Ревность (Аль-Хайтам/Нилу)

      Нилу и вправду пришла в гости к аль-Хайтаму – через три дня, но пришла как раз к ужину.       – Ух ты! Нилу, – радостно поприветствовал её Кавех. – Я и не знал, что ты дружишь с этим сухарём. Могу обращаться на «ты»?       – Привет, Кавех. Не называй так аль-Хайтама, хорошо? Он ведь дома?       – Я здесь. Рад тебя видеть, Нилу. Ты вовремя.       – Я знала! – радостно улыбнулась она. – Вы будете тахчин?       – Конечно… Аль-Хайтам, почему ты так злобно смотришь?       – Нилу пришла в гости ко мне. Будь добр вести себя прилично, Кавех.       – Ничего страшного, – засмеялась Нилу, оглядываясь. Так много книг, что у неё глаза разбежались. – Я же знаю, что вы живёте вместе. Аль-Хайтам, я могла бы зайти пораньше, но… Ой! – она тут же вспомнила, что хотела сделать сюрприз, и замолчала.       – Да? Что тебе помешало? Поклонники? Пойдём в столовую. Ты тоже, Кавех. Не вздумай ужинать в час ночи и будить меня.       – Нет-нет! С поклонниками всё замечательно. Они так меня любят, они бы не стали мешать мне встречаться с друзьями. Ух ты! Как красиво.       – Красиво? – тут же вскинулся Кавех. – Да…       – Кавех. Это не твой дом.       – Даже если тебя поселить в идеальном доме, он тут же превратится в библиотеку! Хуже того – в книжный склад!       – Чем тебе не угодили библиотеки? Ты разучился читать?       – Перестаньте, – вмешалась Нилу. – Мне правда очень нравится. Кавех, я недавно встречалась с одним торговцем из деревни Аару, и… Госпожа Кандакия – я совсем её не знаю – ищет архитектора для нового форпоста. А я слышала, что ты строил Алькасар-сарай.       – Деревня Аару? Это же… Нилу! Моя спасительница! – Кавех вскочил и схватил её за обе руки. – Как я смогу тебя отблагодарить?       – Кавех, – мрачно бросил аль-Хайтам.       – Замолчи, тебе не понять! Нилу, я готов отправиться прямо сейчас, только соберу вещи! Что это за торговец?       – Тише, не надо так волноваться, – Нилу убрала руки. – Давай сначала поужинаем, завтра с утра, если хочешь… Если аль-Хайтам не против, я за тобой зайду и познакомлю.       – Что угодно, лишь бы у него появилось занятие. Нилу, не забудь, что утро Кавеха начинается около полудня. Если повезёт и он будет трезв после очередной мелкой неудачи.       – Ради такого… Эй, ты что, считаешь меня пьяницей?       – Я всего лишь доверяю тому, что вижу. Ешь. И не вздумай снова шуметь, когда я сплю. Ты тоже угощайся, Нилу.       – Аль-Хайтам, что-то стряслось? – забеспокоилась она. – Ты так резко говоришь…       – Я весь вечер провёл в одном доме с Кавехом. Ничего особенного.       Кавех поспешно съел свою порцию, ушёл, прихватив десерт, и аль-Хайтам, как показалось Нилу, расслабился.       – Спасибо за угощение. Это с Большого базара? – уточнил он, собирая посуду.       – Да… Понравилось? Я очень люблю эту лавку.       – Недурно. Куплю как-нибудь. Хочешь посидеть здесь?       Нилу покачала головой. Что-то странно… Аль-Хайтам разозлился, потому что Кавех слишком тепло с ней общается? Но ведь он, кажется, со всеми, кроме него, так общается.       – Хочешь взглянуть на мой кабинет? – продолжил тот. – Там приятнее беседовать, чем в столовой.       – Конечно!       Как Нилу и думала, в кабинете книги оказались повсюду: в шкафах, на столе и даже стопками на полу. На настенном бра висела какая-то ткань, у настольной лампы не было абажура. И кресло – всего одно.       – Садись, – аль-Хайтам сел в кресло и хлопнул себя по колену. Нилу хихикнула: она совсем не против… Села, устроилась удобно и немного удивилась, когда аль-Хайтам каким-то очень собственническим жестом её придержал.       – Что случилось? – снова спросила Нилу, рассматривая обложки с мудрёными названиями. Она понимала буквально пару слов, но так красиво написано… – Ты необычно себя ведёшь. Кто тебя расстроил?       – Кажется, я ревную, – задумчиво ответил аль-Хайтам. – Странное чувство. Раньше я испытывал его только к редким книгам, которые у меня пытались одолжить.       – Ревнуешь? К Кавеху? Не думай чего! – возмутилась Нилу. – Он хороший… Он мне симпатичен. Мы можем подружиться. Как с остальными актёрами театра, как с Люмин… – ей сложно было подбирать слова, когда рядом такой умный и образованный аль-Хайтам. Он, наверное, в глубине души над ней смеётся…       – Хм. Я понимаю. Он тоже творец, как и ты. Конечно, вам легко найти общий язык.       – Уф… Нет. Это не то. Ты так объясняешь, что я не кажусь себе глупой. Так странно… Я же совсем ничего не знаю, я не училась. А Кавех… Нет, не будем о нём, если он тебя раздражает.       – Он делает слишком много неуместного. Его замечания об эстетике в моём доме неуместны вдвойне.       – Эстетике? – запнулась Нилу о смутно знакомое слово.       – Красоте. Не буду пока нагружать тебя более сложными коннотациями… Смыслами.       – Но ведь ты сам очень красивый, – возразила Нилу. Всё же правильно: у красивого человека не может быть некрасивого дома. И так чисто… Аль-Хайтам наверняка сам вытирает пыль с этой горы книг: больше некому.       Кажется, он смутился: отвёл взгляд и уставился на книжный шкаф.       – Я не могу позволить себе запускать тело. Если уж мы заговорили об этом… У меня есть книга о танце. Случайно нашёл. Хочешь её прочитать?       – Очень! Если пойму что-нибудь… – призналась Нилу. Она редко читала что-то сложнее объявлений: она же только танцует на представлениях, а не играет в сценках.       – Обращайся. Если тебя не затруднит, можешь взглянуть на парочку тезисов? Я не уверен, не поддаюсь ли здесь сам ошибкам мышления. Свежий взгляд полезнее. Нилу, поддавшись порыву, поцеловала его в щёку.       – С удовольствием! Ой, ты не видел Сайно? – спросила она, вспомнив просьбу Дэхъи.       – Только мельком. Тебе он нужен?       – Не мне. Вчера я встретила Дэхъю и Дуньярзаду. Помнишь их?       – Помню. Это им нужны матры?       – Дэхъя просто хотела с ним встретиться и что-то обсудить…       – Передай ей, что Сайно занят. Знаешь госпожу Сангема-бай? Наверняка знаешь. Она очень хочет ему помочь и продать очень нужные ему вещи. Я слышал, что Сайно почему-то отказывается, но она настойчива.       – Она наверняка опять окажется в тюрьме, – вздохнула Нилу. – Ну зачем она так… Сайно ведь генерал махаматра.       – Полагаю, ей слишком скучно живётся на свободе. Её дело, не наше.       – Точно… – вздохнула Нилу. Ей не особенно нравилась Дори, жадная и дружелюбная только с теми, кому хотела продать какую-нибудь вещицу, но она ведь тоже человек, да ещё и носитель глаза бога. Нилу просто старалась не общаться с такими людьми, пока могла; что с неё взять? Она совсем не богата.       – Взгляни, – напомнил аль-Хайтам, вытащив из стопки уже знакомый Нилу блокнот, и отлистал несколько страниц. – Вопросительными знаками отмечены положения, в которых я не уверен.       Нилу уставилась на страницу, покрытую ровными-ровными записями. Такие сложные слова…       – Письменность пустынников времён Алого короля проста внешне, поскольку они слишком глупы, чтобы запомнить сложные формы букв, – вслух прочитала она отмеченную строку, которую могла понять с первого раза. – Но ведь они вырезали записи на каменных табличках. Что-то сложное вырезать не получится, а похожие буквы сотрутся и станут одинаковыми, это же пустыня.       – Верно. Наши мысли сходятся. А мудрец, написавший этот тезис, сейчас в лесу Авидья.       – Постой! Это… Это написал какой-то мудрец?       – Именно. Ты спорила с мудрецом, не забыла? Истина зависит не того, кто её произносит.       – Аль-Хайтам.       – Да?       – Я думаю о ревности, – призналась Нилу. – Мне сложно понять, как это. Если у меня есть вкусный десерт, а его попросил кто-то другой… Мне будет немного грустно, что я не съем всю порцию, но я отдам половину, чтобы другой человек порадовался.       – Не аналогия. Десерт – всего лишь еда. Ты съела порцию и можешь легко купить новую, такую же. Но такого же человека ты не найдёшь.       Нилу задумалась.       – Я пытаюсь представить, как бы чувствовала себя, если мой любимый человек полюбит кого-то ещё. Наверное, если взаимно, я за них только порадуюсь.       – Ты удивительный человек, Нилу. Все, кого я видел в таких ситуациях, лезли вон из кожи, только бы вернуть возлюбленного.       – Это же неправильно.       Почему-то аль-Хайтам усмехнулся.        – Да, многие любят усложнять себе жизнь и тратить её впустую. Но представь ещё, как будешь чувствовать себя, если я займусь исследованиями так плотно, что не останется времени на встречи с тобой.       – Я буду скучать, – вздохнула Нилу. – Но мне ведь тоже есть чем заняться. Я буду больше репетировать.       – Разумно. Что, если в театр Зубаира придёт танцовщица лучше тебя?       – Лучше меня? Здорово, я научусь у неё чему-нибудь новому! Даже если смогу просто смотреть.       – Давай вернёмся к тезисам, – вздохнул аль-Хайтам, глянув на часы. – Я ложусь в одиннадцать, а время идёт.