Душа-хранитель

Шион Мадараме

Кажется, драка затянулась. Когда товарищи звали его сюда, на автомобильную свалку, то говорили, что дела здесь минут на двадцать, ведь соперники – слабаки. Но вот идёт второй час, а стычка будто и не планирует идти к завершению. Десять парней, по пять на сторону, беспрерывно дерутся друг с другом, иногда меняя соперников. Шион чувствовал себя лучше других, был уверен в своей победе, поэтому особо не напрягался. Со стороны казалось, что он танцует между соперниками, одновременно даря им удары разной степени тяжести. «Когда они уже упадут? Она же меня ждёт! А ещё нужно переодеться, ей ведь не нравится, когда я гуляю в форме Поднебесья» В небе подали голос вороны. Сколько уже ударов нанёс Мадараме? Он был так весел. Но всё это раскололось в момент: слишком сильный, непривычно болезненный, удар в район виска, а следом удар об асфальт. Мир перед юношескими глазами поплыл и начал медленно темнеть. «А я ей хоть раз сказал, что люблю?», – пронеслась последняя мысль в его голове, прежде чем сознание отключилось.

***

Сколько прошло времени? Глаза с трудом, медленно, в какой-то степени болезненно открылись. Первое, что увидел Шион – ночное небо, покрытое звëздами, неполная луна. Молодой человек начал поочерёдно по чуть-чуть двигать каждой конечностью, чтобы проверить свою дееспособность. Поняв, что всё в порядке, он медленно поднялся. Вокруг ни души. На месте, где лежала его голова – лужа крови. «Это они меня здесь просто оставили валяться? А если бы я умер?! А сколько прошло времени? А как же Ханна? Пойду прям так, она меня поймёт. А потом схожу к «друзьям», – Мадараме бегом направился к выходу со свалки. Так странно, тело не болело совсем, хотя даже во время драки он чувствовал, как сильно ему врезали в живот. Шион заметил странности только ближе к дому возлюбленной. А он её так может называть? Когда он подошёл к подъездной двери и попытался открыть, то просто провалился сквозь нее, оказываясь внутри. А люди, выходившие на улицу даже не заметили его. – Чëрт! Да я в этой штуке, о которой говорила Ханна! Как её там... – вслух рассуждал парень, направляясь к лестнице. – Осознанный сон! Это ж сколько мы сейчас можем устроить с ней, – он предвкушал встречу. Быстро оказавшись на этаже и пройдя сквозь нужную дверь, он оказался внутри квартиры. Идя вдоль длинного коридора до комнаты любимой, он заметил её родителей, грустно сидевших за столом, в их руках было по чашке с чаем. Быстро забыв об этом, он прошёл сквозь нужную дверь и оказался в её комнате. Зелëный цвет здесь – приоритет. Стандартный набор светлой мебели, плакаты с лягушками и каким-то исполнителями, плюшевые игрушки и барабан, на котором девушка училась играть. Единственное, что сильно выбивались из привычной картины: окна были закрыты шторами, а комнату освещал лишь небольшой ночник-лягушка. Именно около него Шион обнаружил девушку. – Ханна, я пришёл! Ты чего, почему в моём сне ты такая депрессивная? – Мадараме подошёл ближе. Она сидела на полу, лицом к закрытому окну, наклонившись над чем-то. Присмотревшись, у него неприятно защемило сердце: его девушка, одетая в чëрное, рыдала, а в руках у неё был его красный форменный плащ, на коленях лежал его кастет. Почему он только сейчас услышал, как она захлëбывается слезами? Как он не услышал этот душераздирающий звук ещё у входа в квартиру? – Эй, ну ты чего? – парень хотел положить руку ей на плечо, но она тоже прошла сквозь. – Какого хера?! Что это за сны такие?! И тут его голову пронзило, он будто фильм увидел: утром он договорился о встрече с Ханной, вслед за этим его позвали на драку, драка и тот роковой удар. А вот что было дальше он увидел лично, но, будто, откуда-то сверху... ... Первым увидел поверженного товарища Риндо. Наконец раскидав оставшихся соперников, он подбежал к Шиону, чтобы поднять его, но... – Эй, Ран, Какуче, сюда! Шион мëртв! Товарищи столпились вокруг его тела. Кровавая лужа под головой была уже приличной. Потом медики, полиция, рыдающие родители. Всё уже было бесполезно. Вот его тело под белой простынëй посреди холодной комнаты морга. Видно только бледное лицо. Он снова у знакомой входной двери. Риндо стучится, а в его руках красный плащ с кастетом поверх. Выходит Ханна. Узнав, что случилось с её любимым, она падает на пол, заходясь в рыданиях и дрожи. Хайтани-младший пытается её успокоить. И наступила самая страшная картинка: его могила. Члены банды, опустившие головы вниз. Совесть не позволяла посмотреть на родителей Мадараме. Мать и его любимая Ханна, которые буквально лежат на его захоронении и рыдают, а поодаль её родители, с ужасом наблюдающие за горем дочери, постигшего её столь молодой. Он снова в этой комнате, за спиной любимой девушки. Шион присел рядом, изнемогая от невозможности дать ей знать, что он рядом. – Прости, прости меня, пожалуйста! Если бы я знал, то не пошёл! Была бы возможность всё исправить – я бы вообще покинул банду! Прошу, не плачь! – он пытался погладить её по некогда светлым вьющимся волосам – казалось, от горя волосы потеряли свой цвет – но рука проваливалась сквозь. – Шион, я так тебя люблю! И всегда буду любить, – тихо, сквозь слëзы говорила Ханна. Глаза уже болели, тело онемело в одной позе. Она подносила его плащ к лицу и вдыхала аромат своего любимого человека, представляя, что он рядом. Первые дни она надеялась, что это всё дурной сон, сон во сне, и однажды она проснëтся по-настоящему и всё будет хорошо: Мадараме придёт в гости, под недовольные взгляды её родителей закроет дверь комнаты и будет слушать, как она продвинулась в игре на барабанах, а потом повалит её на кровать и зацелует до стëртых губ. – Прости, что так редко говорил о любви, прости, пожалуйста, – если бы Мадараме мог, то заплакал бы вместе с ней. – Живи дальше, прошу тебя, а я всегда буду рядом, буду охранять тебя от всего!

Риндо Хайтани

– Нана, прошу, давай потом это решим, я тороплюсь! – На повышенных тонах отвечал Риндо человеку на том проводе, обходя прохожих, чтобы никого не снести. – Всё, я так сказал! До связи! – парень отключил телефон и убрал его в карман. Да, он знает, что обещал провести день с ней, но появились неотложные дела. Кто же виноват? Молодой человек двигался в сторону пешеходного перехода, полностью погружённый в свои мысли. Он не виновник этих обстоятельств, но были немного стыдно за своё поведение. В этих рассуждениях он даже не заметил, как какой-то парень выскочил из-за угла, направил на него пистолет и несколько раз выстрелил. Движение и люди встали. Где-то раздался крик. Риндо почувствовал дикую боль в груди. Он упал на землю, а дальше мир потух. «Я не попросил прощения»

***

Яркий свет заставил глаза открыться через боль. Риндо огляделся: он в больничной палате. Множество каких-то аппаратов, что-то пищит, громкие разговоры, плач. Парень спокойно поднялся с койки, что его немало удивило. Он оглянулся и удивление сменилось ужасом: на койке лежало его бледное тело, подключëнное к этим самым аппаратам. – Не случилось чудес, какой ужас! – Риндо побежал к выходу из палаты и, пройдя сквозь дверь, оказался в коридоре. На лавке сидели Ран и Нана. Старший брат закрыл лицо руками и старался держать себя в руках, чтобы не показать эмоций на людях. Девушка же сдержать эмоций не могла: она рыдала, крепко сжимая очки своего парня, которые немного треснули во время того падения. За спиной брата он увидел двух грустных людей, немного бледных, сквозь них можно было рассмотреть стену. Эти люди были ему смутно знакомы, будто он их когда-то видел, но не мог вспомнить где. Парень приблизился к ним. – Здравствуй, сын, – обратился призрак женщины. – За Раном продолжим следить мы, а тебе суждено охранять свою несостоявшуюся невесту...

***

Дальше были лишь ужасные, тягучие будни. Риндо наблюдал за всеми организационными моментами, видел своих похороны. Он смотрел на двух самых близких людей, которых оставил, и его захватывали эмоции, которые невозможно передать. Ран поднял весь район на уши, все искали убийцу, который слишком хорошо спрятался. Везде висели листовки с его фотографиями, вырезанными с записей камер видеонаблюдения. Когда этого идиота поймали, оставшийся Хайтани отомстил по полной программе. Он мучил его так долго, как смог.

***

Глубокая ночь. Во всей квартире был выключен свет. Нана лежала под одеялом, бесконечно перечитывая их переписки с Риндо и пересматривая всего несколько фотографий – он не любил фотографироваться. Рядом, на прикроватной тумбочке, лежали его очки. На краю кровати сидел Риндо, который гладил её ногу сквозь одеяло. Точнее, пытался это делать, ведь рука проходила сквозь. Её горе разрывало его на части. – Нана, мне так жаль... Если бы ты могла услышать, прости меня! Мне так стыдно, что в последний наш разговор я нагрубил! Призрак начал метать по комнате, пытаясь придумать, как показать своё присутствие. «Почему ты не спишь? Поздно уже. Ложись давай, завтра за тобой заеду после обеда. Люблю тебя», – проигралось на всю комнату одно из последних голосовых сообщений Риндо. Это трогательное послание вызвало новую волну слëз у девушки. Нана села на край кровати, пытаясь успокоиться. Призрак остановился у прикроватной тумбочки, смотря на ночник. Он упрямо гипнотизировал взглядом выключенный из сети прибор освещения и пытался как-то повлиять на него. В лампочке началось какое-то шипение и она включилась. – Как это?! – глаза девушки широко раскрылись. В голове промелькнула догадка. – Риндо, это ты, да? – девушка вслушивалась в тишину, надеясь получить ответ. – Ты же всегда будешь со мной? – Да! Да! Я всегда буду рядом!

Ханма Шуджи

Даже сейчас, лëжа с пятью ножевыми ранениями, истекая кровью под мостом, он думал, что они с Кисаки друзья. Шуджи до последнего верил, что он не просто орудие для достижения цели. Иногда в его голове пролетали глупые мысли, наподобие крепкой дружбы их ещё нерождëнных детей. Ханма прекрасно понимал, что не получит помощи. Даже если каким-то магическим образом тут появятся медики, он всё равно не выживет. Тетта бил наверняка. Парень решил не придаваться мыслям о предателе в последние минуты жизни, а сделать что-то поважнее. С трудом, через боль он вытащил телефон с немного разбитым экраном. Среди немногочисленных контактов он нашёл её номер и нажал на вызов, поднося телефон к уху. Долгие гудки изматывали его. – Алло, Шуджи? Ну ты где? Скоро родители придут, – послышался такой любимой им голос девушки. – Энни, Красотка, ты только не нервничай, но меня убили. Минут через пять я усну навсегда, – молодой человек отвлёкся на кровавый кашель. На той стороне послышались всхлипы. – Не помню, говорил тебе или нет... Я тебя люблю, а твои глаза... – сознание отключилось, жизнь покинула тело. Рука с телефоном упала. По ту сторону слышались крики девушки и просьбы откликнуться. Тело Ханмы нашли лишь через несколько дней. Девушка кое-как смогла собрать группу неравнодушных, которые обыскивали город. В душе Энни до последнего была надежда, что её любимый ещё жив, просто без сознания и сил, но жив. Но окоченевший труп разбил её сердце вдребезги. Родственников у парня не было. Очень скромные похороны оплатили родители девушки. *** Ханма проснулся на кладбище. Первое, что он увидел, была его фотография на надгробии. – А как это? – растеряно спросил у самого себя парень, поднимаясь на ноги. Он осмотрел себя: сквозь него видно предметы и пространство. – Я неупокоенная душа или типа того? Вдруг он почувствовал, что что-то внутри него тянет его в определëнное место. Пройдя немного Ханма понял, его тянет к его любимой Энни.

***

Внутри квартиры девушки его встретила темнота. Все спали, абсолютная тишина. Он прошёл в её комнату. Преимущество быть призраком: в темноте видно как при свете. Девушка спала, обнимая плюшевого медведя, которого Ханма когда-то выиграл в тире. На игрушке была его футболка. Парень оглянулся: вся комнаты девушки была заставлена его немногочисленными вещами. Сначала Шуджи удивился, а потом понял: у него никого не было, вещи бы просто выкинули из арендованной квартиры, а она их забрала. Подставка для благовоний была наполнена его сигаретами – так она имитировала его присутствие. – Сколько времени прошло, Красотка? – он попытался погладить её по голове, но рука прошла сквозь. – Я до конца буду защищать тебя от всяких идиотов. Верность, так уж и быть, можешь мне не держать. Найди себе достойного парня... Но через года три. Пока я не готов.

***

Всё время, что он следовал за Энни, Ханма пытался взаимодействовать с предметами, чтобы подавать знаки девушке. Вообще его удивило, сколько призраков в мире: за каждым десятым стояло по душе.

***

Девушка сидела в душевой кабине под потоком еле тëплой воды. Родители стучались раза четыре и каждый раз Энни говорила, что всё хорошо. Обнимая колени, он пыталась успокоить истерику. Слëзы никак не останавливались. Только ей начинало казаться, что она научилась жить с этим горем, как её возвращало на «старт». – Шуджи, зачем ты в это всё ввязался... Как мне теперь жить? – тихо спрашивала пустоту девушка. Ханма сидел рядом с ней. Там, где должно быть сердце, было безумно больно. Вдруг, его посетило ощущение, что именно сейчас у него всё получится. Он обнял девушку, хоть и немного проваливался сквозь, но силой воли удерживал себя. Девушку вдруг окутало чувство, будто она чувствует рядом Шуджи, запах его сигарет и духов, которые ему когда-то подарил Кисаки. Энни почувствовала тепло, как раньше, когда он втихоря от её родителей пролазил в комнату через окно и засыпал с ней, крепко обнимая. – Не покидай меня, Ханма... – Никогда не покину, Красотка...