Pale Blue Eyes

Сиид стоял перед зеркалом и разглядывал свежий шрам на голове. Два дня назад ему провели его последнюю операцию на мозге. Это не было полным трансгуманистическим переходом, но Сообществу он и не нужен был. Все, что им было нужно — это чтобы Ее чистый образ помещался у Сиида в голове и был способен встроиться в инфраструктуру Сообщества. Барьер между Ею и Сиидом перестал существовать. Теперь Она могла в любой момент прийти ему на помощь: дать важную информацию или взять под контроль эмоции.      — У меня к тебе есть интересное предложение, — раздался Ее голос в голове у Сиида.      — Я уже заинтригован, — не отрываясь от зеркала, ответил Сиид.      — Я хочу, чтобы ты сходил в бордель, — максимально ровным голосом сказала Она.      — Те, кто говорил, что после завершения интеграций я не почувствую разницы — сильно заблуждались, — Сиид широко улыбнулся.      — Оставь свои грязные мысли при себе, — отрезала Она. — Иначе мне придется что-то делать с твоими гормонами.      — Я молод и свеж, какие еще у меня могут быть мысли? — искренне возмутился Сиид.      — Я предлагала тебе выбрать любую из фанатичных служительниц, ты сам отказался, — парировала Она.      — Во-первых, я в целом не одобряю эту псевдорелигиозную ветку. Во-вторых, я не хочу, чтобы это было… так, — Сиид смотрел в глаза собственному отражению.      — Но тогда и бордель для тебя должен быть неприемлем, разве нет? — в этот раз искреннее удивление изобразила Она.      — Там понятные правила, обоюдное согласие, отсутствие ожиданий и социального давления, — парировал Сиид.      — Мы все еще говорим о борделе? — усомнилась Она.      — Разве я в чем-то не прав? — теперь уже засомневался Сиид.      — Ты даже не представляешь себе насколько. Впрочем, тогда тебе, скорее всего, понравится твое следующее задание, — ровным голосом сказала Она. — Тебе придется сходить в заведение, принципы работы которого максимально далеки от всего тобой перечисленного.      — В каком смысле? — Сиид отвернулся от зеркала и оперся на каменную столешницу, направив свой взгляд куда-то вглубь ванной.      — Работниц держат в рабстве, вся выручка достается владельцам…      — Грязные капиталисты! — оборвал ее Сиид.      — Да, и вот ты должен перевести это место под наш контроль, — закончила Она свою мысль.      Сиид скрестил на груди руки.      — Как называется это «чудное» место? — гораздо более мрачным тоном спросил Сиид.      — «Мокрая щель», — невозмутимо ответила Она.      Сиид хмыкнул.      — Это в пнях или… Стой, погоди, не отвечай. Это в стволах. Это точно где-то в стволах. Если бы это было где-то в пнях, то они бы назвали бордель «алая роза» или что-то вроде «благоухающий бутон», или, о, «красный фонарь» — пустился в рассуждения Сиид.      — Ты совершенно прав, — равнодушно подтвердила Она.      — Отвратительное название, — не унимался Сиид. — Что в головах у этих людей? Чем они руководствуются?      — Скорее всего, своим локальным нарративом. Это довольно старый ствол, успел сменить несколько коммунальных провайдеров, пережил несколько перезахватов провайдерами безопасности и, как итог, местные заняли нишу дешевых и некачественных услуг во всех сферах. Кормовой базы для большой корпы там практически нет, но всякая мелочь быстро ее заменила, — в этот раз Она выбрала назидательный тон.      — Да, но рабство? — Сиид почти кричал от возмущения.      — Никто не называет это рабством в буквальном смысле. Кабала, неискупляемый долг — называй как угодно. Работа в таких местах это лопата, которой ты сам себе копаешь яму. Сиид, ты же не вчера родился, почему я вообще тебе это объясняю, ты же и так это все знаешь? — Сиид снова услышал в ее голосе удивление.      — Это слишком контрастирует с тем, что я привык видеть. — Сиид упер взгляд в порог ванной. — Мне странно, что пока я живу с окном и душем кто-то…      — Нельзя спасти того, кто не хочет спасения, — оборвала Она его. — Мы приходим лишь туда, где нас ждут.      — И кто же ждет меня в том борделе? — спросил Сиид.      — Тебя там ждет Ева, — ответила Она. — И да, она там работает, и нет, отнюдь не управляющей. А чтобы тебе было проще направить свой праведный гнев, то знай, что она в этих условиях росла с раннего детства, а не пришла туда по доброй воле.      Сиид стиснул зубы и несколько раз сжал и разжал кулак. Его переполняла ярость. Он проклинал Сообщество за реактивное поведение. Он проклинал этот мир за то, что он позволял себе вытворять с людьми такое. Сиид сделал несколько коротких вдохов с длинными выдохами. Она мягко взяла его нервную систему под контроль и направила его гнев в энергичную решимость.      — Кто держит это место? Что с системой безопасности? — спросил Сиид, выходя из ванной в комнату.      — Бордель держит группа бизнесменов, они же осуществляют меры по обеспечению безопасности и ведение иной коммерческой деятельности, — начала Она рапорт.      Сиид достал из шкафа черные штаны карго и бросил их на кровать.      — Из системы безопасности есть только камеры, мы уже получили к ним доступ, хочешь посмотреть? — поинтересовалась Она.      — Лучше составь мне по камерам план здания и выведи на него активность, — сказал Сиид, продолжая копаться в шкафу.      — Я рекомендую тебе входить через технический этаж. Ева впустит тебя, и ты сможешь без лишнего шума заняться делом, — сказала Она.      В левом верхнем углу поля зрения Сиида появилась проекция этажа здания. По ней ходили разноцветные точки. Сиид мысленно пощелкал проекции. У борделя оказалось три этажа. С технического этажа можно было попасть сразу на второй. На третьем этаже располагался то ли кабинет, то ли комната vip обслуживания. Судя по тому, что камер в ней не было, это был рабочий кабинет «бизнесменов».      Серая толстовка полетела из шкафа на кровать.      — Так мне нужно уговорить любого из совладельцев переписать на нас бордель? — спросил Сиид. Он уже натянул штаны карго и теперь прилаживал на правой ноге кобуру.      — В этом нет нужды, — равнодушно ответила Она. — Подави любое сопротивление, и мы оформим все как силовой захват на нашу ширму.      Теперь Сиид прилаживал кобуру на левое бедро.      — А как же гуманизм? — неловко спросил Сиид.      — Хорошо, — сказала Она. В Ее голосе Сиид уловил снисходительные нотки. — Спроси у Евы, кто из этих людей заслуживает помилования.      Сиид кивнул.      В помещение неслышно вошла девушка в длинном коричневом балахоне. Балахон старался скрыть лицо и формы вошедшего, но Она всегда присылала ему девушек. В руках вошедшая несла поднос с двумя пистолетами и несколькими магазинами к ним.      Сиид зарядил пистолет, убедился, что тот стоит на предохранителе и убрал в кобуру. Проделал то же самое со вторым. Затем поочередно рассовал магазины.      — Господин желает что-нибудь еще, прежде чем отправиться нести Ее свет? — приятный женский голос раздался откуда-то из-под капюшона.      Сиид стиснул зубы и гневно уставился на капюшон. Он знал, что если сейчас откинет его, то скорее всего увидит, как девушка отсутствующим взглядом смотрит на поднос. Одна из этих безумных фанатиков, что наполняют всю свою жизнь в самоотреченном служении Ей.      — Нет, — отрезал Сиид. — Скажи Ей, что я сам решу когда, и самое главное с кем мне спать.      — Как господину будет угодно, — сказала девушка, но продолжила стоять дальше, не шелохнувшись ни единым мускулом.      — Ты можешь идти, — едва сдерживая раздражение, сказал Сиид.      Только после этих слов существо в балахоне развернулось и так же неслышно покинуло помещение.      — Ты к ним слишком строг, — раздалось у него в голове.      — Они отдали всех себя тебе. Насколько они искренни в своих желаниях? — спросил Сиид продолжая смотреть на дверь, в которой секунду назад исчез балахон.      — Гораздо больше, чем ты думаешь, — заметила Она. — Для них большая честь прислуживать кторам в принципе. Что уж говорить о кторе и семени в одном лице? Любой из этих «фанатиков» был бы счастлив провести с тобой ночь. Даже если это будет последним, что будет в их жизни. И не важно, будешь ты с ними спать или заставишь всю ночь читать тебе сказки.      — Они хотят провести ночь не со мной, а с моим статусом или с тобой во мне. Это не то, чего хочу я. Это не то, как ты меня воспитала, — произнес Сиид.      — И я рада, что у меня вышло, но уже начинаю жалеть об этом, — подытожила Она.      Меньше, чем через час Сиид уже шел по техническому этажу. В отличие от других подобных этажей этот предназначался для обслуживания развлекательного этажа, поэтому тут было не так пусто и довольно людно. То тут, то там попадались мусорные контейнеры и нагромождения коробок. Улучив минутные перерывы курили работники различных увеселительных заведений. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то спешил на смену, а кто-то пытался вынести свое тело прочь с проклятой работы. Изнанка этажа развлечений мало чем отличалась от его лицевой стороны. В толстовке и штанах карго Сиид походил на работника, который еще только собирался заступить на смену, а то, что у него висят пистолеты на бедрах, так это у каждого свои причуды. Может он вообще из тех, кто «самостоятельно осуществляют меры по обеспечению безопасности». На человека, который уверенно куда-то идет редко обращают внимание. Если идет — значит так нужно.      — Следующая дверь слева — твоя, — вставила Она инструкцию.      Сиид ни единым мускулом не выдал, что слышит ее. Обстановка, конечно, позволяла сделать вид, что он на звонке, но какой в этом смысл?      Взгляд Сиида скользил вдоль стены и коробок, пока он не заметил девушку. В эту секунду его дыхание сбилось. У металлической двери под камерой стояла девушка. Пышные волосы цвета блонд, большие голубые глаза. Аккуратная белая блузка и неприлично длинная для работницы борделя юбка почти до колена. Девушка небрежно оперла одну ногу на стену и смотрела куда-то в сторону.      — Это Ева, — прозвучало у Сиида в голове. — Давай я немного тебя успокою, а то ты работать не сможешь.      Вдох-выдох. Сиид снова вернул себе самообладание. Пульс немного замедлился и он твердым шагом направился в сторону Евы.      — На камеру я циклом пустила последние две минуты, — сказала Она.      Сиид снова ничего Ей не ответил.      — Привет, — сказал Сиид Еве и скинул капюшон. — Классная блузка.      — Привет, — ответила ему Ева. — Классные… шрамы.      — Я бы предпочел, чтобы их не было, — Сиид провел по лысой голове рукой.      Оба неловко замолчали.      — Ты от Нее? — наконец спросила Ева.      — Да, — Сиид несмело улыбнулся. — Меня зовут Сиид. Я пришел стать твоим Орфеем.      — Прости? — девушка в непонимании наклонила голову. — Она говорила, что придет Сиид, но кто такой Орфей?      — Это старый миф, — Сиид отвел взгляд. — Орфей должен был спасти Эвридику из царства теней.      — Если ты Орфей, то я тогда Эвридика? — глаза Евы будто бы засветились. — У него вышло? — поинтересовалась Ева.      — Нет, — Сиид мотнул головой. — Он обернулся раньше, чем следовало и этим нарушил правила.      Ева грустно улыбнулась.      — А ты забавный. Что ж, будем надеяться, что ты окажешься успешнее, чем этот Офрей и тебе удастся вытащить меня из этого «царства теней», — беззаботно подвела черту Ева. — Не оглядывайся, — прошептала Ева и подмигнула.      — Он… а, не важно, — Сиид решил, что нет нужды ее поправлять. В стволах и так были беды с образованием, что вообще он ожидал от девушки, что выросла в борделе? — Прежде чем ты меня впустишь, я хотел тебя кое о чем спросить.      — Что тебя интересует? — бесконечно глубокий океан ее глаз, казалось, был способен поглотить Сиида целиком.      — Кто из тех, кто внутри, заслуживает твоего прощения? — голос Сиида стал грубее. Взгляд налился свинцовой тяжестью.      — Заслуживает моего прощения? — спросила Ева и подперла указательным пальцем уголок рта, а большой палец уперла в подбородок.      — Да, — Сиид кивнул. — Кого из тех, кто внутри ты хотела бы помиловать?      Ева оперлась затылком на стену. Ее взгляд словно пытался разглядеть небо сквозь все эти толщи грязи, мусора и бетона.      — Я… Я не думаю, что кто-нибудь из них заслуживает моего прощения — наконец ответила Ева и снова стала внимательно смотреть на Сиида.      — Никто? — в недоумении переспросил Сиид.      — Я что-то не так сказала? — взгляд Евы резко скользнул куда-то в сторону. Она отдернула от лица руку и начала заламывать пальцы за спиной.      — Но… — Сиид замялся. — Нет, если ты так говоришь, значит так оно и есть. Здесь нет правильного ответа… А другие сотрудницы? А обслуживающий персонал? А посетители?      Рука Евы снова поднялась. В этот раз она не стала подпирать пальцем уголок губ, а принялась по нему постукивать указательным пальцем.      — Другие «сотрудницы», — на распев сказала Ева и снова замолчала.      Сиид ее не торопил. Он отдавал себе отчет, что у других людей нет возможности приказать своим чувствам и эмоциям. Она притупляла часть его реакций, что позволяло чаще оперировать холодной головой, чем горящим сердцем.      — Другие, как ты их назвал «сотрудницы», готовы друг другу глотки перегрызть — не отрывая взгляда от потолка произнесла Ева. — Никто из них не хочет вырваться отсюда. «Я больше ничего не умею», — Ева попыталась изобразить чуть более низкий голос. — «Лучше я стану любовницей владельца, чем просто стволовой шлюхой», — на этот раз она наоборот сделала свой голос тоньше. Они… Они страстно желают стать самой популярной у клиентов, потому что тогда ты можешь попросить себе условия лучше, чем у соседки.      — Возможно это их способ выжить? — спросил Сиид.      — Выжить? — длинные ресницы Евы совершили движение подобное взмаху крыльев бабочки. Лицо стало жестче, но уже через мгновение снова приобрело черты ангельской беззаботности — Это я здесь выживала с детства. Но когда меня впервые отправили отрабатывать, никто за меня не вступился. Я… Я сопротивлялась, но клиента это устраивало. И их всех тоже. И все потом сделали вид, что все в порядке. Еще и потешались, что могла бы и поторговаться за первый раз.      — Мне жаль, — произнес Сиид.      — Я уже говорила об этом с Ней. — Ева постучала пальцем по нейромодулю. — Я просто хочу, чтобы все это кончилось. Так что нет, никто из тех, кто внутри не заслуживает моего прощения.      — Я же говорила, — прозвучал Ее голос в голове у Сиида.      Теперь задумался Сиид. Он еще раз посмотрел проекции этажей, пробежался по трансляциям камер.      — Я попрошу тебя вернуться в ад в последний раз, — наконец сказал он.      — Это так необходимо? — было заметно, что Ева рассчитывала больше никогда не входить в это помещение.      — Я не хочу множить боль и страдания. После того, как я войду, запри парадный вход и спрячься в безопасном месте, — выдал инструкции Сиид. — И надень вот это.      Сиид протянул Еве прямоугольник нейромодуля Морнор.      — Ой, а это не слишком дорогой подарок? — как-то совсем по-детски сказала она.      — Это позволит тебе иметь более плотную связь с Ней. А еще позволит мне отыскать тебя в любом уголке этого царства теней, — Сиид улыбнулся. — У Орфея такой штуки не было.      — Если ты обещаешь меня спасти, — Ева улыбнулась и приняла нейромодуль из рук Сиида, — то я готова вернуться туда еще раз.      Она открыла дверь и впустила Сиида внутрь. Сиид подождал, пока ее метка доберется до входной двери. Раз, два, три, четыре, пять. Пора приниматься за работу. К моменту, как Ева заперла дверь в помещении было двадцать пять человек включая Еву. Когда Сиид закончил работу, двадцать четыре из них были мертвы. На работу он истратил двадцать пять пуль. Каждый выстрел ставил жирную кровавую точку в истории чьей-то жизни. Спасибо Ей за то, что позволяет ему разделить с ней тяжесть его ноши. Что позволяет не проживать это в полной мере.      Первой он застрелил женщину, что не смущаясь своей наготы куда-то шла по коридору неровной походкой. От нее пахло синтетическим алкоголем.      Вторым был лысый амбал в костюме. Костюм был дешевым и явно покупался, до того, как амбал прибавил в весе. Его тело упало с грохотом сопоставимым с грохотом выстрела. Седьмой и восьмой были две девушки, что лежали на кровати в форме сердца. Они спали и даже не успели понять, что произошло. Тринадцатым был лысый пузатый мужчина, что храпел в кресле с бутылкой синтетического алкоголя у ног. Без его храпа комната стала неестественно тихой. Двадцатый и двадцать первый даже успели достать оружие, но так и не успели им воспользоваться. Возможно когда-то они были хорошими бойцами, но им нечего было противопоставить молодому и тренированному Сииду. Пока они ментально и физически гнили во тьме стволов среди похоти, Она делала из Сиида убийцу. И сделала. Теперь он стоит на вершине лестницы, а их тела лежат на лестничном пролете.      Двадцать второй сам бросил пистолет под ноги и заложив руки за голову опустился на колени. В его глазах Сиид не видел страха. Лишь раздражение, от встречи с чем-то более эффективным.      — Это не раскаяние и не просьба о помощи, — прокомментировала Она. — Устраняй.      Последним он застрелил то ли клиента, то ли владельца, что пользовался своим положением. Испачканный в крови убитой на нем проститутки он жалобно скулил и просил отпустить его к жене и детям. Именно на нем рука Сиида дрогнула. Секундное замешательство, которого хватило, чтобы рука дрогнула. Именно он заставил Сиида истратить на один патрон больше. Лишь пятеро из погибших успели заметить Сиида. Только трое успели попросить не убивать их. И только этот успел упомянуть кого-то за пределами помещения. Этот выстрел показался Сииду особенно громким. Точка. Это было зло во имя добра. Чем больше света, тем меньше тени. Это говорил себе Сиид. Это говорила Сииду Она.      Сиид отследил Еву на проекции первого этажа и пошел к ней. Больше, кроме него и Евы в борделе никого нет. Он, она и двадцать четыре трупа. Эмоциональный диапазон начал возвращаться, а у него появилось время подумать о произошедшем. Каждый из убитых им людей должен был быть для Сиида воплощением грязи этого мира, но чем чище становился мир, тем грязнее становился он сам. Что если он не уменьшает зло, а лишь собирает его на себе? Она исправно глушила его эмоции все это время, но именно холодный разум позволял ему находить противоречия во всем, что он делал.      Сиид нашел Еву сидящей в небольшом зале с диванами. Она сидела, обняв ноги руками и упираясь лбом в колени.      — Я закончил, — сказал Он и плюхнулся на диван напротив Евы.      Ева подняла от коленей заплаканное лицо.      — И ты… И ты вот так просто об этом говоришь? — голос Евы дрожал. Кажется, она была в ужасе. — Перебил кучу народа, а теперь просто приходишь сюда и садишься на диван?      — Прости? — Сиид устало поднял на нее взгляд.      — Ты… Ты же чудовище! Ты же ничем не лучше любого из них! — она почти перешла на шепот.      — Но ты же сама сказала, что никто из этих людей не заслуживает прощения, — к нему только начинал возвращаться эмоциональный диапазон, поэтому реплика прозвучала довольно сухо.      — А ты… ты с радостью побежал приводить приговор в исполнение! — при этих словах глаза Евы блеснули гневом. — Я видела по камерам! Ты даже не сомневался! Ни на секунду сожаление не промелькнуло на твоем лице!      — Я надеюсь, ты понимаешь, что вину за эти смерти мы несем вместе, — Сиид наклонился вперед и оперся локтями на колени.      Ева опустила ноги на пол и в ужасе прикрыла рот рукой. Другая ее рука сжалась в кулак.      — Это ты убийца! Я никого не убивала. Я не просила никого убивать! — прошептала Ева.      После этих слов она поправила осанку и слегка задрала подбородок.      — Я… То есть Ева лишь сказала, что они не заслуживают прощения, — при этих словах Ева закинула ногу на ногу и обхватила колено пальцами.      — Но я же четко дал понять, к каким последствиям это приведет, — продолжал напирать Сиид.      Снова повисло молчание. Они оба пытались осознать произошедшее.      — Прости, — Ева на секунду отвернулась и всхлипнула, — но это твой груз, твоя вина и нести ее только тебе.      — Ева, послушай… — начал было Сиид.      — Евы больше нет, — отчеканила она каждое слово. В ее голосе больше не было волнения. Даже глаза, казалось, стали немного меньше.      — А что стало с Евой? — растерянно спросил Сиид. И скорее рефлекторно, чем от испуга проверил взглядом углы помещения.      — Она погибла. Погибла вместе с другими. — Ева, казалось, пыталась сжечь Сиида взглядом, но ее голос больше не дрожал. — Погибла вместе со всей своей слабостью, виной и болью. Ее больше нет!      Прямо на глазах Сиида океан глаз Евы превращался в холодное безжизненное стекло.      — И как мне тебя теперь звать? — Сииду стало невыносимо жалко эту девушку, которой даже он не смог принести ничего, кроме боли. Ему было горько, что даже будучи спасенной им, она не готова разделить с ним цену этого спасения.      — Зови меня Лилит, — холодно и властно ответила Лилит.      — Жаль, — с грустью сказал Сиид. — Я правда пытался ее спасти. — После небольшой паузы он добавил: — Мне нравились ее голубые глаза.      — Значит больше ты их не увидишь, — при этих словах Ева встала и не глядя на Сиида уверенной походкой пошла к выходу из комнаты.      У самых дверей она остановилась и бросила через плечо:      — Ты славный парень, Сиид, но ты обернулся раньше, чем следовало.      Сиид еще какое-то время сидел и смотрел туда, где еще пару минут назад сидела Ева. Или Лилит. Что это было?      — Кажется мне так и не удалось спасти Еву, — наконец горько произнес он.      — Мы не можем спасти тех, кто не хочет быть спасен, — раздался Ее равнодушный голос у него в голове.