Глава 17

Глава 17. Летучие мыши, неуклюжие барды и традиционный удар в челюсть Две с половиной недели. Если вы когда-нибудь задавались вопросом, сколько нужно времени, чтобы окончательно возненавидеть лес, лошадиные сёдла и звуки расстроенного баритона, я могу вам точно сказать: ровно две с половиной недели. Мы тащились через Королевский Лес, а затем и через южные окраины Речных Земель со скоростью беременной улитки. Я из Сероводья, я выросла на Перешейке, где каждый куст пытается тебя либо укусить, либо утопить, а мох под ногами пружинит, как брюхо огромного зверя. Я привыкла к дикой природе. Но одно дело — скользить по родным болотам на лодке-плоскодонке, и совсем другое — продираться сквозь сухие колючие заросли, стирая внутреннюю сторону бёдер о жёсткую кожу седла. К тому же с нами был Саймон. О, Саймон. Боги, если вы есть, объясните мне, зачем вы создали бардов? Саймон оказался в точности тем, кем представился — простым музыкантом из Простора. Никаким не шпионом, не тайным убийцей и даже не переодетым лордом. Он был просто парнем, который умел рифмовать «кровь» и «любовь», но совершенно не умел жить за пределами таверны. От него в бою было толку как от козла молока. Однажды ночью на наш лагерь набрёл какой-то особенно наглый барсук. Бринден в это время спал, а я чистила кинжал. Саймон, решив проявить героизм, схватил толстую палку и с криком: «Я защищу вас, миледи!» — бросился на барсука. Барсук посмотрел на него с крайним недоумением. Саймон споткнулся о собственный плащ, упал лицом в мох, а его палка отлетела прямо мне в лоб. Барсук, презрительно фыркнув, развернулся и ушёл — видимо, решив, что мы слишком жалкие, чтобы тратить на нас время. Но надо отдать Саймону должное — он хотя бы старался. Собирал хворост (и притаскивал вместе с ним самых злых лесных муравьев), таскал воду (расплескивая половину по дороге) и чистил лошадей (Кляча Бриндена при этом пытался откусить ему ухо, а моя Лягушка просто фыркала прямо в лицо). — Ещё один вздох, Саймон, и я лично сделаю из тебя лютню, — мрачно пообещал Бринден, когда мы пробирались сквозь очередные заросли орешника. Музыкант пыхтел сзади, зацепившись штаниной за корягу. — Милорд, — пропищал Саймон, отдирая ткань. — Я просто подумал: если мы всё равно умрём в этой глуши, то лучше умереть с песней на устах. — Если ты начнешь петь, я умру от мигрени задолго до того, как нас найдут Ланнистеры, — отрезал Блэквуд, не оборачиваясь. Я ехала следом за Бринденом и тихо посмеивалась. Ворон был напряжён все эти дни. Он спал вполглаза, постоянно принюхивался к ветру и держал руку на рукояти меча. Мы обходили деревни по широкой дуге, прятались от любого стука копыт на тракте и питались так скудно, что мой желудок уже начал прилипать к позвоночнику. Жёлуди мы, конечно, не ели, но кролики, которых мне удавалось поймать, были худыми и жилистыми. В то утро, на исходе восемнадцатого дня нашего бегства, лес наконец начал редеть. Мы поднялись на пологий холм, и Блэквуд резко осадил коня. — Приехали, — тихо сказал он. Я выехала вперёд, и у меня перехватило дыхание. Вдали, над туманом, клубившимся над озером Божье Око, возвышалось нечто невероятное. Харренхолл. Я слышала сказки об этом замке на Перешейке. Говорили, что он проклят, что его башни достают до луны, а драконий огонь расплавил камень, как воск. В реальности он выглядел ещё хуже. Огромный, уродливый, как чёрный гнилой зуб, торчащий из зелёной челюсти Речных Земель. Пять башен, покорёженных, оплывших, похожих на скрюченные пальцы мертвеца, тянулись к небу. От одного вида этого места по спине бежали мурашки. И именно туда, в самое жерло проклятого замка, Блэквуд тащил нас две с половиной недели, утверждая, что там сейчас должна быть армия Тайвина Ланнистера, среди которой мы сможем «затеряться». — Выглядит... гостеприимно, — сглотнув, сказал Саймон, выглядывая из-за моего плеча. — Как раз то место, где хочется сочинить весёлую песенку. О массовых казнях, например. Бринден не обратил на него внимания. Он прищурился, вглядываясь в стены. — Странно, — пробормотал он. — Что странно? — Я напрягла зрение. — Ланнистеры уже выставили пики с головами на стенах? — Нет. Я не вижу золотого льва. Смотри на привратную башню. Я присмотрелась. На ветру лениво трепалось полотнище. Оно было не малиновым, а жёлтым. И на нём чернел узор: пять летучих мышей. — Летучие мыши, — сказала я, хлопая ресницами. — Это же герб Уэнтов. Значит... замок не захвачен? Саймон радостно охнул: — Мы спасены! Хвала Семерым! Там нет Ланнистеров! Меня вдруг прорвало. Все эти две с половиной недели голода, холода, грязных волос, стёртых ног и постоянного, липкого страха быть пойманными выплеснулись наружу. — То есть как это нет Ланнистеров?! — Я развернула Лягушку к Бриндену, размахивая руками. — Блэквуд, ты хочешь сказать, что мы две с половиной недели ползли на брюхе, питались пересушенным кроликом, обходили каждую лужу десятой дорогой, тряслись от каждого писка совы, потому что ты решил, что замок захвачен?! А он не захвачен! Мы могли ехать по нормальной дороге! Мы могли заночевать в гостинице! У меня спина болит так, будто меня палками били, а мы прятались от пустоты?! Бринден посмотрел на меня. В его глазах не было раскаяния. — Мира... — начал он. — Не «Мира»! — Меня несло, голос становился всё громче. Я готова была стукнуть его по голове его же собственными ножнами. — Я вчера чуть не съела подозрительный гриб, потому что мы боялись выйти на опушку! А там сидят Уэнты и пьют вино! — Тише, Енот! — Он спешился в одно мгновение, шагнул ко мне, стянул меня с седла за талию и... просто обнял. Это произошло так быстро и неожиданно, что вся моя тирада застряла в горле. Его руки крепко обхватили меня, прижимая к груди. От его куртки пахло лесом, костром и конским потом, но в этот момент мне показалось, что это лучший запах в мире. Я уткнулась носом в его ключицу. Мои руки нелепо повисли вдоль тела. Я почувствовала, как моё лицо вспыхивает. Уверена, я покраснела так, что стала похожа на перезрелый помидор. Вся моя ярость испарилась, оставив после себя только гул в ушах и предательскую дрожь в коленях. Боги, лягушачья принцесса, возьми себя в руки! — Пусти, — пискнула я куда-то ему в куртку. Он чуть ослабил хватку, но не отстранился. Наклонился к моему уху, и его дыхание обожгло мне кожу: — Успокоилась? — тихо спросил он. Я судорожно кивнула. — Хорошо. А теперь слушай меня. То, что на стенах висят летучие мыши, ещё не значит, что мы в безопасности. Мы не знаем всей ситуации. Ланнистеры могут быть в дне пути отсюда. Их патрули всё ещё рыщут по дорогам. Если бы мы ехали по тракту, мы бы уже давно кормили ворон. Поняла? — Поняла, — пробормотала я, окончательно смутившись. Я неуклюже оттолкнула его и сделала шаг назад, стараясь не смотреть ему в глаза. Принялась яростно отряхивать плащ, делая вид, что меня очень интересует сухой листик, прилипший к подолу. Саймон деликатно отвернулся, насвистывая какой-то мотивчик и старательно разглядывая облака. — Значит, мы всё равно идём туда? — спросила я, когда щёки немного остыли. — Идём, — кивнул Бринден, запрыгивая обратно в седло. — Уэнты — дальняя родня моей матери. Я провёл в Харренхолле несколько лет на воспитании у леди Шеллы. Знаю там каждый коридор и каждую крысу в лицо. — О, как чудесно, — проворчала я, забираясь на Лягушку. — Надеюсь, местные крысы примут нас как дорогих гостей. Мы спустились с холма и направились к колоссальным воротам замка. Чем ближе мы подходили, тем громаднее казался Харренхолл. Стены были такой толщины, что на них могла бы разминуться пара обозов. Рядом с этими чёрными камнями человек чувствовал себя муравьём. Перед огромными створками, в которых была открыта только малая калитка, стоял десяток стражников в жёлто-чёрных цветах. Увидев нас — трёх оборванных, грязных всадников, вынырнувших из лесу, — они тут же скрестили алебарды. — Стоять! — рявкнул здоровяк с рыжей бородой, выходя вперёд. — Кто такие? Замок закрыт по приказу леди Шеллы Уэнт! Война на пороге, нам бродяги не нужны. Поворачивайте оглобли! Саймон съёжился за моей спиной. Бринден спокойно слез с коня, бросил поводья мне и неспешно подошёл к стражнику. — Бродяги, значит, — задумчиво произнес Блэквуд. Он снял перчатки и засунул их за пояс. — А ну-ка, присмотрись, Галберт. Никого не узнаёшь? Стражник нахмурился, вглядываясь в лицо Бриндена, скрытое под слоем лесной пыли и недельной щетиной. — Что-то рожа знакомая... — протянул он, почесывая бороду. И тут Бринден без всякого предупреждения коротко и резко ударил Галберта кулаком прямо в челюсть. Раздался хруст. Здоровяк отшатнулся, выронил алебарду и схватился за лицо, изрыгая проклятия. Остальные стражники мгновенно ощетинились оружием, Саймон за моей спиной тонко взвизгнул, а я уже потянулась за кинжалом, решив, что Блэквуд окончательно сошёл с ума. Пришли просить убежища и сразу начали избивать гарнизон! Но Галберт, сплюнув на землю немного крови, вдруг расплылся в широкой, хотя и кривоватой улыбке. — Мастер Бринден! — радостно проревел он, хлопая Блэквуда по плечу так, что тот едва не упал. — Разрази меня гром! А я-то думаю, кто это такой борзый! Вытянулись-то как! А удар всё такой же, как несколько лет назад, только тяжелее стал! Бринден потёр костяшки пальцев, слегка улыбаясь: — Рад видеть, что твоя голова всё такая же пустая и крепкая, Галберт. Ты всё ещё торчишь на воротах? — А куда меня, дурака, ещё девать? — заржал стражник. Он повернулся к своим людям, махая руками. — Опустить железки, олухи! Это мастер Бринден из Древодола, племянник самой леди Шеллы! Он у нас тут жил, пока лорд Блэквуд его обратно не забрал. Эй, а почему вы каждый раз, как приезжаете, мне по морде бьёте? — Традиция, — невозмутимо ответил Бринден. — Если я приеду в Харренхолл и не ударю стражника, Божье Око выйдет из берегов. А кто это со мной? Мои спутники. Леди Мира из Сероводья и... Саймон. Он просто несёт наши вещи и много ноет. Саймон неловко поклонился, всё ещё дрожа от испуга. Галберт окинул нас с Лягушкой недоверчивым взглядом. Наверное, я выглядела не слишком похожей на леди: волосы спутались, на щеке пятно от сажи, плащ порван о колючки. Но болотных жителей здесь, на юге, всегда считали дикарями, так что я просто гордо вскинула подбородок. — Леди Шелла у себя? — спросил Бринден. — У себя, где же ей быть. В Башне Плача. — Галберт подобрал алебарду. — Проходите, милорд. Но скажу честно, леди сейчас не в духе. Вести с запада плохие. Мы въехали во двор замка. Харренхолл изнутри поражал ещё больше. Здесь могли бы разместиться все замки Севера, вместе взятые. Мощёные дворы были размером с целые деревни, а конюшни могли вместить тысячу лошадей. Сейчас, правда, двор выглядел пустоватым, хотя люди суетились, таская мешки с зерном и связки копий. Готовились к осаде. Мы оставили лошадей конюхам. Бринден шёл впереди, уверенно сворачивая в лабиринт переходов и галерей. Я крутила головой, поражаясь циклопическим размерам каменной кладки. Саймон жался ко мне, словно ожидая, что из-за угла выскочит призрак Чёрного Харрена. Наконец мы поднялись по широкой винтовой лестнице и оказались перед массивными дубовыми дверями. Бринден толкнул их. В огромном зале, где в камине мог бы поместиться небольшой дом, за столом, заваленным пергаментами, сидела сухонькая пожилая женщина. Её волосы были седыми, лицо испещрено морщинами, но глаза смотрели ярко и цепко, как у ястреба. Леди Шелла Уэнт, последняя из своего рода. — Я же сказала, чтобы меня не беспокоили до ужина! — рявкнула она скрипучим голосом, не поднимая головы. — Даже если этот ужин я пришёл разделить с вами, тётя? — мягко спросил Бринден. Леди Шелла вскинула голову. Перо выпало из её пальцев. Она прищурилась: — Бринден? Бринден Блэквуд, щенок ты этакий! Она поднялась, опираясь на трость, и подошла к нам. Обошла Бриндена кругом, ткнула его тростью под рёбра: — Худой как жердь. Отец совсем тебя не кормит в Древодоле? И воняешь, как будто неделю спал в навозной куче. — Две с половиной недели в лесах, тётя, — поправил Бринден с лёгким поклоном. — Пришлось спешно покинуть Королевскую Гавань. — Слышала, — она мрачно кивнула. — Вороны летают быстро. Роберт мёртв, Нед Старк в темнице, Старк-мальчишка созывает знамёна на Севере. Весь континент сошёл с ума. А ты, значит, сбежал? — Тактически отступил. Леди Шелла хмыкнула и перевела взгляд на меня: — А это что за болотная нечисть с тобой? — Она ткнула тростью в мою сторону. Я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно более представительно, несмотря на порванные сапоги: — Мира из Дома Ридов, леди Харренхолла. Сероводье. — Риды. Знаю-знаю. Лягушатники. — Она неожиданно усмехнулась. — Хороший выбор, племянник. Северные девки крепкие, не то что эти южные тепличные цветочки, падающие в обморок от вида мыши. А это кто? — Трость указала на Саймона. — А это ошибка природы, — вздохнул Бринден. — Зовут Саймон. Бренчит на лютне, когда есть лютня. Сейчас лютни нет, так что он просто дышит моим воздухом. — Прекрасно, — саркастично заметила леди Уэнт. — У меня на пороге война, а ко мне приехал племянник-хулиган, болотная девчонка и бесполезный бард. Харренхолл спасён. Она махнула рукой, указывая нам на стулья возле стола, и сама грузно опустилась в кресло. — Садитесь. Рассказывайте, какого черта вы припёрлись сюда, прямо на путь Тайвину Ланнистеру. Мы переглянулись. Бринден сел первым, вытягивая длинные ноги. — Я думал, замок уже под контролем Ланнистеров, — признался он. — Харренхолл — стратегическая точка. Я был уверен, что Тайвин займёт его в первые же дни войны. Мы хотели затеряться среди обозов и наёмников, а потом проскользнуть на север. Леди Шелла разразилась сухим, лающим смехом, перешедшим в кашель. — Дурак ты, Бринден! Ты судишь по слухам. Ты думал, старый лев умеет телепортироваться? — А какова ситуация на самом деле? — спросила я, подаваясь вперёд. — Почему здесь так тихо? Шелла Уэнт побарабанила сухими пальцами по столу: — Ситуация такова, девочка, что вы бежали впереди паровоза, которого ещё нет. Тайвин Ланнистер только три дня назад пересек границу Западных Земель с Речными. У Золотого Зуба. Он не может просто взять и перепрыгнуть полстраны. Он идёт с армией в двадцать тысяч человек. Они тащат за собой обозы, осадные машины, шлюх и всё прочее. Они ползут медленно, сжигая всё на своём пути. Она ткнула узловатым пальцем в развёрнутую на столе карту: — Гора — Грегор Клиган — бесчинствует на западе Речных Земель. Но основные силы Тайвина ещё далеко. Ему потребуется ещё как минимум пара недель, чтобы добраться до Харренхолла. Я медленно повернула голову к Бриндену. Мой взгляд, должно быть, обещал ему долгую, мучительную смерть на медленном огне. — То есть, — сказала я очень тихо, чеканя каждое слово, — мы могли ехать по нормальной, широкой, чистой дороге. Мы могли ночевать на постоялых дворах. Мы могли спать на пуховых перинах. Потому что Тайвин Ланнистер был за сотни миль от нас?! Бринден сделал вид, что очень заинтересован гобеленом с изображением мёртвых королей на стене. — Я предпочитаю перестраховываться, — буркнул он. — Перестраховываться?! — взвизгнула я, вскакивая. Саймон испуганно забился в угол кресла. — Я ела кролика, который был настолько старым, что, наверное, помнил Эйгона Завоевателя! Я спала в луже, Бринден! В луже! А ты... Леди Шелла снова громко рассмеялась, хлопая ладонью по столу: — О, мне нравится эта лягушка! Бринден, мальчик мой, я всегда говорила, что твоя паранойя когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку. Но в этот раз, — старуха вдруг посерьёзнела, — ты был не так уж неправ. Я замерла, так и не договорив ругательство, которое собиралась обрушить на голову Блэквуда. — Что вы имеете в виду, тётя? — спросил Бринден, насторожившись. — Да, основных сил Ланнистеров здесь ещё нет, — ответила леди Уэнт, её голос стал глухим. — Но они выслали вперёд лёгкую кавалерию и наёмников. Бравые ребята, ищущие лёгкой наживы. Дороги уже кишат мародёрами и дезертирами. Ищут беглецов из столицы. Вариса и Мизинца не проведёшь, они наверняка донесли королеве Серсее, что вы двое исчезли. На вас открыта охота, Бринден. Если бы вы поехали по Королевскому тракту, вас бы перехватили на второй же день. Бринден с самодовольным видом посмотрел на меня: — Вот видишь, Енот. Лужа спасла тебе жизнь. Я фыркнула, скрестив руки на груди, и плюхнулась обратно на стул — всё ещё недовольная, но признающая его правоту. Чёртов везунчик. — Но что теперь делать? — подал голос Саймон. — Если армия Ланнистеров всё-таки придёт сюда? Мы же окажемся в ловушке! — Замолчи, музыкант, пока я не велела вырвать тебе язык, — отмахнулась от него Шелла, как от назойливой мухи. — Харренхолл не удержать. Мой гарнизон мал. Я отправлю птицу в Риверран, к Талли, но не думаю, что они смогут прислать помощь. Я не собираюсь сжигать своих людей в этой каменной печи ради гордости. Она посмотрела на Бриндена долгим, тяжёлым взглядом: — Когда Тайвин подойдёт достаточно близко, я сдам замок. Бринден кивнул. Он знал это. Любой здравомыслящий человек на её месте поступил бы так же. — А мы? — спросил он. — Я не могу сдаться Тайвину. Он отправит мою голову Серсее в бочонке с солью. За то, что я прирезал пятерых её гвардейцев в столице. Глаза старухи округлились, а затем она довольно оскалилась: — Пятерых? Ланнистерских ублюдков? Хех. Твой отец будет гордиться. Что ж, племянник. Пока замок мой, вы можете оставаться здесь. Отмоетесь, поедите нормальной еды. А как только придут вести, что львы на подходе... вы уйдёте. Спрячетесь в тех самых руинах Харренхолла, о которых ты думал изначально, или уйдёте на север к Речным лордам — решать тебе. Она с кряхтением поднялась: — Слуги покажут вам комнаты. В Башне Ужаса. Не обращайте внимания на название, там меньше всего сквозняков. Музыканта определите на конюшню, пусть вилами машет. И Бринден... — Да, тётя? — Постарайся до ужина больше не бить мою стражу по лицам. Мне нужны зрячие дозорные, а не люди с заплывшими глазами. — Как прикажете, леди Харренхолла. Мы вышли из покоев леди Шеллы. Я чувствовала себя так, словно с моих плеч сняли мешок с камнями. Мы в безопасности. Временной, зыбкой, но безопасности. У нас есть крыша над головой, которая не протекает, и стены, которые не шатаются от ветра. Слуга с факелом повёл нас бесконечными коридорами в Башню Ужаса. — Знаешь, — сказала я Бриндену, пока мы шли по длинной, тёмной галерее, — я, наверное, должна сказать тебе спасибо. За то, что не повёл нас по тракту. — Не утруждай себя. — Он шёл рядом, расслабленный, словно вернулся в родной дом. — Мне просто нравится смотреть, как ты злишься. У тебя смешно раздуваются щёки. — Ах ты... Я замахнулась, чтобы стукнуть его кулаком по плечу, но он ловко перехватил мою руку и слегка сжал: — Идём, принцесса. Нас ждёт горячая вода и, если повезёт, нормальный кусок мяса, который не нужно разгрызать с разбегу. Саймон плёлся позади, бормоча что-то о том, что он деликатной натуры и конюшня погубит его вдохновение. Мы с Бринденом не обращали на него внимания. Мы выжили. И теперь у нас была небольшая передышка перед тем, как настоящий шторм накроет Речные Земли.