Тридцать семь

      Если ситуации определяются людьми как реальные, они реальны по своим последствиям.       Все пророчества, по сути, были самоисполняющимися. Они не столько предсказывали будущее, сколько влияли на него. Они запускали события, засевали идеи в умы людей и, следовательно, неизбежно доказывали свою истинность.       Возьмите щепотку нумерологии, пригоршню туманного символизма, щедро полейте их концентрированной театральностью… и вот вам рецепт простого пророчества. Гарри был Избранным, потому что Воландеморт решил поверить предсказанию Трелони. А стоило ему принять это решение — всё остальное сложилось вслед за ним.       Существовала причина, по которой маховики времени могли переносить только в прошлое: не существовало способа зафиксировать конкретное будущее. Гермиона помнила, как читала статью в «Теоретическом обозрении», где утверждалось, что (с определенными модификациями) можно создать устройство, конструирующее будущее на основе вероятности и собственных склонностей пользователя. Но в статье однозначно говорилось: создание временной линии, основанной на видении одного-единственного человека, будет катастрофой. Да ну?       Что ж, если такая практичность делала ее ограниченной, узкомыслящей и недалекой, пусть будет так. Ксенофилиус Лавгуд мог отправляться в славный поход, оседлав Морщерогого кизляка, чтобы вытащить всемогущую Бузинную палочку из (без сомнения, воскрешающего) камня и радостно правя своим двором из сопливых выдуманных существ.       — Ладно… Допустим, Мантия существует. Но как насчет камня, мистер Лавгуд? Того, что вы называете Воскрешающим камнем?       — А что с ним?       — Ну, как он может быть настоящим?       — Докажите, что это не так.       — Но это же… извините, но это совершенно нелепо! Как я вообще могу доказать, что он не существует? Вы хотите, чтобы я собрала… все камешки в мире и проверила каждый? Да ведь можно заявить, что реально всё, если единственное основание верить в это — то, что никто не доказал обратное!       — Да, можно. Рад видеть, что вы начинаете немного расширять своё мышление.       Бестолковый, туманный, невыносимый человек… теперь она понимала, почему Тео относился к нему с таким презрением.       Главной проблемой в данный момент было другое: Гарри полностью поверил в легенду о Дарах Смерти. Более того, когда он говорил о них, в его лице и голосе появлялось тревожное, почти жадное выражение; она знала — зарождалась новая одержимость.       Он верил, что владеет мантией, был убеждён, что камень спрятан в его снитче, и потому жаждал палочки — палочки, которую, как он верил, искал и Сам-Знаешь-Кто. Гарри хотел стать повелителем смерти. Разве разрушительный путь Воландеморта к бессмертию ничему его не научил?       И что удивительно, именно Рон внёс в ситуацию хоть каплю рассудительности. С поразительной для него дипломатичностью он согласился, что теория Гарри звучит вполне правдоподобно, но настоял, что Гермиона права: нужно сосредоточиться на крестражах. Однако такая политика «умиротворения» совсем не умиротворила Гарри.       — Но разве ты не понимаешь? — сказал он настойчиво. — Если у нас будут Дары, больше ничего не будет иметь значения! Мы станем непобедимы!       — Нам все еще нужно уничтожить Крестражи, Гарри! — взвилась Гермиона. — Ты не можешь так просто их игнорировать!       — Эм, я думаю, она права, — пробормотал Рон.       — Боже, взгляни на картину в целом! Эта одержимость Крес…       — Одержимость? — яростно выплюнула Гермиона. — Мы не одержимы! Мы пытаемся сделать то, чего хотел от нас Дамблдор!       — Последний же враг истребится — смерть, — высокомерно процитировал Гарри.       — О, я думала, мы должны сражаться с Ты-Знаешь-Кем?       Он взметнул руки к небу и ушел.       

***

             Дни сменяли друг друга в бешеном темпе, словно время — это перо, пойманное штормовым ветром. Но так много оставалось неизменным, что, несмотря на прошедшие недели, казалось, будто они не продвинулись вперёд ни на час.       Гарри не мог — не хотел — перестать думать о Дарах. Его увлечение приняло ещё более опасный оборот: он начал сознательно пытаться проникнуть в разум Воландеморта, чтобы определить его местонахождение и, следовательно, обнаружить Бузинную палочку. Гермиона успела поссориться с ним по этому поводу трижды… Ни один из этих разговоров ничем хорошим не закончился.       Зато новый, улучшенный Рон — солнечный и оптимистичный — проводил большую часть времени, уткнувшись в карту своего отца, и отмечал места, где, как он считал, могли быть оставшиеся крестражи. Шесть раз они отправлялись проверять его догадки… Ни одна попытка не дала результата.       А Гермиона? Она читала. Она читала слова, имевшие значения, которые падали друг на друга, как костяшки домино на страницах… значения, которые она, возможно, улавливала. Немного.       И снова они оказались в состоянии полной беспомощности. Надеюсь, в аду уютно и тепло, профессор Дамблдор.       

***

             — Рон… Рон! — прошипела Гермиона. — Опусти… голову. — Она дёрнула его вниз и злобно посмотрела. — Ты сумасшедший? Хочешь, чтобы нас поймали?       — Черт возьми, успокойся! Я просто смотрел…       — И давал им возможность посмотреть в ответ?       — Они меня, блядь, не видели! — яростно прошептал Рон в ответ. — Я просто…       — Заткнитесь оба! — низко прорычал Гарри.       Они засели за старым, обветшавшим шкафом в доме Реддлов. После часа безуспешных поисков Крестражей они уже собрались уходить, когда ворвалась банда егерей и заставила их спрятаться.       Их было пятеро — грязные головорезы в рваных чёрных мантиях — и были они изрядно пьяны. Шатаясь, громыхая и сшибая всё на пути, они слонялись по комнате и говорили громкими голосами. Один распевал песню о том, как мужчина потерял возлюбленную из-за кельпи.       О, моя милая поплыла с морским конём…       — Паршивец откусил мне кусок ноги! Во, черт! Больно! — сказал один, перевязав грязной тряпкой икру.       …мою хорошенькую овечку утащил на дно морское…       — Да заткнись уже. Отведем тебя к целителю завтра, — ответил другой, высокий, с волосами Джима Моррисона. — Сейчас нужно поспать. Наверху есть кровати, да, а, шеф?       …Он забрал ее, демонический конь…       — Ага, кровати есть. Пошли. Подними свою задницу, Сэмми. Нам нужно завтра пораньше вернуться к делам! Честное слово! — прохрипел главарь.       …ее потроха — плавающий мусор, скользящий по волнам во веки вечные…       Гермиона, Гарри и Рон ждали, пока егеря поднимались наверх (это сопровождалось множеством глухих стуков и стонов), и выскочили из дома в ту же секунду, когда все стихло.       

***

             Она сидела с «Историей магии» на коленях, выискивая любые упоминания Бузинной палочки, Жезла Судьбы, Палочки Смерти и прочих её названий. Собственную палочку она зажала зубами, пытаясь собрать волосы в пучок.       Она подпрыгнула — палочка и книга упали на землю, — когда внезапно и пугающе почувствовала, как что-то… коснулось её шеи. Она резко обернулась — и увидела Рона, который держал между двумя пальцами тонкую прядку её волос.       — Эм, прости, — смущенно пробормотал он. — У тебя вот тут выбилось…       Он подошёл ближе — куда ближе, чем ей хотелось — и накрутил прядку на её пучок, пока она бессмысленно смотрела на пуговицы его рубашки.       — Вот, — хрипло сказал он. — Идеально.       Гермиона быстро отступила, едва выдохнув «спасибо», прежде чем выбежать из палатки. Она чувствовала раздражение, дискомфорт и…       Снаружи Гарри что-то бормотал и вздрагивал, сидя на пеньке с закрытыми глазами…       …и усталость.       Усталость, усталость от ничего, усталость от всего, усталость от тяжести мира, которую она никогда не выбирала нести.       

***

             В Уимборне у них снова произошла стычка с егерями.       Единственная причина, по которой они там оказались, была в том, что Рон полагал, будто Воландеморт мог захотеть жить там — ну, мало ли. Глупое предположение, но другого у них не было.       Гарри, к счастью, был под мантией-невидимкой, пока Гермиона и Рон стояли спиной к спине, на них были нацелены семь палочек. Все произошло в одно мгновение: егеря с похабными ухмылками смотрели на нее, а через секунду уже лежали без сознания.       Гарри схватил ее за плечи, когда они переместились к дождливому болоту.       — Тёрн не сработал, Гермиона! Я пытался… Блин… но я их всех уложил! Я всех их оглушил без палочки! Я их всех оглушил!       Истерично рассмеявшись, Гермиона крепко обняла его.       

***

             Дождь не утихал. Звук капель, падающих на крышу их палатки, был похож на звук сотен пулеметов, бесчинствующих на поле боя. Упомянутая крыша постоянно протекала, так что трое беспокойных обитателей вынуждены были бегать по кругу, накладывая репаро.       Гермиона тщательно полировала меч Гриффиндора, пока лезвие не засверкало, как зеркало. Что-то обожгло ее в кармане, и мгновенно ее пальцы нащупали Галеон ОД.       «ДАР, моя дорогая подружка», — гласила надпись.       Закатив глаза, Гермиона ответила:       «Отстань»       «Не будь неприятной» — «Почему бы тебе снова не прийти?» — «Спроси Ксено, где легендарный Прыгливый Горшок»       «ОТСТАНЬ»       «Нет» — «Все хорошо?»       Ее палочка на мгновение замерла над монетой… эм…       «Достаточно хорошо» — «Что происходит на твоей стороне?»       «Драко здесь» — «Тонкс гоняется за ним по кухне»       «Почему?»       «Хочет, чтобы он почувствовал, как пинается его неродившийся кузен»       Гермиона невольно представила это, и Гарри с Роном смотрели на неё как на сумасшедшую, пока она тихо хихикала.       

***

             Не имея ничего лучшего, они переезжали ежедневно. Иногда всего на несколько миль, а иногда на другой конец страны. Процесс сборки и установки лагеря въелся в мышечную память Гермионы.       …У меня тут есть недвижимость в моей сумке…       

***

             В лесу Чиддингфолд из радио Рона донесся голос Ли Джордана:       — К огромному сожалению, мы должны сообщить нашим слушателям о гибели Теда Тонкса и Дирка Крессвелла. Также был убит гоблин по имени Кровняк. Предположительно, путешествовавшие вместе с Тонксом, Крессвеллом и Кровняком волшебник из семьи магглов Дин Томас и ещё один гоблин спаслись. Если Дин нас сейчас слышит или если у кого-нибудь есть о нём известия, его родители и сёстры будут рады любым новостям. Тем временем, в Гэддли, маггловская семья из пяти человек была найдена мертвой в своем доме…       Зачем они сказали Тонкс, что ее отец жив? Зачем они сделали ее счастливой и подарили ей надежду? Какое они имели право говорить это, когда лишь мельком слышали голос этого человека месяцы назад? Гермионе казалось, что ее сейчас вырвет.       А Дин… о боже. Он должен быть жив. Она не могла даже думать об альтернативе.       Заговорил Кингсли:       — Магглы по-прежнему не подозревают, в чём причина их несчастий…       Сладко-горький укол облегчения; мама и папа были далеко-далеко от всего этого.       Наконец, Фред:       — …Главное, люди, не поддавайтесь ложному чувству безопасности: он, мол, далеко, и всё в порядке. Может, он и далеко, но не надо забывать, что он умеет перемещаться быстрее, чем Северус Снейп от шампуня, так что избегайте ненужного риска. В жизни не думал, что могу сказать такое, и всё-таки: безопасность прежде всего!       И тогда они рассмеялись.       — Хорошо, а? — радостно спросил Рон.       — Потрясающе, — ответил Гарри.       — Они такие молодцы, — восхищённо вздохнула Гермиона. — Если их поймают…       — Ты же слышала — они всё время перемещаются, — сказал Рон. — Как мы.       — Нет, вы слышали, что сказал Фред? — азартно спросил Гарри. Как только передача закончилась, он мысленно вернулся к всепоглощающей теме. — Он за границей! Он всё ещё ищет Палочку! Я так и знал!       — Гарри…       — Да ну тебя, Гермиона, почему ты такая упрямая? Признай наконец, что Волан…       — ГАРРИ, НЕ НАДО!       — …деморт охотится за Бузинной палочкой!       Рон вскочил на ноги, крича:       — На его имени Табу! Гарри, я тебе говорил! Нельзя произносить его имя! Скорее, надо восстановить защитные заклинания… так они и находят…       Но прежде, чем Гарри или Гермиона успели хотя бы пошевелиться, снаружи у палатки раздался оглушительный хлопок.       — Руки вверх, выходи по одному! — раздался из темноты скрежещущий голос. — Мы знаем, что вы там! На вас нацелено полдюжины волшебных палочек. Колдуем без предупреждения!       — Черт! — прорычал Рон сквозь стиснутые зубы.       Снаружи послышался шелест… кто-то рвал полог палатки… Сердце Гермионы перестало биться. Почти не думая, она навела палочку на Гарри:       — Акулеатум! — Он согнулся пополам, и его лицо начало быстро распухать прямо у нее на глазах…       Егеря ворвались в палатку; их оказалось трое, и, чёрт, один из них — Фенрир Сивый. Его глаза блеснули, когда он увидел её; скользкий язык провёл по губам в предвкушении.       — Ну-ну, — прохрипел он и схватил ее за руку. Она сопротивлялась — царапала его руки, всем весом пыталась вырваться — но тщетно.       Их палочки отобрали, и всех их вытащили наружу, где ждали еще двое.       — Ну вот и все, а, приятель? Трое детей? Жалкая добыча на сегодня, — сказал один.       (— Отстань от меня, отстань, ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — орал Рон.)       — О, не знаю. Девчонка-то ничего такая…       — Отвали, Струпьяр, — рявкнул Сивый. Он притянул Гермиону ближе и провел носом по ее щеке. — Эта моя. Чудная девочка… Лакомый кусочек… Обожаю такую мягкую кожу…       Она всхлипнула; у нее перевернулось в желудке. Было поистине ужасно, как первобытный страх был одной из немногих вещей, к которым ее система, казалось, так и не могла стать невосприимчивой.       — Отпу—сти—ее! — проревел Рон и тут же получил удар по лицу.       — Нет! — простонала Гермиона.       — Обыскать палатку, — приказал Струпьяр.              

***

             Их фальшивые личности, казалось, убедили банду Страшных Мужчин, и Гермиону, Гарри и Рона связали и бросили на грязную землю спиной к двум другим пленникам.       — У кого-нибудь осталась волшебная палочка?       — Нет, — ответили Рон и Гермиона.       — Это все я виноват. Назвал имя сдуру… Простите меня.       — Гарри? — ахнул человек позади нее, и она отчаянно попыталась извернуться и взглянуть, потому что его голос… его голос…       — Дин? — выпалил Гарри.       — Точно, ты! Если они поймут, кого зацапали… Эти егеря, они просто ловят тех, кто скрывается от Министерства, и сдают за деньги…       Дин замолчал, когда Сивый и двое других егерей приблизились.       — Ну что ж, уродец, — плюнул он в сторону Гарри, — Если ты говоришь правду, тебе нечего бояться поездки в Министерство. Я ожидаю, твой отец, мистер Дадли, вознаградит нас просто за то, что мы тебя подобрали.       — Эй! — крикнул кто-то из палатки. — Посмотри-ка, Сивый, что тут есть!       Похититель, размером с бульдозер, подошел, бережно неся меч Гриффиндора.       Ну… теперь они действительно влипли. Совершенно точно влипли. Гермиона не могла дышать.       — Оч-чень симпатично, — восхитился Фенрир, приняв меч из рук приятеля. — Очень и очень. Гоблинской работы штучка. Откуда это у вас?       — Это папин, — слишком быстро сказал Гарри. — Мы его одолжили хворост рубить для костра…       — Постой-ка, Сивый! Глянь вот здесь, в «Пророке» … — закричал Струпьяр, вырываясь из палатки. — «Гермиона Грейнджер, грязнокровка, которая, как известно, путешествует с Гарри Поттером».       Глаза Гермионы Грейнджер, заляпанные грязью, закрылись от ужаса. Влипли. Влипли. Намертво. Влипли.       Сивый присел перед ней на корточки, вглядываясь в ее лицо.       — Знаешь что, девочка, — он протомил, — Эта фотография чертовски похожа на тебя.       — Это не я! — взвизгнула она. — Это не я!       — …известно, что путешествует с Гарри Поттером.       Сивый смотрел на них троих в ужасном молчании долгий момент (О, они влипли).       — Ну, это меняет дело, не так ли? — Он переместился так, чтобы оказаться на корточках перед Гарри, и спросил опасным тягучим голосом: — Что это у тебя на лбу, Вернон?       Он поднял палец и тронул…       — Не трогай! — взревел Гарри.       — Ты вроде носишь очки, Поттер? — выдохнул Фенрир.       — Я нашел очки! Там были очки, в палатке! Погоди, Сивый… — Бульдозер-егерь исчез внутри, а затем вернулся, размахивая очками Гарри.       Через пару секунд очки насадили Гарри на нос. Егеря обступили его, разглядывая.       — Он и есть! — проскрежетал Фенрир. — Мы поймали Поттера!       Они влипли-влипли-влипли.       

***

             Было ужасно темно, и Гермиона слышала музыку. Не просто какой-то монотонный звон в ушах — нет. В её голове играла полноценная оркестровая симфония. Каждый звук, каждый резкий взлёт, каждая нота… до болезненной ясности.       Роковое развитие событий было наложено на мелодию «Марша на эшафот» Берлиоза.       Скорее всего, ночь была тихой. Наверное, единственными звуками вокруг были шаги и испуганные вопли павлинов. Но в её голове симфония грохотала на крещендо. Громкая и безумная! Тарелки и трубы! Она почти хотела представить, что её палочка — дирижёрская, а сама она — дирижёр с растрёпанными волосами. К чёрту «быть хорошим человеком в бурю» — она была женщиной на грани нервного срыва.       Поместье Малфоев внезапно выросло из-за декоративной листвы. Несомненно, это было красивое здание — архитектура якобинской эпохи, окна с ромбовидными стеклами, крошечные остроконечные башенки — но в голове Гермионы симфония внезапно перешла в тему из «Семейки Аддамс». Соответственно, большие кованые ворота открылись с драматическим скрипом. Гермиона почти надеялась, что Нарцисса Малфой щелкнет пальцами.       Вместо этого она спросила:       — В чём дело?       — Мы пришли к Тому-Кого-Нельзя-Называть! — объявил Сивый.       — Кто вы? — холодно презрительно спросила миссис Малфой.       — Меня-то вы знаете! — В голосе оборотня звучала обида. — Я — Фенрир Сивый! Мы поймали Гарри Поттера!       Гарри вытолкнули на свет, лившийся изнутри Мэнора.       — Он, видите ли, маленько опух, сударыня, но это точно он! — вмешался Струпьяр. — Вы посмотрите получше, видите шрам? А на девчонку гляньте! Та самая грязнокровка, что вместе с ним путешествует, мэм! Он это, ясен цапень, и волшебную палочку мы прихватили. Вот, сударыня…       Звенящие перезвоны и легкие хлопки.       Нарцисса Малфой склонила голову, чтобы рассмотреть Гарри.       — Введите их, — сказала она.       Их втолкнули в длинный холл, где в два ряда малфоевские предки с портретов скалили на них зубы.       Каждый день она всё ближе,       Несётся быстрее американских горок       Гостиная была великолепна. Хрустальная люстра купала обширное, похожее на склеп пространство в золотом свете. Стены были темно-фиолетовыми и полны позолоченных зеркал.       Гермиону перебросили от Сивого к Струпьяру. Ее голову грубо наклонили вниз (великолепный афганский ковер покрывал пол), и Струпьяр крепко сжал ее за ребра, его пальцы впились в нижнюю часть ее груди.       — Что такое?       Знакомый, лениво растягивающий слова голос Люциуса Малфоя резал слух.       — Они говорят, что поймали Поттера, — ответила его жена. — Драко, иди сюда.       Ну же, детка… Не бойся смерти       Возьмись за руку… Жнеца не бойся       Летать мы будем… Не бойся смерти       Твой муж — я, детка…       Ла, ла, ла…       Голову Гермионы рванули назад за волосы, и прямо перед ней оказалась бледная, охваченная паникой физиономия Драко Малфоя.       Она никогда не была к нему так близко.       — Да! Она была с Поттером в ателье у мадам Малкин! Я видела фотографию в «Пророке»! Смотри, Драко, это девчонка Грейнджер?       Драко посмотрел на девчонку Грейнджер, а девчонка Грейнджер — на него. Давай же, — умоляла она, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Слышал ли он ее? Его глаза расширились, совсем немного… о, но они были серыми… И незвано, звуки Шопена (в исполнении Малфоя) наполнили ее голову.       Пожалуйста.       Шопен, врезающийся в… не бойся смерти, прорезаемый статикой… о боже. Она хотела зажать уши руками.       Серые глаза Малфоя смотрели выискивающие…       Она тихо всхлипнула, и он отвернулся. Золотой свет падал на его профиль, подчёркивая болезненный изгиб губ.       — Не знаю… Может быть… Вроде да…       — А это — мальчишка Уизли! — вскричал Малфой-старший, остановившись напротив Рона. — Это они, друзья Поттера! Драко, взгляни, это действительно сын Артура Уизли, как его там?..       — Вроде да, — не оборачиваясь, повторил Драко. — Может, и он.       Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и новое лицо втиснулось перед Гермионой. Тяжелые глаза Беллатрисы Лестрейндж пронзительно рассматривали ее, пока в их чернильных глубинах не заблестела искорка.       — Это же та самая грязнокровка! — вполголоса проговорила она. — Это Грейнджер?       — Да, да, Грейнджер! — откликнулся Люциус. — А рядом с ней, похоже, Поттер! Поттер и его друзья попались наконец-то!       — Поттер? — взвизгнула Беллатриса и попятилась, чтобы лучше рассмотреть Гарри. — Ты уверен? Так нужно поскорее известить Тёмного Лорда!       Возникла суматоха относительно того, кто именно удостоится чести призвать Темного Лорда. Гермиона тяжело дышала, ожидая, но пока они препирались и трещали, они все еще были живы…       Совсем недолго, йе-йе-йе       Совсем недолго, йе-йе-йе       И тогда Беллатриса заметила меч Гриффиндора в грязных руках егеря-бульдозера.       

***

             Боль.       Знавала ли она когда-нибудь по-настоящему боль? Боль. Боль, которая сводит с ума, боль как дождь…       Я хочу знать, видел ли ты когда-нибудь дождь?       — КРУЦИО!       Боль. Кинжалы — это обыденно, сломанные конечности — не жалуйся.       О, что это? Не больно — совсем нет.       — ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТОТ МЕЧ? ОТКУДА?       — Мы нашли его — мы нашли его — ПОЖАЛУЙСТА!       — КРУЦИО!       Боль. Она была внутри нее, она была частью ее, она была ею самой.       Бездонные глаза от слез, в них тьма, они без век; мама и папа, стеклянные, побелевшие, выброшенные на какой-то безымянный берег … Тео, Гарри, Рон, Джинни, Луна, Невилл…       — ТЫ ЛЖЕШЬ, МЕРЗКАЯ ГРЯЗНОКРОВКА, И Я ЗНАЮ ЭТО! ТЫ БЫЛА В МОЕМ ХРАНИЛИЩЕ В ГРИНГОТТСЕ! ГОВОРИ ПРАВДУ, ГОВОРИ ПРАВДУ! КРУЦИО!       …как странные плоды на мёртвом дереве.       Боль. О боже, боль. Пусть это прекратится. Отпусти меня. ПОЖАЛУЙСТА, отпусти меня.       Бисмиллах! Нет, не пустим мы тебя!       Отпусти меня.       — ЧТО ЕЩЕ ТЫ ВЗЯЛА? ЧТО ЕЩЕ У ТЕБЯ ЕСТЬ? СКАЖИ МНЕ ПРАВДУ, ИЛИ, КЛЯНУСЬ, Я ПРОТКНУ ТЕБЯ ЭТИМ НОЖОМ! КРУЦИО! КРУЦИО!       Боль как дождь, боль как огонь, боль как каждое неисполненное желание; боль как «Раненый» Дикса; боль как дождь, боль как кислота, боль, что абсолютна и безмолвна; боль как боль как боль…       — КАК ТЫ ПОПАЛА В МОЕ ХРАНИЛИЩЕ? ЭТОТ ГРЯЗНЫЙ МАЛЕНЬКИЙ ГОБЛИН В ПОДВАЛЕ ПОМОГ ТЕБЕ?       — Мы встретили его только сегодня вечером! Мы никогда не были в вашем хранилище… Это не настоящий меч! Это подделка, просто копия!       — КРУЦИО!       Электрическая боль, эклектичная боль. Возникающая боль, удивительная боль, совершенно парализующая боль…       И       Затем       Она       Прекратилась       — Драко, приведи гоблина! Он может сказать нам, настоящий ли меч!       И       Все       Стало       Черным       

***

             Из черноты возникла нить.       Тонкая и нежная, как паутинка, она поплыла к ней… но что она такое? Едина с тенями, едина с чернотой… она была ничем.       Её бесплотное, туманное «я» наблюдало, как нить колышется.       Но погоди — у нее была форма. У нее была голова, и на ней были волосы, потому что она была уверена, что что-то гладит их. Большая рука — знакомая, теплая, успокаивающая рука…       Папа? Папа?       — Па…!       Она моргнула, глядя на лицо, нависшее над ней; это было не лицо ее отца, но почти столь же утешительное.       Глаза Тео были усталыми, затуманенными; нос красный, волосы — в беспорядке, но губы дрогнули в мягкой, трепещущей улыбке.       — Привет, дорогая, — прохрипел он.       — Что… Что… — выдохнула Гермиона.       — Тшш, — прошептал он. — Ты в безопасности. Все в порядке.       Безопасность? Что? Она нахмурилась… но затем вспомнила. Поместье Малфоев — Беллатриса — Черт. Однако Тео предвосхитил ее движение и прижал ее обратно к кровати, как только она попыталась вскочить.       — Гермиона! Успокойся!       — Нет! Нет … я … Гарри! Рон! …Дин!       — С ними все в порядке, — утвердил Тео. — С ними все в порядке. Пожалуйста, Гермиона. Слушай меня. Вы выбрались. Вы все выбрались!       — Мы… выбрались, — задыхаясь, проговорила она. — Как?       — Я расскажу тебе чуть позже. Сначала… мне нужно позвать Флёр. Я, видишь ли, подчиняюсь приказам.       — Погоди… Флёр?       — Да, это их с Биллом дом. А теперь лежи смирно, хорошо?       Тем временем она осмотрелась. Это была миленькая комнатка: стены были неотделанными и грубо побелены, с крошечными белыми ракушками, вмурованными в панели, перед окнами висели бирюзовые занавески, а на комоде стояла большая ваза с желтыми герберами.       Флёр влетела с подносом, уставленным пузырьками, за ней следовал Тео. Она выглядела так, будто спала, но все же, в своем шелковом халате, была ослепительна.       — Г’ермиона, — ласково сказала она. — Как ты?       — Я… в порядке?..       — Это не может быть п’гавдой, — фыркнула Флёр.       — Нет, правда… Я… Мне не больно, — с удивлением сказала она. — Мне не больно.       Флёр поджала губы.       — Выпей это. Оно сделает, что боль не вернется, — Она протянула Гермионе немного бледно-голубого зелья. — и это, — бесцветное зелье с резким запахом. — и это, — ярко-оранжевое зелье. Последнее на вкус было как сладкий апельсиновый сироп.       — Где все? — спросила Гермиона.       — Спят, — ответила Флёр. — Сейчас четы’ге ут’га.       — Что! — выпалила Гермиона. — То есть я была без сознания…       — Восемь часов, oui.       — Вот дерьмо.       И Флёр, и Тео усмехнулись этому.       — А ты мне рассказываешь? — потребовал Тео. — Ты была в отключке. А я тут сидел рядом восемь часов, изображая траурную статую … у меня, наверное, морщины появились.       — У меня есть зелье и от этого.       — О, ты богиня, Флёр. Воистину, божественное создание, потрясающая женщина…       — Хватит, глупый мальчик, — звонко рассмеялась она. — Г’ермиона, тебе понадобятся еще т’ги дозы. Увидимся через несколько часов.       — Большое спасибо, Флёр. Спокойной ночи.       — Да, сладких снов, Фл…       Пылкие пожелания Тео замерли, поскольку Флёр уже вышла из комнаты.       С досадливой улыбкой глядя на него, Гермиона сказала:       — И ты тоже?       — Что?       — Прямо как все остальные самцы, ты превращаешься в идиота рядом с ней.       Он отпрянул обиженно.       — Эм, нет. На самом деле, как тебе хорошо известно, я всегда идиот.       — Ах, точно, — с улыбкой согласилась она.       Его веселое выражение лица внезапно сменилось на мучительное.       — О, Гермиона, — простонал он. — Как ты могла попасться? Дерьмо.       Она опустила глаза и уставилась на бледно-голубое покрывало на своих ногах.       — Это был несчастный случай. К-кто-то сказал его имя, и…       — Брось, — выплюнул он. — Кто-то. Я знаю, это был Поттер. Он признался.       — Это был несчастный случай!       — Очевидно, это был несчастный случай. Я знаю, он, черт возьми, не стал бы вызывать егерей, потому что ему захотелось компании. Я просто говорю, что он слишком тупоголовый, чтобы думать, прежде чем, блять, говорить!       — Что случилось, Тео? — густо пробормотала она. — Как мы сбежали?       Он вздохнул.       — Ну, как только вы прибыли в Поместье Малфоев, план действий Ордена на случай чрезвычайной ситуации вступил в силу…       — План действий? — повторила Гермиона озадаченно.       — Ну да! — с недоверием воскликнул Тео. — Вы трое действительно живете в своем собственном маленьком пузыре, не так ли? Вы серьезно думали, что у Ордена не будет какого-то плана на случай, если… когда… вы, герои, попадетесь?!       — О, — слабо прошептала она.       Его ожесточенное выражение смягчилось, когда он сел на стул рядом с ее кроватью.       Взяв ее руку в свою, он продолжил:       — Драко проинформировал Люпина, как только смог — да, Драко. Как ты все еще можешь выглядеть удивленной?!       — Я думала… В Мэноре… Он нас выдал…       — Ради Мерлина, что еще он мог сделать? Вряд ли он смог бы принести пользу, если бы раскрыл свое прикрытие! Итак, как только он смог уйти, то проинформировал Люпина, который, в свою очередь, собрал остальных нас, и…       — Ты тоже?       — Конечно! — с негодованием сказал он.       — Кто еще…       — Луна, Кингсли, некоторые Уизли, Джонс, Дигл… Мы позвали Добби, чтобы он провел нас через защиты Малфоев…       — Погоди! Добби, домашний эльф?       — Со сколькими Добби ты вообще знакома? — фыркнул он. — Да, Добби, домашний эльф. В общем, когда мы добрались до Мэнора… ты уже была без сознания… Драко только что выпустил Поттера, Уизли и Томаса из подземелья… Потом, ну, мы пошли напролом. Завязалась большая потасовка, пока Добби по очереди доставлял людей сюда. У нас было численное превосходство… Но гребаная Беллатриса позвала Ты-Знаешь-Кого. У нас кончилось время. Паника. И тогда Добби спас нас. Он был… невероятен. Он сбросил, блин, люстру на Беллатрису. Он обезоружил — он действительно обезоружил — Нарциссу. Он доставил нас сюда, я думаю, за секунды до того, как Ты-Знаешь-Кто достиг поместья.       У Гермионы закружилась голова.       Она несколько раз сглотнула, прежде чем с дрожью прошептать:       — Вау.       — Да, — Тео смутился. Но в его голосе прозвучало что-то ещё.       — Что? — тут же спросила она.       Он ущипнул переносицу и зажмурился.       — Добби… не выжил.       — Нет, — простонала она.       Он покачал головой:       — Беллатриса швырнула в него свой кинжал как раз в момент, когда он аппарировал. Он… попал в цель.       — О боже, — застонала она, слезы наворачиваясь на глаза. — Как… Гарри?       — Нехорошо. Все пытались растрясти его, ободрить… — он вздохнул. — Мы потратили почти всю ночь, чтобы вручную выкопать его могилу. Луна произнесла речь… Поттер подумал, что ему бы это понравилось.       — Да, — всхлипнула она. — Ему бы понравилось.       — Я отведу тебя посмотреть на нее… позже…       — Да, пожалуйста.       — …но тебе нужно поспать сейчас. Черт, мне тоже нужно поспать. — Он встал и затем наклонился, чтобы легонько поцеловать ее в лоб.       — Тео, — прошептала она. — Спасибо.       Он приложил ладонь к ее щеке и сказал:       — Спасибо, что не умерла.       

***

             Когда она проснулась, сквозь шторы проникал дневной свет, окрашивая комнату в зеленовато-голубой. Она неуверенно поднялась на ноги, ее колени подкашивались, и ей пришлось ухватиться за прикроватную тумбочку, чтобы не упасть. Медленно она двинулась к окну и выглянула наружу. Дом Билла и Флёр стоял на краю обрыва, окруженный лавандой. Небо было бледно-голубым, а под ним бушевало и клокотало море.       Быстрый душ освежил ее и придал гораздо больше уверенности. Совершенно голая, она пристально вгляделась в свое отражение в зеркале ванной. На колене была ссадина, на руке — следы от ногтей, а на шее — несколько неглубоких порезов. Она хотела стереть их полностью; она не хотела, чтобы какие-либо остатки той ужасной ночи претендовали на какую-либо часть ее тела… тут она осознала, что ее палочку забрал Сивый.       Была правда в том, что говорили — ощущение потери своей палочки сродни потере конечности.       

***

             Спуск по лестнице занял у нее вдвое больше времени, чем обычно. Она постояла мгновение в просторном холле, прислушиваясь к звуку бушующих волн. Приглушенный гул разговоров доносился из комнаты слева, так что она направилась туда.       Это была маленькая кухня с довольно маленьким столом, за которым толпились люди, поглощенные завтраком. Там были Гарри и Рон, Тео и Луна, Билл и Флёр, Дин и… Олливандер? Озадаченная Гермиона постучала по косяку двери, чтобы привлечь их внимание.       Гарри первым добрался до нее и обнял.       — Как ты? — сказал он. — Ты была потрясающей — придумала эту историю, когда она так мучила тебя…       — Я в порядке, — тихо ответила она, и тогда ее обнял Рон.       Он ничего не сказал, но держал ее долго и крепко, и когда он легонько коснулся губами ее щеки, она быстро отстранилась.       Она втиснулась в крошечное свободное место между Дином и Луной, оба похлопали ее по спине и улыбнулись.       — Рада тебя видеть, Дин, — сказала она, накладывая себе горячий омлет.       — Ага, — он ухмыльнулся, почесывая затылок (его рука, она заметила, была туго перебинтована). — Хотя не совсем так я предпочел бы воссоединиться с друзьями.       Гермиона рассмеялась:       — Что, травма и пытки — не твое представление о веселье?       — Не-а. Я говорю, в следующий раз возьмем по пинте или типа того.       — Конечно.       — Должен предупредить тебя, Томас, — вставил Тео, — Пьяная Гермиона — это почти такое же потряс…       — Заткнись.       — А пьяная Гермиона и Поттер — о-о-оо, держись. Возможно, ты не переживёшь.       — Заткнись, Нотт.       — Г'ермиона, — крикнула Флёр поверх смеха Дина, Тео, Билла и Луны. — Ешь быстрее, пожалуйста, пора пить зелья.       Но внезапно снаружи донесся громкий хлопок чьей-то аппарации. Мгновенно они все насторожились и вскочили на ноги (за исключением Олливандера, которому даже моргание давалось с трудом) и беспорядочной толпой вывалились из комнаты к входной двери. Гермионе отчаянно не хватало ее палочки.       — Кто там? — крикнул Билл, прижимая ухо к дереву. Ответа не последовало. — Кто там? — попробовал он снова.       Ничего.       Осторожно он приоткрыл дверь, крепко сжимая палочку в руке…       И ахнул. Затем он бросился наружу.       Остальные столпились у открытой двери. Гермиона вцепилась Гарри в руки, выглядывая из-за его плеча. Она увидела фигуру в плаще, безвольно лежащую на земле чуть поодаль от крыльца. Билл подхватил бессознательного незнакомца и перекинул одну руку через свое плечо; его голова безвольно свесилась вперед.       — Кто это? — крикнул Рон, но Билл, казалось, не слышал.       Гермиону неожиданно толкнуло в спину, когда Тео прорвался сквозь их толпу, с смертельно бледным лицом. Он подхватил вторую руку незнакомца, обхватил его за талию…       Капюшон соскользнул.       Драко Малфой прибыл в коттедж «Ракушка».