Белый шум и Лисий вой

Для Аарона Миньярда тишина никогда не была по-настоящему тихой. С самого детства, еще до Эндрю и до «Лисьей норы», мир вокруг него был наполнен звуками, которых не существовало. Иногда это был далекий скрежет металла о металл, иногда — неразборчивый шепот за спиной, а порой — резкое, болезненное шипение, будто где-то под кожей лопались высоковольтные провода. Он привык. Научился фильтровать этот мусор. Если ты не подаешь виду, значит, этого нет. Это было его золотое правило. После победы над Рико и финала чемпионата жизнь в общежитии стала спокойнее, но для Аарона это стало проблемой. В тишине галлюцинации становились громче. Мэтт Бойд был первым, кто это заметил. Он всегда был слишком внимательным к мелочам, когда дело касалось «его бро». Это случилось в гостиной. Они втроем — Мэтт, Дэн и Аарон — сидели над учебниками. В комнате работала только лампа, слышалось мерное тиканье часов. Внезапно Аарон резко дернул головой в сторону пустой кухни, его пальцы сжали ручку так сильно, что костяшки побелели. — Аарон? Что-то случилось? — мягко спросил Мэтт. Аарон замер, его взгляд был прикован к пустому дверному проему, где для него сейчас что-то скрежетало, словно когти по стеклу. Через секунду он моргнул и, не оборачиваясь, буркнул: — Просто показалось, что чайник свистит. Забей. Но чайник даже не стоял на плите. Мэтт переглянулся с Дэн. Это был уже четвертый раз за неделю. *** Мэтт собрал команду (без близнецов) в комнате девушек. — Ребята, с Аароном что-то происходит, — начал он, понизив голос. — Он реагирует на звуки, которых нет. Вчера он подпрыгнул, когда в коридоре было абсолютно тихо, и сказал, что кто-то крикнул его имя. — Я видела, как он затыкает уши, когда мы просто сидим в тишине, — добавила Элисон, нахмурившись. — Он выглядит измотанным. — Мы не можем просто подойти и спросить, — отрезал Нил. — Он закроется. Если Аарон решит, что мы считаем его «ненормальным» так же, как Эндрю в худшие времена, он никогда нам не доверится. — Значит, мы будем помогать так, чтобы он не понял, — решила Дэн. — Создадим «комфортный фон». Никакой резкой тишины, никакой изоляции. Если он слышит фантомные звуки, мы перекроем их реальными. *** С того дня жизнь Аарона изменилась, хотя он не мог понять, почему. Музыкальный фон: Куда бы он ни шел, в комнате всегда негромко работало радио или телевизор. Ники вдруг «подсел» на подкасты о науке, которые Аарону на самом деле было интересно слушать, и включал их на колонках, пока они делали уроки. Это заглушало шипение в ушах Аарона. Тактильное заземление: Мэтт, проходя мимо, часто хлопал его по плечу или просто задевал локтем. Этот реальный физический контакт помогал Аарону сфокусироваться на настоящем моменте, отсекая шепот в голове. Групповые занятия: Его больше не оставляли одного в тихих комнатах. Кто-то из Лисов всегда находился рядом, создавая естественный шум: шелест страниц, щелканье клавиатуры, негромкие разговоры. Аарон начал замечать, что его «фантомы» стали реже пробиваться сквозь этот кокон из звуков. Он чувствовал странное спокойствие, которого не знал годами. *** Однажды вечером в Колумбии когда Нил снова волшебным образом попросил Эндрю позволить лисам отпраздновать победу в колумбии. Аарон стоял на балконе. Внутри дома играла музыка, но здесь, снаружи, на него снова навалился этот звук — резкий, пронзительный свист, переходящий в чьи-то голоса и скрипучий голос. Он зажмурился, вцепившись в перила. — Эй, Аарон. Нил стоял в дверях, держа в руках две банки газировки. Он подошел и с характерным громким щелчком открыл одну из них прямо под ухом у Аарона. Резкий звук хлопка и шипение пузырьков мгновенно «разбили» галлюцинацию. — Ты в порядке? — спросил Нил, протягивая банку. — Мэтт сказал, что здесь слишком тихо, и попросил принести тебе что-нибудь попить. Аарон взял банку, чувствуя холод металла. Он посмотрел на Нила, потом в сторону окна, где за стеклом Мэтт о чем-то весело спорил с Ники, периодически поглядывая на балкон с нескрываемым беспокойством. В этот момент Аарон всё понял. Они знали. Но они не вызвали врачей, не начали читать нотации и не смотрели на него с жалостью. Они просто… создавали для него мир, в котором его звуки были не слышны. Аарон сделал глоток и впервые за долгое время расслабил плечи. — Передай Бойду, что музыка в доме слишком отстойная, — пробормотал он. — Пусть включит что-нибудь потяжелее. Там слишком много пауз между песнями. Нил понимающе кивнул и едва заметно улыбнулся. — Понял. Сделаем погромче. *** Эндрю узнал последним. Не потому, что был глуп, а потому, что Аарон за долгие годы возвел вокруг своего недуга такие стены, которые могли бы соперничать с замком Эвермора. К тому же, Эндрю привык следить за внешними угрозами, а не за тем, что происходит в голове у брата. Он понял всё в один вечер, когда заметил, как Нил слишком вовремя уронил связку ключей на кафельный пол, едва Аарон начал бледнеть, глядя в пустой угол комнаты. Эндрю нашел Мэтта в раздевалке. Бойд как раз закидывал сумку на плечо, когда почувствовал, как холодная сталь ножа легла ему на шею задевая ткань футболки. — Отойдем, — голос Эндрю был абсолютно лишен интонаций. Они вышли в коридор. Эндрю прижал Мэтта к стене, не используя силу, но само его присутствие заставляло воздух вокруг вибрировать от напряжения. — Что вы делаете с моим братом? — спросил Эндрю. — Эндрю, мы просто помогаем… — начал было Мэтт, подняв руки в примирительном жесте. — Помогаете? — Эндрю прищурился. — Вы шепчетесь по углам, вы меняете музыку, вы роняете вещи каждый раз, когда он замирает. Ты думал, я не замечу эту клоунаду? Вы решили поиграть в психотерапевтов? Мэтт глубоко вздохнул, стараясь не отводить глаз. — Он слышит звуки, которых нет, Эндрю. Галлюцинации — проще говоря. Он скрывал это от всех нас, включая тебя. Мы просто… мы не хотим, чтобы он чувствовал себя психом. Мы создаем фон, чтобы он мог дышать. Нож в руке Эндрю едва заметно дрогнул. Этот разговор ударил сильнее любого физического удара. Пока Эндрю боролся со своими демонами в открытую, пока он принимал таблетки и сидел в кабинетах врачей, Аарон задыхался в собственном «белом шуме» в полном одиночестве. И, что самое паршивое, он боялся сказать об этом брату, потому что Эндрю всегда был «тем самым сумасшедшим близнецом». Вечером того же дня в их комнате было непривычно шумно. Ники играл в приставку, звук был выведен на колонки. Аарон сидел за столом, сосредоточенно переписывая конспекты. Эндрю вошел, сел на подоконник и закурил. Он наблюдал. Теперь, зная правду, он видел всё: как дергается веко Аарона на каждое мгновение тишины между треками, как он впивается пальцами в ручку, когда фантомный скрежет в его голове становится слишком громким. Эндрю встал, подошел к столу и, не говоря ни слова, достал свои наушники. Он надел их на Аарона и нажал «play» на плеере. Заиграл тяжелый, ритмичный индастриал-рок с плотными басами — музыка, которая не оставляла места для мыслей, а тем более для тонких фантомных шорохов. Аарон вздрогнул, поднял голову и встретился взглядом с братом. — Слишком шумно — просто сказал Эндрю, глядя прямо в глаза Аарону. — Лисы ведут себя как идиоты, потому что ты слишком гордый, чтобы заткнуть уши. Аарон замер. В этих словах не было обвинения. В них было признание: «Я знаю. И я здесь». — Ты… лисы рассказали? — голос Аарона дрогнул. — Они слишком много болтают, — Эндрю снова отошел к окну. — Но если ты еще раз решишь, что должен слушать это дерьмо в одиночку, я лично заставлю тебя носить эти наушники 24/7. Аарон медленно выдохнул. Впервые за долгое время он не чувствовал необходимости притворяться. Музыка в ушах была реальной, громкой и надежной. Она вытесняла шепот и скрежет, оставляя только ритм. *** С тех пор в команде установилось негласное правило. Никто никогда не произносил слово «галлюцинации». Но у Аарона всегда под рукой был плеер, заряженный Эндрю, а если Лисы видели, что он начинает «теряться», кто-то обязательно затевал громкий спор или включал блендер на кухне. Аарон знал, что они знают. И, как ни странно, это было первое, что заставило его почувствовать себя частью семьи, а не просто дополнением к своему брату. *** Кевин Дэй был последним человеком, от которого ждали чуткости. Для него существовали только экси, стратегия и идеальное исполнение. Но именно его аналитический склад ума сделал помощь Аарону максимально эффективной на поле — там, где шум толпы и свистки судей могли превратить жизнь Аарона в ад. На стадионе «Лисьей норы» было слишком много триггеров. Скрип кроссовок по паркету, эхо от ударов мяча о борта и внезапные гудки сирены. Для Аарона в плохие дни эти звуки множились: он мог услышать свисток арбитра там, где его не было, или крик тренера прямо над ухом, хотя Ваймак стоял в тридцати метрах. Кевин заметил это во время ночной тренировки. Аарон пропустил пас, потому что на секунду замер, прижав ладонь к шлему, словно отгоняя назойливое насекомое. Дэй не стал орать. Он просто подошел, стукнул своей клюшкой по клюшке Аарона — резкий, звонкий звук «дзынь» — и сухо произнес: — Твой фокус плывет, Миньярд. Если не можешь доверять ушам, доверяй моему голосу. С того дня тренировки изменились. Кевин начал вести «постоянный радиоэфир». Он комментировал каждое движение, каждое положение игроков, не замолкая ни на секунду. — Аарон, позиция два. Нил справа. Мяч у меня. Сзади чисто. Слева пусто. Это не было обычным руководством. Это была непрерывная нить реальности. Пока Кевин говорил, Аарон мог цепляться за его резкий, властный голос, как за спасательный трос. Фантомные крики и шипение просто не могли пробиться сквозь бесконечный поток информации от Дэя. *** Зал ревел. Это была очередная игра которая была напряженной, и к середине второго тайма Аарон почувствовал, что «фантомы» возвращаются. Фантомные звуки смешивались с гулом трибун, превращаясь в невыносимый хаотичный гул, от которого кружилась голова. В какой-то момент Аарон дезориентировался. Ему показалось, что прямо за его спиной кто-то скрежещет металлом по бетону. Он дернулся, теряя позицию. Кевин, пробегавший мимо, мгновенно оценил ситуацию. Он не просто крикнул — он врезался плечом в плечо Аарона, возвращая его в «здесь и сейчас» через физическую боль и контакт. — Миньярд! Слушай только мой счет! — рявкнул Кевин. — Раз, два, три, пас! Раз, два, три, блок! Кевин начал отсчитывать ритм. Он делал это громко, четко, почти ритмично, превращая игру в метроном. Аарон подстроился под этот счет. Раз — шаг. Два — замах. Три — столкновение. Для всей страны это выглядело как невероятная сыгранность «Лисов». Для Аарона это было спасение. После игры. Когда они вернулись в раздевалку — измотанные, но победившие — Аарон сидел на скамье, тяжело дыша. Фантомы наконец отступили, оставив после себя лишь звон в ушах. Кевин подошел к нему, снимая перчатки. — Ты пропустил два блока во втором периоде, — начал он своим обычным тоном. — Я знаю, Дэй, — огрызнулся Аарон, но в его голосе не было злости. — Но твой тайминг под мой счет был идеальным, — Кевин на секунду задержал взгляд на Аароне. — Если тебе нужно, чтобы я орал громче — я буду. Мне плевать, что ты там слышишь, пока ты прикрываешь мою спину. Аарон поднял глаза. Кевин не предлагал сочувствия. Он предлагал систему. Инструмент. И для Аарона это было ценнее любых слов утешения. — Просто не сбивайся с ритма, Кев, — тихо ответил Аарон. *** Теперь круг замкнулся. Мэтт и Дэн обеспечивали ему уютный бытовой шум. Нил стал его «детектором реальности» в тихих местах. Эндрю взял на себя тяжелую артиллерию и музыку. Кевин превратил его галлюцинации в часть спортивной дисциплины. Жизнь в «общем шуме» стала для Аарона новой нормой, но у этой медали была и обратная сторона: Лисы стали слишком хорошо его понимать. Иногда Аарону казалось, что у него появилось девять дополнительных пар ушей, которые сканируют пространство на предмет тишины прежде, чем он успеет об этом подумать. *** Экзаменационная неделя в университете Пальметто всегда была временем повышенного стресса, но для Аарона она превратилась в испытание на прочность. Библиотека требовала абсолютной тишины — того единственного, чего он теперь боялся больше всего. Он сидел в самом дальнем углу читального зала, обложенный учебниками по анатомии. В наушниках привычно долбил индастриал, но сегодня даже он не справлялся. Сквозь тяжелые биты пробивался тонкий, дребезжащий звук, похожий на работу бормашины. Аарон стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться на строении черепных нервов, когда звук внезапно сменился на шепот. «Ты не сдашь... ты всё забудешь... послушай, как они скребутся... тебя убьют» Аарон зажмурился. И прошептал «я умирать уж точно не собираюсь». Пальцы, сжимавшие карандаш, задрожали. В этот момент кто-то бесцеремонно выдернул один наушник из его уха. Он вскинулся, готовый ударить, но замер. Перед ним стояла Элисон.  Она выглядела вызывающе ярко в серых стенах библиотеки: розовый кашемировый свитер и тяжелые золотые браслеты, которые громко звенели при каждом её движении. — Миньярд, ты выглядишь как дерьмо, — громко прошептала она, игнорируя шиканье библиотекаря. — Уйди, Рейнольдс, — огрызнулся Аарон, пытаясь вернуть наушник. Вместо этого Элисон с грохотом отодвинула соседний стул и села рядом. Она достала из сумки огромный пакет чипсов и начала методично и очень громко ими хрустеть. — Здесь нельзя есть, — процедил Аарон, хотя звук разрываемой упаковки и хруст мгновенно «заземлили» его, вытесняя шепот прочь. — Скажи это моему адвокату, — бросила она, вытаскивая еще и банку газировки. Пшик. Резкий звук газа. — Ты слишком глубоко ушел в свою музыку. Эндрю сказал, что ты сидишь здесь пять часов. Это опасно. Твой мозг начинает генерировать мусор, когда ты перегружен. Аарон хотел возразить, но понял, что она права. Музыка стала фоном, который он перестал замечать, и фантомы воспользовались этой лазейкой. — Собирайся, — Элисон смахнула его ручки в сумку. — У нас «командный ужин». Ваймак заказал пиццу, и Ники обещал устроить караоке-баттл. Будет очень громко и очень плохо. Тебе понравится. *** В ту ночь в общежитии действительно было невыносимо шумно. Ники и Мэтт самозабвенно орали хиты 80-х в пластиковые бутылки вместо микрофонов. Дэн и Элисон спорили о ставках на следующий сезон. Даже Кевин что-то бубнил, пытаясь перекричать музыку своим анализом игры. Аарон сидел на диване, чувствуя, как вибрация от колонок проходит сквозь его тело. В какой-то момент он поймал взгляд Эндрю, который стоял в дверях кухни. Брат не участвовал в общем безумии, но он был тем, кто выбрал самый шумный плейлист для этого вечера. Эндрю едва заметно кивнул. Ты в порядке? Аарон едва заметно выдохнул. Да. *** Через неделю, когда экзамены были позади, Аарон сделал то, чего никто от него не ожидал. Он зашел в комнату девушек, где собрались почти все Лисы. — Слушайте, — начал он, глядя куда-то в район ковра. — На следующей неделе у меня прием у... Би. По поводу этих «фантомов». В комнате мгновенно стало тихо — по-настоящему тихо, без подтекста. — И? — мягко спросила Дэн. — И я не хочу, чтобы Эндрю вез меня туда. Он... он слишком остро на это реагирует, мне и так хватает наших совместных терапий. Мне нужен кто-то другой. Кто-нибудь, кто не будет смотреть на меня так, будто я сейчас рассыплюсь на части. Мэтт первым поднял руку, сияя как начищенный пятак. — Я отвезу, бро. И мы можем заехать за бургерами после. Там у кафе самый шумный генератор в городе. Аарон криво усмехнулся. — Ладно. Но если ты начнешь со мной «разговаривать по душам», я выпрыгну из машины на ходу. — Идет! — рассмеялся Мэтт. Аарон Миньярд больше не боялся тишины. Не потому, что она исчезла, а потому, что он перестал быть её заложником. Он научился распознавать приближение «волны» и, вместо того чтобы сжиматься в комок, он просто протягивал руку — к плееру, к клюшке или к плечу товарища по команде. Его фантомы всё еще были там, в темных углах сознания, но теперь у них не было шансов. Потому что за спиной Аарона стояла самая шумная, невыносимая и преданная семья, которая когда-либо существовала в истории экси. И их голоса были единственным, что имело значение.