i'd let the world burn

Вечер в вашем доме был таким уютным, что сама обыденность казалась благословением. Ты разбирала студенческие работы, сидя на полу и обложившись бумагами, а Сатору лежал на диване, закинув ноги на спинку и бурча что-то о скуке. — Инумаки сегодня снова отмазался от эссе «лососем». Гениально, надо будет у него перенять, — ты подняла взгляд, пряча улыбку. Он перевернулся на бок, подперев голову рукой, и его голубые глаза, яркие даже в сумерках, уставились на тебя с преувеличенной обидой. — Его ещё можно понять. А вот ты... Ты променяла вечер с самым крутым парнем в мире на какие-то каракули. Это предательство высшей пробы. Ты хотела парировать, но в этот момент с резкой вибрацией на столе загорелся экран служебного телефона. Иджичи. Краткий, чёткий доклад с другого конца линии —появление двух неклассифицированных объектов в старом парке на окраине. Ауры слабые, но нестабильные. — Скоро буду, — ты отключилась и встретилась взглядом с Сатору. Он уже сидел на диване, вся прежняя расслабленность слетела с него, как маска. В его позе читалась не привычная скука, а готовность. — Мелкота? — спросил он, но в голосе не было пренебрежения. Был вопрос: «Нужна ли подмога?» — Скорее всего. Сиди на месте, — ты встала, отряхивая крошки ластика с брюк. Правила есть правила. Сильнейшего не вызывают на каждую помеху. Ты протянула руку, и тень из-под дивана вынырнула, вложив в ладонь катану. — Ладно, — выдохнул он, надув губы и снова откидываясь на спинку, но его глаза не отпускали тебя, пока ты собиралась. — Но если задержишься больше чем на час, я приду и сам всё закончу. С возмутительной помпой.

***

Миссия и правда оказалась несложной. Два второсортных проклятия были рассеяны почти мгновенно, стоило тебе вывести из тени свой клинок. Ты уже собиралась доложить о выполнении, когда воздух сгустился, а земля под ногами поплыла. Не расширение территории, нет. Нечто более коварное — барьер-ловушка, маскирующийся под окружающую среду. Он не подавлял, он изолировал. Искажал пространство, отрезая от внешнего мира. Из теней возникли не проклятия, а маги. Трое. Их ауры сливались в один мощный, враждебный поток. — Ждали, когда Сильнейшего не будет поблизости, — прорычал один из них. — С тобой, теневая, справимся и без него. Битва была яростной и отчаянной. Твои тени метались, отражая удары, пытаясь схватить, удержать. Ты билась молча, сосредоточенно, используя каждую крупицу мастерства. Одного противника ты сумела вывести из строя, отбросив его в стену барьера с такой силой, что тот замер. Но силы были слишком неравны. В решающий момент, когда ты парировала удар второго, третий, самый сильный, оказался у тебя за спиной. Его рука, обвитая чужеродной проклятой энергией, впилась тебе в плечо. Не боль, а леденящий холод пронзил всё тело, парализуя волю. Ты почувствовала, как твоя собственная энергия обратилась против тебя, сковывая движения, заставляя тени рассеяться. Ты грохнулась на колени, пытаясь бороться, но тело не слушалось. Холод пополз к сердцу. — Связующее Проклятие, — усмехнулся маг, стоя над тобой. — Теперь ты — ключ к нашей ловушке для Годжо. Он прошептал заклинание, и ты почувствовала, как тончайшие, невидимые нити проклятой энергии протянулись от твоего сердца к границам барьера. Любая попытка разрушить его извне... Ты поняла. Это была не ловушка на силу. Это была ловушка на контроль. Сатору почувствовал это за мили до техникума. Не всплеск энергии, не крик. Тишину. Ту самую, леденящую тишину, что воцарилась в его душе в тот миг, когда связь с тобой — та самая, что он ощущал всегда, как тихий фоновый шум — вдруг исказилась и начала затухать. Его вечная улыбка исчезла без следа. Он не бежал. Он просто исчез с того места, где стоял, и появился на окраине Токио за долю секунды. Годжо увидел искажающий воздух барьер, почувствовал внутри него тебя — твою ослабевающую, пленённую энергию. И почувствовал узы, что связывали тебя с ловушкой. Он материализовался внутри так же внезапно, как возникает гроза среди ясного неба. Ни вспышки, ни гула — лишь абсолютная тишина, за которой последовало давление, способное расплющить гору. Маги, державшие тебя, вздрогнули и отшатнулись. Их уверенность испарилась, сменившись животным ужасом. Сильнейший был здесь. Сатору не смотрел на них. Его взгляд, холодный и пустой, как глубокий космос, был прикован к тебе, стоящей на коленях с остекленевшими глазами. Он видел бледность твоего лица, нити проклятой энергии, впившиеся в твою грудь. — Годжо Сатору! — выкрикнул лидер магов, пытаясь звучать уверенно. — Попробуй разрушить барьер! Любая твоя попытка разорвёт её сердце! Твоя Бесконечность здесь бессильна! Сатору медленно повернул голову в сторону говорящего. Но он не видел человека. Он видел проблему. Препятствие. И он привык устранять препятствия. — Бессильна? — его голос был тихим, но в нём стоял гул надвигающейся бури. Он снова посмотрел на тебя, и в его бездонных глазах не было ни капли сомнения. Лишь вопрос. «Доверяешь?» Ты, превозмогая парализующий холод, из последних сил кивнула. Сатору закрыл глаза на секунду. А когда открыл, в них бушевала вселенная. Он поднял руку. Но не в сторону магов. И не для того, чтобы разрушить барьер. Он направил ладонь в пустоту между вами, туда, где сходились нити, связывающие тебя с ловушкой. Это была не сфокусированная атака. Это было рождение контролируемого хаоса. Чёрная дыра, рождённая по его воле, начала пожирать не барьер, а саму связь. Она поглощала проклятую энергию уз, впиваясь в них с ювелирной, безумной точностью. Пространство вокруг исказилось, поплыло. Маги закричали, чувствуя, как их собственная техника обращается против них, разрываясь на атомы. — Ты убьёшь её! — успел прохрипеть один из них, прежде чем его голос растворился в нарастающем гуле. Сатору не отвечал. Его взгляд был прикован к тебе. Он контролировал неконтролируемое. Ты чувствовала, как тёмная гравитация его силы тянет тебя, обжигает изнутри, шепчет о небытии. Это было страшно. Но в его глазах ты читала обещание: «Я никогда не отпущу тебя». Он не стирал барьер. Он стирал сам принцип угрозы для тебя. Ему было плевать на последствия. Плевать на магов, чьи тела распадались, втягиваемые в воронку. Плевать на искажённое пространство вокруг. Мир горел в его глазах, а он смотрел только на тебя. С оглушительным хрустом ловушка схлопнулась. Вместе с магами. Вместе с частью парка, где вы находились. Наступила тишина. Ты стояла, дрожа, цела и невредима, всё ещё чувствуя на коже жгучую прохладу его Бесконечности. Сатору оказался перед тобой в мгновение ока. Его руки схватили тебя за плечи, не сжимая, а проверяя, реальна ли ты. — Ты... в порядке? — его голос снова был человеческим. Срывающимся. Полным страха, который он не позволил себе показать секунду назад. Ты просто кивнула, не в силах вымолвить слово, и прижалась лбом к его груди, слушая его бешеное сердцебиение. Оно выстукивало тот же ритм, что и твоё. Он долго не отпускал тебя, просто держа, безмолвно клянясь в этой тишине, что больше никогда не допустит подобного. Когда сердцебиение наконец замедлилось до общего, тревожного ритма, он отстранился ровно настолько, чтобы прикоснуться лбом к твоему. — Всё кончено, — прошептал он, и это звучало как заклинание, как обещание, обращённое ко вселенной. Ты закрыла глаза, вдыхая его запах — озон, сладкая вата и теперь ещё пыль от разрушенного пространства. В этом хаосе, который он породил ради тебя, был ужасающий покой. Он был готов разобрать мир по атомам и собрать заново, лишь бы в нём осталось место для вас двоих. — Знаю, — выдохнула ты, обвивая его шею руками. — Я всегда знаю, когда ты рядом. Сатору усмехнулся, и в этой улыбке появилась тень былой беззаботности, но теперь она была мягче, теплее, принадлежащей только тебе. — Тогда пошли домой. Студенческие работы ещё не проверены, а я всё ещё чувствую себя обделённым вниманием. Он обнял тебя за плечи, и пространство вокруг сжалось в привычном, щекочущем живот движении. Последнее, что ты увидела перед тем, как ваш гостиная материализовалась вокруг, — тёмный, усыпанный звёздами небосвод, огромный и безмятежный. Таким же безграничным и надежным, как его голубые глаза, которые смотрели на тебя, отражая в себе весь этот свет. Дом — это не место. Это там, где он есть. И пока его рука тёплой тяжестью лежит на твоём плече, ни одна тень в мире не сможет стать для тебя по-настоящему темной.