Загнанный В Эхо: Тихая Пустошь

Малиновый, светлый рассвет растёкся по горизонту удивительно равномерно, отталкиваясь от окон неосезаемым звуком. Кажется, спал весь мир — и даже птицы, звонко певчие весь день, молчали, уважая вставшее солнце. Ветки перебирались мягким, улыбчивым собою ветром, и играючи бились листьями.Это лето только началось, а уже бежало со всех сил.Нет, пожалуй молчали не только птицы:молчало всё кроме утреннего восхода. А в одном из белесых окон плиточной девятиэтажки поселились чьи-то спросонья глаза, только открывшиеся. Они были янтарными, но от того тёплого света казались ещё более похожими на яркий и выбивающийся оранжевый цвет.Вайс, так звали девчушку за окном — пусто вздохнула. Не потому что видела этот восход постоянно.. Она, возможно, не спала?А на этой ноте стоило вбиться в такой привычный и удушающий быт, висевший петлёй даже у такого небольшого существа. Встав на обе ноги, костлявая шмыгнула в другую комнату, набрав в электрический чайник воды. И, поставив его, села на небольшой, белый диванчик, ожидая возможности выпить чаю. Только же вода взбеленилась — Вайс подошла к электроприбору, налив кипяток, засыпав пару ложек сахара да положив пакетик. Аромат напоминал землянику, смешанную с мёдом. Взяв в руки кружку, она наконец села за стол, сделав первый глоток. Из другой комнаты вышла её мама — тридцатилетняя, задумчивая женщина, кажется потерявшая себя ещё в молодости. Взгляд у неё был стеклянный и пустой. — Тебе сегодня к репетитору. Ты помнишь? — строго спросила она у девочки. — Конечно! — практически отнекнулась Вайс, продолжая хлебать чай. Те жалкие пять минут завтрака они просидели молча, пока Вайс не ушла заправлять кровать. И, посмотрев в экран телефона, она с ужасом обнаружила, что время поджимало. — Чёрт , уже восемь утра! Я не хочу выслушивать то, какая же я бесполезная! — И с торопью схватила тетрадь с ручкой,напялив на себя помимо топа шорты и футболку. А затем — и накидку, черную куртку. Взяв небольшую сумку с собой, она вышла из подъезда, несколько раз проверив, закрыла ли она дверь. «Мне кажется, или сегодня дверь в мою. Комнату была открыта всю ночь? Да кто же дёргает её за ручки? Мама? Не думаю.. Она последнее время ни о чем не думает! Папа.. А он на работе ночью! Рекс? Но он — просто миленькая собачка, у него нет рук, чтобы открыть дверь.. Да и сквозняка сегодня не было. Брр, ненавижу когда на меня смотрят!» — Переживала она.Вайс всё время думала о чужом взгляде, который пробивал её на дрожь. Даже думая о своем красивом, пятнистом псе,чей-нибудь взгляд мог заставить её думать о ужаснейших вещах. О том, как огромные львы разрывают трупы добычи. О том, как скользит блестящий нож по человеческой плоти. И о том, стоит ли она этих мыслей. Сделав пару шагов, пройдя перекрёсток и встав у одинокой остановки, Вайс смотрела в красивую даль. И она прекрасно знала:сознание её притупляется, как ножь. И больше оно ни на что не способно. Последнее, что та услышала — стук. Очень запутанный, но такой многозначный. Или удар.