. Мощный двигатель ревел, а колеса бесшумно скользили по асфальту, оставляя за собой лишь легкий шлейф пыли. Ветер свистел в открытых окнах, проникая внутрь, как будто сам воздух стремился узнать, куда они направляются. Улица была пустынной, фонари освещали лишь отдельные участки дороги, создавая иллюзию света в бескрайних тенях. Внутри машины царило напряжение. Андрес сидел на заднем сиденье, его лицо было бледным, но он старался сохранять спокойствие. Ленс и Мартин обменивались взглядами, полными тревоги, но ни один из них не произнес ни слова. Их молчание было тяжелым, словно предвещало бурю. Каждый из них понимал, что время на исходе, и каждая секунда могла стать решающей. Вдруг вдалеке показался двухэтажный дом. Силуэт особняка вырисовывался на фоне ночного неба, и вскоре ворота распахнулись с тихим щелчком, словно приглашая их войти. Мартин увеличил скорость, и машина плавно заехала на территорию виллы. Они проехали мимо ухоженной парковки и остановились прямо у входа в дом. Ленс вышла из машины и замерла на мгновение, пораженная красотой здания. Перед ней предстал изысканный особняк в средиземноморском стиле, который воплощал дух испанской провинции. Его фасад был выполнен из натурального камня, придающего строению благородную текстуру и ощущение древности. Крыша покрыта традиционной черепицей тёплых, землистых оттенков, гармонично вписывающейся в окружающий ландшафт. Перед домом раскинулся ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустарниками и цветами, благоухающими в ночном воздухе. Оторвавшись от слишком долгого созерцания, Ленс вновь вернула своему лицу серьёзное выражение. Мартин уже успел помочь Андресу выйти и поддерживал его под локоть, ведя к входу в особняк. Ленс следовала за ними, ощущая нарастающее беспокойство. Внутри дома их встретила большая гостиная с дорогим интерьером. Просторное помещение было наполнено мягким светом, исходящим от хрустальных люстр. Большой диван с мягкими подушками занимал центральное место, а вокруг него стояли кресла и журнальный столик из дорогого дерева. Стены были украшены картинами известных художников, а пол был выложен из натурального дерева. Мартин помог опуститься Андресу на диван, его лицо исказилось от боли. — В нем две пули. Надо вытащить, — сказал Мартин с холодной решимостью. — Надо было ехать в больницу или по крайней мере вызвать врача. Свинец, слишком долго находящийся в мягких тканях, вызывает заражение крови,— резко ответила Ленс, уже направляясь на кухню, чтобы вымыть руки. — Одна в плече, вторая под печенью, — продолжал Мартин, словно не слышал её слов. — Сам вытащить не смогу. — Кровотечение сильное? — спросила Ленс, вытирая руки и возвращаясь к ним. — Нет… не совсем, — слегка запинаясь, ответил Мартин. — Не думаю, что артерия задета. — Давай думать сейчас буду я,— резко отозвалась Ленс, подходя к мужчинам. — Я зажму раны, а ты иди доставай инструменты. Она была уверена, что мужчины не первый раз попадают в подобные ситуации и у них должен быть полный арсенал медицинских инструментов. Спустя несколько минут Мартин вернулся с чемоданом медицинских инструментов. — Виски есть? — проверяя наличие всех инструментов, спросила Ленс. — Слева от тебя,— буркнул Андрес, откинувшись головой на спинку дивана. Быстро складывая все инструменты обратно в чемодан, Ленс выудила из бара первую попавшуюся бутылку виски. — Спасибо, что поехала с нами,— произнес Андрес, бросая пристальный взгляд на девушку. Ленс старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись на деле. — Совет на будущее: позаботьтесь заранее о человеке, который будет вытаскивать из вас пули и не задавать лишних вопросов, бросила Ленс мужчинам. — Из всех, кого мы знали, никого не осталось,— сказал Мартин. Ленс протянула Андресу виски и достала из чемодана лоток для инструментов, ставя его на дорогой деревянный столик. Он сделал несколько крупных глотков алкоголя, ни разу не сморщившись от крепости напитка. — Пол дела сделано, красавчик, — довольно усмехается Ленс, её голос звучит как мелодия, приносящая облегчение в эту напряжённую атмосферу. Она не убирает пинцет и вновь тянется к чистой от пули ране, чтобы завершить начатое дело, очищая место от ткани и грязи. Каждый её жест продуман и точен, словно она выполняет ритуал, в котором жизнь и смерть переплетаются в танце. Возвращая на лоток пинцет с грязно-кровавым бинтом на конце, Ленс тут же берёт флакончик со спиртом. Она медлит, поднимая на Андреса небесного цвета глаза, полные решимости. — Будет больно. Терпи. — Получив в ответ короткий кивок, она начинает заливать рану спиртом, замечая болезненные содрогания на лице Андреса. — Уже всё хорошо, — говорит она, кладя тыльную сторону ладони на его мокрый лоб, осторожно взъерошивая его волосы, как будто пытаясь успокоить не только тело, но и душу. — Спасибо, — отвечает Андрес, накрыв ладонь девушки своей. В его голосе уже слышится больше бодрости, несмотря на тяжесть происходящего. — Рано благодарить, — отстраняется Ленс, вновь склонившись над столиком с инструментами. — Надо достать пулю из плеча, промыть раны ещё раз и зашить. — Она обливаёт бинт спиртом и берёт в руки пинцет с крючком, присаживаясь на край испачканного кровью дивана. — Пошевели пальцами. — Её голос звучит уверенно, но в глазах проскальзывает тревога. Ленс приходится надавить сильнее, чем хотелось бы, зацепляя пинцетом пулю. Она бросает её на лоток и начинает очищать рану. — Терпи, — говорит она с лёгкой улыбкой, стараясь ободрить его. — Молодец, солдат. — В её словах звучит искреннее восхищение. Взяв лоток с инструментами, Ленс направляется в ванную, попутно оглядываясь на залитое кровью тело Андреса. Она понимает, что его состояние не лучше её собственного: её белая футболка испачкана следами крови, по перчаткам стекают бордовые капли. Даже на лице остался след — напоминание о том, что они оба стали частью этой жуткой ночи. Ленс снимает перчатки и бросает их в мусорное ведро. Включив воду, она тщательно отмывает руки и лицо, стараясь привести себя в более или менее приличный вид. Наполнив лоток прохладной водой и взяв уже чистые инструменты в свободную руку, она выходит из ванной. — Я же сказала: не вставать! — недовольно бросает Ленс, замечая на теле Андреса несколько свежих струящихся кровавых полос. — У тебя где-то лишний литр крови есть? — Хмуря брови, она начинает промывать раны. Андрес усмехается в ответ, внимательно следя за её пальцами, скользящими по его телу. Его взгляд полон благодарности и восхищения. — Да, более самоуверенного человека ещё стоит поискать, — отвечает он с лёгкой иронией. Ленс откладывает напитанный кровью бинт и вновь берёт в руки остатки спирта. — Терпи. — Она произносит это слово уже в сотый раз за ночь, но каждый раз оно звучит как мантра. Андрес почти беззвучно зашипел, сжимая зубы. Ощущения не из приятных. — Всё, осталось зашить, — говорит она, убирая пустой флакон со спиртом и находя в хирургическом чемоданчике кожный степлер. Андрес делает затяжной глоток виски, почти что полностью расслабляясь. Он чувствует себя в руках этой девушки как никогда уязвимым и защищённым одновременно. Ленс делает несколько нажатий, стягивая скобами края пулевых ранений; процедура почти безболезненная и очень быстрая. Сверху наклеивает пластырь и сразу же поднимается на ноги. — Обработаю садины на лице и я свободна,— говорит она, пытаясь найти антисептик среди всего того хаоса, что творился на журнальном столике. Находит остатки бинта и смочив его антисептиком, поворачивается к уже почти прямо сидящему Андресу. Он смотрел на неё и просто молчал, словно что-то прокручивая в собственной голове. — Что? — спрашивает Ленс, начиная осторожно обрабатывать еле заметные ссадины на скуле мужчины. Он смотрел на неё не моргая. Вместо слов девушка ощутила на запястье свободной руки лёгкое прикосновение губ. Ленс невольно вздрогнула, но руки не убрала, смутившись и продолжая обрабатывать садины. — Полагаю, нам пора заканчивать наши посиделки, — с прежним спокойствием произнесла Ленс, бросив взгляд на часы, которые тихо тикали на стене, как напоминание о том, что время неумолимо движется вперёд. В комнате стояла полутёмная атмосфера, только мягкий свет настольной лампы освещал их лица, придавая всему происходящему особую интимность. — Ваше общество мне, конечно, приятно, но утром я должна быть в Мадриде. — Спасибо вам, сеньорита… — произнёс Андрес, его голос звучал немного устало, но в нём всё ещё оставалась искорка жизненной силы. — Ленс, — с едва заметной улыбкой подсказала девушка, её губы при этом слегка приподнялись, словно она делилась с ним чем-то важным и личным. В глазах Андреса блеснули огоньки понимания и безудержного веселья. Он заметил, как её уверенность и доброта постепенно разрушали барьеры между ними. Но лимит язвительных комментариев был исчерпан. По крайней мере на сегодня. — Ленс, — мягко повторил Андрес, и в его голосе звучала благодарность, которая была более чем просто словами. — Спасибо за помощь. Кажется, вы только что спасли меня от жутких мучений. Ленс кивнула, её взгляд стал более серьёзным. Она знала, что за этими словами скрывается нечто большее: она спасла его не только от физической боли, но и от страха смерти, который терзал его душу. — Кстати, куда пропал ваш товарищ? Что-то он не особо переживает за ваше состояние, — спросила она с лёгким налётом иронии, пытаясь разрядить атмосферу. — Мартин уехал в город, надо закончить кое-какие дела, — ответил Андрес, не желая делиться подробностями. В его голосе проскользнула тень беспокойства; он не хотел говорить о том, что происходило за пределами этого дома. — Чтож, надеюсь по возвращению он не добавит мне работы, — ответила Ленс, подмигнув ему с лёгкой улыбкой. Её слова были полны игривости, но в них также чувствовалась искренность. Она не хотела больше сталкиваться с ситуациями, где её навыки могли бы понадобиться снова. — Мартин вернётся и отвезёт тебя в аэропорт. Пока можешь отдохнуть в гостевой комнате, — сказал Андрес, указывая на вторую дверь по коридору. Его голос стал более мягким и заботливым; он хотел убедиться, что она сможет отдохнуть после всего пережитого. Ленс встала с места и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы после долгого времени в напряжении. Её тело было уставшим, но ум по-прежнему оставался ясным. Она посмотрела на Андреса и заметила его усталость — тени под глазами выдавали ночные волнения. — Не переживайте за меня. Я найду чем себя занять, — уверенно произнесла она, стараясь успокоить его. Андрес кивнул, его выражение лица стало более расслабленным. Он наблюдал за ней с восхищением: в её уверенности и спокойствии было что-то завораживающее. Постепенно его веки начали тяжело опускаться, и вскоре он провалился в сон, тихо дыша, погружаясь в мир сладких грёз. Ленс, заметив, что мужчина уснул, тихо улыбнулась. Она подошла к столу и начала убирать инструменты, аккуратно складывая их на место. Затем она сторожно подхватила мягкий плед и, накрыв им Андреса, почувствовала тепло и заботу, охватывающие её сердце. Убедившись, что он устроен удобно, Ленс направилась на кухню. Там, среди ночной тишины, она включила кофеварку и с удовольствием наблюдала за тем, как вода медленно наполняет чашку ароматным кофе. В этот момент она думала о том, как важно иногда просто остановиться и насладиться мгновением.