Глава 4. Альбус Петров и пучок петрушки

Новогодняя ночь была безнадёжно испорчена нытьём Смита, но как бы мне ни было противно, игнорировать право приспешника я не могла, поэтому мы втроём собрались вокруг Питера, который готов был поделиться своими знаниями о кланах. — Итак, Питер, что ты предлагаешь? — спросил Генри. — Мы хотим отомстить Малфою, но Малфой состоит в крупнейшем азиатском клане школы — Клане Малфоев, так? Значит, если мы бросим вызов самому Малфою, то неизбежно бросим вызов всему клану. — Правда что ли? — удивилась я — Не думала, что у азиатов всё так запутанно. — Ну конечно. Зачем нужен клан, если он за тебя не впрягается? В общем, у нас два варианта действий. Первый — поступить по правилам, бросить вызов целому клану, чтобы достать Драко. Второй — найти Драко и спросить с него, но так, чтобы не спровоцировать на нас гнев всех азиатов школы. — Второй вариант, однозначно. Хватит нам проблем с рыжими, антифашистами, большими птицами, кланом пубертатных феминисток, коммунистической партией школы и другими моими врагами. — Это верно. Но есть одна проблема — азиаты очень любят прятаться. Драко наверняка сейчас ушёл под воду, зная, что за дело взялся я, Питер Уизли. — И что нам делать? — Есть лишь один способ найти его, не атакуя весь клан. — Питер обвел нас высокомерным взглядом и на несколько секунд взял драматическую паузу — Нам нужно обратиться к Верховному Азиату. — Существует Верховный Азиат?! — удивилась я. — Ну, естественно, его ещё называют Скрытым Азиатом. Не думал, что для вас это новость. Верховный Азиат… От одного этого титула мне стало жутко. Ведь я, конечно, знала, что мир полон зла и плохих наций, но чтобы настолько… Внезапный порыв ветра за окном заставил меня вздрогнуть, ставни деревянных окон затрещали, а вдали послышался едва слышный смех. Я выглянула в окно, и мне привиделось, что там, вдалеке, в снежной зимней ночи, стоят и смотрят на меня жуткие жёлтые люди с горящими ненавистью глазами. Я придвинулась ближе к огню и забормотала молитву против еврейства и прочего зла. — А можно без Верховного Азиата? — робко спросила я. — Мы ведь сможем выстоять против их клана, если позовём Мидзаку? — Ну, наверное, сможем, но Мидзака нам понадобится для битвы с рыжими, — дал ответ Питер. — И где же нам искать этого Верховного Азиата? — вклинился в разговор до этого молчавший Генри. — Наверняка где-то под школой, в подвале, но это не важно, — отмахнулся Питер, словно пояснял элементарную вещь. — Мы не сможем найти его, если он сам не захочет встретиться с нами. Питер встал и принялся прохаживаться по гостиной, явно прикидывая что-то в уме. — Нам понадобится несколько литров крови, базилик, кусок мыла, а также… — остановился он, смотря мне в глаза, — Совет от директора школы, Альбуса Петрова. Он выведет нас на Скрытого Азиата. Дверь отворилась, и в комнату вошла бледная как смерть Мидзака с перевязанными кистями. — Мидзака порезалась, и из неё вытекло несколько литров крови, — заявила она, демонстрируя нам трёхлитровую банку. — Кому-нибудь нужна кровь Мидзаки?

…

На следующий день мы шли по мрачным коридорам вечерней школы в сторону директорской башни. Метель на улице усилилась, и я то и дело слышала жуткий смех из окон и видела страшные жёлтые лица в тёмных углах. Нас было трое. Генри нёс мой комплект запасных труселей, я тащила банку крови, осторожно прижимая её к животу, а Питер, раздобыв мыло и базилик, шагал впереди. К сожалению, мы не смогли взять с собой Мидзаку, выяснилось, что потеря трёх литров крови является проблемой даже для неё, поэтому нам пришлось оставить её у камина грызть гематоген.

…

Войдя в кабинет директора, мы узрели самого Альбуса Петрова в домашних трусах, который старательно пытался распутать свою длинную бороду. — Что вам нужно в пять часов вечера, дети? — ворчливо спросил он. — У меня нет настроения помогать ученикам в праздники. — А мы к вам не с пустыми руками, профессор, — вышел вперёд Питер. — Тут вот кровь, пара литров, мыло и пачка базилика. — О-о-о-о! А вы знаете, что мне нужно! — сразу изменился он в лице. — Проходите, присаживайтесь, расскажите, в чём ваша проблема. Директор, путаясь в бороде, подбежал, забрал наши подношения и начал внимательно их разглядывать. — Как хорошо, что в наши тёмные времена ещё остались дети, которые понимают, что разговор с наставником нужно начинать с подарков, а не с бесконечного «дай, дай, дай», — промурлыкал он, аккуратно ставя банку крови на полку. — Так чего вы хотите? Питер вытолкнул вперёд Генри и мотнул головой в сторону директора, мол, «давай, говори». — Н-н-нам нужно встретиться с Верховным Азиатом, профессор, — с трудом вымолвил он. — Ох, Генри Смит, я знал, что ты когда-нибудь спросишь меня об этом… — обречённо вздохнул Альбус. — Но откуда? Мы прошли в роскошный кабинет и уселись на большом диване перед плазменным телевизором. — Видишь ли, Генри, давным-давно, два дня назад, ко мне приходил Люциус Малфой-оглы, глава клана Малфоев, и он сказал мне, что настанет время, когда ты придёшь и спросишь меня об этом, и я должен буду сказать тебе правду… Мне вдруг стало очень жутко, дорогой дневник. Верховный Азиат, Люциус Малфой-оглы, близость рыжей угрозы и перспектива сионистского заговора смешались в моей голове в один грандиозный мировой план по уничтожению белых христиан. Вырвав у Генри запасные трусы, я побежала в директорский туалет, на ходу записывая всё происходящее в дневник. — Что за правда, профессор? — Ох, Генри, я ведь уже не молод, — опечалился Петров. — Мне уже пятьдесят пять. Будет через четыре года. Память подводит меня… Шаркая и опираясь о стены, директор с трудом подошёл к большому дубовому шкафу и вытащил из него что-то вроде хрустальной салатницы. — Поэтому все важные воспоминания я храню в этом омуте памяти, — сказал он, бережно ставя салатницу на столик перед диваном. — О чём мы говорили с Люциусом? Что-то там про Верховного Азиата, клановую войну, всемирный заговор и развитие атомной энергетики… Помню детали разговора, но не помню сути. А значит, вам придётся окунуться в мои воспоминания и увидеть всё самим. Он отстранился и несколько секунд выжидательно смотрел на нас. — Ну и чего ждёте? Для работы омута нужна вода! У вас есть вода? — Воды нет, — сказала я, вернувшись из туалета в чистых трусах. — Но есть Генри, он умеет рыдать по команде.

...

Пока Генри тужился над салатницей, я, чтобы отвлечься от мыслей об ужасном заговоре, решила напрячь свою дедуктивную извилину и разобраться в происходящем. В конце концов, это несложно для человека, посмотревшего заставку сериала о Шерлоке Холмсе. Я закрыла глаза и мысленно разложила на воображаемом столе все известные факты. Прежде всего меня заинтересовал образ наших врагов, ведь если с Драко Малфоем всё понятно, то вокруг второго обидчика веял ореол тайны, как от смысла теоремы Пифагора. Девушка, наносящая точные, болезненные удары и говорящая о себе в третьем лице… Подождите-ка! Образ Мидзаки с разбитыми костяшками всплыл в моём сознании. Я почувствовала, как большая обезьяна стучит в барабан у меня в голове, так всегда бывает, когда моё гениальное сознание готово сложить пазл воедино. Факты указывают на Мидзаку, а это значит, что она избила… Хотя, постой-ка, дорогой дневник, Мидзака же в моей команде, как и Генри; один мой миньон не может избить другого моего миньона без моего разрешения. Не сложился пазл, получается. Я ещё некоторое время думала, буквально слыша, как со скрипом проворачиваются шестерёнки в моей гениальной голове, но так ни к чему и не пришла. Похоже, детектив что-то упускает. Я задумалась ещё сильнее, и тут меня озарило! Я забыла про фактор сионизма! Стоит только добавить к факту избиения еврейский след, и всё сразу обретает логику! Если предположить, если на секунду представить, что Мидзака — представитель народа Авраама, то она действительно могла поступить так, ведь предательство в крови у евреев. — Господи, нет… — с ужасом прошептала я. — Как я могла быть столь слепой?! Всё сходится! Мидзака избила Генри, потому что две тысячи лет назад Иуда предал Христа! Боже, избила Генри, сломала ему нос, пинала его ногами, колотила его торой и при этом грязно поливала меня оскорблениями на иврите! Но нет, дорогой дневник, постой! Я ведь праведная христианка, я не могу обвинить человека в столь ужасном преступлении без доказательств. Я не могу просто так обвинить её в еврействе! — Питер! Питер! — судорожно схватила я товарища за руку. — Национальность! Какая у Мидзаки национальность?! — Да чёрт её знает, — почесал голову Питер. — Возьми да спроси, мне достаточно того, что она не рыжая. — Как ты можешь быть таким спокойным?! Она ведь может оказаться еврейкой! — Ну и? — «Ну и»?! Да ведь она знает иврит! — И что? — Она может проклясть тебя и превратить в ниггера, или индуса, или ещё во что похуже! Или она может отравить тебя мацой! Знаешь, сколько людей ежедневно погибают от мацы? Это настоящий геноцид! — Слушай, — остановил мою истерику он. — Просто спроси у неё напрямую. А сейчас сосредоточимся на Верховном Азиате. — Ха, думаешь, еврей признается в своей национальности? — нервно рассмеялась я, тем не менее пытаясь успокоиться. — Да им ведь самим стыдно! Пока я тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки, Генри закончил свою работу и продемонстрировал директору полную салатницу слёз. — Странные вы всё-таки ученики! — сказал Альбус, разглядывая омут памяти. — Могли ведь просто набрать из-под крана, ну да ладно. Он покопался в своей громадной бороде и вскоре вытащил на свет божий маленькую пробирку, наполненную густой белой жижей. Подойдя к омуту, он с трудом вытряхнул содержимое в салатницу, и жижа плёнкой расползалась по поверхности генриных слёз, как бензин по воде. — Это мои воспоминания, все за последние тридцать лет. Тут и счета в заграничных банках, и пароль от «Порнохаба», и та гейская вечеринка в Дублине. Но вам нужен лишь диалог с Люциусом. Чем дольше я смотрела в плёнку жижи, тем сильнее она меня затягивала. Моё зрение сузилось, фиксируя только салатницу, а мир вокруг постепенно начал терять цвета. — Вижу, вас уже затянуло, дети. Это хорошо. Сейчас вы почувствуете лёгкое головокружение, а затем окажетесь в моих воспоминаниях двухдневной давности. Голос профессора тем сильнее затихал, чем глубже мой разум погружался в омут памяти. — Только не вздумайте лизать мою вспоминательную жижу! — услышала я последние слова перед тем, как реальный мир окончательно исчез.

…

Лучи закатного солнца освещали кабинет через большое панорамное окно. Стояла тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем настенных часов в форме совы. Директор, одетый в полосатую майку и белые семейные трусы, сидел за столом, склонившись над бумагами, и неспешно покуривал трубку. Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вошёл, слегка поклонившись, сам Люциус Малфой-оглы, держа в руках белый пакет. — Доброго вам вечера, директор. — снял шляпу Люциус. — Не можете отгадать слово из трёх букв? «Суд». Третий ряд, по диагонали слово «Суд». Желаю нам с вами никогда там не оказаться. — Что вам нужно, Люциус? У меня нет настроения говорить с членами родительского комитета в будние дни, — не отрывая взгляд от бумаг, проворчал Альбус. — А я ведь к вам не с пустыми руками! — улыбнулся Малфой, демонстрируя белый пакет. — У меня тут гель для душа, пучок петрушки и вот, специально для вас, лошадиное сердце. — О-о-о-о, а вы знаете, что мне нужно, Люциус! — воскликнул профессор, сразу меняясь в лице. — Заходите, располагайтесь, расскажите о ваших проблемах. — Во-первых, профессор, я хочу, чтобы мой сын, Драко, в этом году прошёл экзамен по магическому языку, — начал Малфой, протягивая директору гель для душа. — Вы ведь знаете, мальчик уже на третьем курсе, но всё ещё не может выговорить букву «ч». — О, Люциус, разве это проблема в наши дни? Я вот тоже не мог выговорить «ч» до сорока лет, но как-то стал директором школы магии! — Во-вторых, я гадал на куриных кишках и узнал, что завтра мой сын изобьёт другого ученика, — положил он на стол лошадиное сердце. — С этим есть проблемы? — Какие проблемы, мой дорогой? Дети постоянно дерутся и убивают друг друга, что теперь делать из рутины трагедию? — звонко рассмеялся директор, с интересом рассматривая подношение. — Знаете, у нас есть ученица, которая не может произнести простейшего заклинания, но зато прекрасно управляется с автоматом и даже помогла школе организовать противовоздушную оборону. Насилие — норма для молодого поколения, и не нам, старикам, их учить. — Пусть Аллах хранит вашу мудрость, профессор. — снова поклонился глава азиатского клана. — Мне также ведомо, что после избиения жертва явится к вам и спросит про Верховного Азиата. Не скрывайте правду, профессор. Расскажите им, что найти его можно, спустившись в подвал и пройдя подземелье ужаса, затем найдя потайную дверь и введя пароль 1234. Пусть они найдут то, что ищут. — Конечно, конечно, я же работаю в сфере образования, не мне утаивать что-то от жаждущих умов! Даже если это что-то предельно опасно, хо-хо! — Я рад, что мы понимаем друг друга, Альбус. Тогда поговорим о главном деле. Пучок петрушки смачно плюхнулся прямо на сканворд директора и глаза старого волшебника алчно заблестели, а на лице Малфоя растянулась довольная улыбка. — Думаю, вы понимаете, что тендер на строительство атомной электростанции в Хогсмиде ДОЛЖНА выиграть моя фирма…