Часть 1.

Когда пир в Большом зале подошел к концу и префекты повели первокурсников в спальни, Сарада почувствовала странное смешение облегчения и пустоты. Цель достигнута: она в Слизерине. Отец одобрил бы. Но его холодное, отстраненное письмо, переданное через сову еще в поезде («Покажи достойный результат»), висело в воздухе тяжелее любой мантии. Слизеринская гостиная, скрытая за сырыми каменными стенами в подземельях замка встретила их своей мрачностью и величием. Пространство было обставлено роскошью: темные кожаные кресла, резные дубовые столы, камин, в котором пламя горело холодным зеленоватым огнем. — Добро пожаловать домой, — произнесла старшекурсница-префект, высокомерно оглядывая новичков. Ее глаза, такие же темные и оценивающие, как у Сарады, скользнули по каждому. — Здесь ценят амбиции, кровь и хитрость. Действуйте на благо дома, и дом вознаградит вас. Позорьте его… и последствия будут исключительно вашими. Соседкой Сарады по спальне оказалась ЧоЧо,которая уже устроилась на одной из кроватей с балдахином из темно-зеленого бархата, доедая припрятанный пирог украденный с пира. Сараду радовало что соседкой стала ее новая «подруга»,к которой у нее по крайней не было неприязни. — Ну что, наследная принцесса Учиха, — с набитым ртом сказала ЧоЧо. — Поздравляю. Ты на своем месте. — Это не место, а стартовая позиция, — сухо ответила Сарада, раскладывая книги на прикроватном столике идеально ровными стопками. Ее мысли, однако, упрямо возвращались к громким аплодисментам за столом Гриффиндора. К его сияющей, глупой улыбке. Встряхнув головой, Сарада с более громким стуком положила книгу. « Он всего лишь желтое пятно на моем пути.» Первый учебный день у первокурсников начался с Защиты от темных искусств. — Сегодня на первом уроке по Защите от темных искусств мы изучим простое, но очень полезное заклинание, — голос профессора Шино, бывшего однокурсника отца Сарады со странными очками, гремел под сводами класса. — Вингардиум Левиоса. Заклинание левитации. Фокус — в четком движении и правильном произношении. Попробуйте на перьях. Сарада, стоявшая за партой с холодной, сосредоточенной серьезностью, взмахнула палочкой с отточенной точностью. — Вингардиум Левиоса. Перо перед ней плавно взмыло в воздух и зависло, слегка покачиваясь. Шино одобрительна кивнул. — Отлично, мисс Учиха! Десять очков Слизерину! — прокричал профессор. А через два ряда царил хаос. Боруто, с всклокоченными еще сильнее, чем обычно, волосами, яростно тыкал палочкой в свое перо, которое лишь подергивалось, как раненая птица. — Ви-вингар… Левио-са! Вингридиум! О, да ладно же!— бормотал он. Его перо вдруг со свистом взлетело под потолок, описало неконтролируемую петлю и врезалось прямо в затылок мальчика сидевшего рядом с ней, а затем, сбив с его стола чернильницу, плюхнулось в фиолетовую лужу, забрызгав Сараду и ее соседа. В классе на секунду воцарилась тишина, а затем грянул хохот. Сарада медленно, с ледяным спокойствием, вытерла чернильное пятно с щеки ладонью. Ее глаза, сузившиеся до двух угольков, встретились с полными искреннего ужаса и смущения глазами Боруто. Шикадай пнул друга ногой под столом. — Молодец, ты явно делаешь все чтоб она считала тебя врагом. Боруто не слушал, его взгляд был прикован к девочке Учихе, и к следу чернил на ее щеке. После звонка, она прошла мимо него, не глядя. — Эй, Сарада, прости! — выпалил он, перекрывая ей путь. — Я правда не хотел. Это перо… оно какое-то идиотское! У тебя здорово получилось сразу. Можешь… показать, как ты делаешь взмах? Она остановилась и наконец посмотрела на него. Капли чернил все еще украшали его нос и подбородок. В его просьбе не было ни капли зависти или подобострастия — только жгучее любопытство и досада на собственную неудачу. Это обезоруживало. Но лишь на миг. Почему он так действовал на нее? —Секрет не во взмахе, Узумаки, — холодно произнесла она, отчеканивая каждое слово. — Секрет — в концентрации. В том, чтобы думать головой, а не… эмоциями. Тебе, как гриффиндорцу, наверное, это сложно понять.Она увидела, как его брови поползли вверх от удивления, а затем нахмурились. — Эй, а при чем тут мой факультет? Я просто спросил! — А при том, — Сарада уже повернулась к выходу, бросая слова через плечо, — что вы, гриффиндорцы, всегда лезете напролом, не думая о последствиях. Как это перо. И как сейчас. Она вышла из класса,оставив его одного с обидой, которая впервые заменила на его лице привычную беззаботность. Неловкость после инцидента с чернилами витала в воздухе между Боруто и Сарадой, как призрак, которого видят только они двое. Он ловил её взгляд в Большом зале или на переходах между уроками, но она неизменно отводила глаза с холодной, отточенной вежливостью. Это раздражало Боруто больше, чем открытая враждебность. — Это бессмысленно, — заявил он Шикадаю, пока они пробирались по коридорам на зельеварение. — Я же извинился! Что ей еще надо? — Возможно, демонстрации того, что твой мозг способен контролировать твою палочку, — сухо ответил Шикадай. — Или просто не попадаться ей на глаза. Стратегически самый верный вариант. Но «не попадаться на глаза» не входило в принципы Боруто Узумаки. Идея пришла к нему на уроке по уходу за магическими существами, когда они с Мицуки кормили фестралов. Мицуки, с его тихой, наблюдательной манерой, всегда казался немного загадкой, даже для Боруто. Но он был не из Гриффиндора — Мицуки попал в Слизерин , что, в общем-то, никого не удивило,учитывая его любовь к змеям. И что самое важное — он был сыном Орочимару, легендарного, пугающего и невероятно могущественного волшебника. Статус, который, как почему-то казалось Боруто, Сарада могла бы понять. — Мицуки, — начал Боруто, бросая кусок мяса тощему крылатому коню. — Ты же хорошо разбираешься в… людях? Мицуки медленно моргнул своими немного странными, пронзительными янтарными глазами. — Я их наблюдаю. Это не всегда одно и то же, что «разбираться». У тебя есть конкретный объект для наблюдения? — Учиха. Сарада, — выпалил Боруто. — После того случая с чернилами она меня в упор не видит. Хотя и до этого тоже…А мне надо… э-э… наладить дипломатические отношения. Чтобы дальше учиться было комфортнее. — Дипломатические отношения, — безэмоционально повторил Мицуки. Он помолчал, глядя, как фестрал аккуратно берет мясо с его ладони. — Сарада Учиха. Целеустремлённа. Прагматична. Ценит компетентность и эффективность. И наверное пессимистична. Твоё предыдущее взаимодействие было неэффективным и демонстрировало отсутствие компетентности в базовом заклинании. — Спасибо, прояснил, — буркнул Боруто. — Поэтому, — продолжил Мицуки, как будто не слыша сарказма, — прямое приближение будет снова расценено как неэффективное. Нужен опосредованный повод, демонстрирующий полезный навык или общую цель. — Например? — Библиотека, — сказал Мицуки просто. — Профессор Цунаде задала когтевранцам и слизеринцам общее дополнительное эссе по истории магического законотворства. Объёмный и сложный материал. Я видел, как она сегодня искала источники в запретной секции. Доступ туда у первокурсников ограничен. А у меня… есть разрешение от отца. В глазах Боруто вспыхнул азарт. — И ты предложишь ей помощь? А я приду с тобой! Скажешь, что я тоже в теме! — Ты не в теме, — констатировал Мицуки. — Но ты можешь принести пользу другим образом. Помнишь заклинание для поиска конкретных фраз в книгах, которое показывал на прошлой неделе профессор Шино? — Дискриминатус Текстус? Вроде получалось. — Боруто неловко потер затылок. — Отлично. Твоя роль — оперативный поиск. Моя — переговоры и стратегия. Встречаемся у входа в библиотеку после ужина. Только в этот раз не сделай еще хуже. Сарада сидела за одним из глухих дубовых столов в библиотеке, окружённая грудой книг. Её бровь была чуть нахмурена, а перо аккуратно выписывало заметки на пергаменте. Тема была действительно сложной, а нужные материалы хранились в запретной секции. Мысль просить разрешения у Мадам Пинс, которая смотрела на всех слизеринцев с подозрением, вызывала у неё лёгкое раздражение. — Извини за вторжение, Учиха. Тихий, ровный голос заставил её вздрогнуть.Перед ней стоял Мицуки, а чуть поодаль,с беззаботной улыбкой — Боруто. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Мицуки, — кивнула она сдержанно. Её взгляд скользнул по Боруто, будто по пустому месту. — Что нужно? — Я предположил, что ты столкнулась со сложностью доступа к первоисточникам для эссе Цунаде, — сказал Мицуки, не меняя выражения. — У меня есть временный пропуск в запретную секцию, выданный для исследований отца. Логично объединить усилия. Сарада оценила его взглядом. Предложение было разумным. Мицуки был блестящим учеником, и его доступ — неоспоримым преимуществом. Но зачем здесь Узумаки? — А его присутствие каким образом оптимизирует процесс? — спросила она прямо, указав подбородком в сторону Боруто. — Я освоил Дискриминатус Текстус, — вмешался Боруто, стараясь звучать уверенно и деловито. — Мы можем разделить книги. Я быстро найду все упоминания о датах и именах, которые тебе нужны. Эм…Сэкономит время? Он смотрел на неё не с прежней виноватой улыбкой, а с сосредоточенной решимостью. Это было… ново. Сарада заколебалась. Гордость говорила отказаться. И гордость все таки проиграла. Они проработали так почти час в полной, почти комфортной тишине, нарушаемой только шуршанием страниц и скрипом перьев. И именно в этот момент всё пошло не по плану. Из-под ближайшего стеллажа, где хранились книги по несистемной зоомагии, донеслось жалобное «Мяу». Потом ещё одно. Мадам Пинс категорически запрещала пускать в библиотеку кошек, но это был явно котёнок. Боруто первым отреагировал. Он наклонился и заглянул под полки. — Эй, смотрите. Оттуда, неуклюже переваливаясь, выкатился крошечный, пушистый комочек дымчатого окраса с огромными испуганными глазами. Он дрожал. — Он потерялся? — тихо спросил Боруто, и вся его деловая серьёзность мгновенно испарилась, сменившись неподдельным беспокойством. — Не трогай его, — автоматически сказала Сарада. — Это может быть магическое существо. Или чья-то анимагия. Но Боруто уже осторожно протянул руку. Котёнок шипением отпрянул, затем, видимо, почуяв что-то, жалобно мяукнул снова и сделал шаг вперёд. — Он голодный и напуганный, — констатировал Боруто. — Смотри, какой тощий. Мицуки наблюдал за сценой с научным интересом. — Вероятность, что это анимаг-первокурсник, стремится к нулю. — Мы не можем оставить его здесь, мадам Пинс его… ликвидирует, — Боруто сказал это с такой уверенностью, что Сарада невольно с ним согласилась. Она сама видела, как библиотекарь обходилась с книжными вредителями. — Что ты предлагаешь? — спросила она, скрестив руки на груди. — Накормить и отнести к Хагриду. Он разберётся. Сарада посмотрела на Боруто, который стоял, прижимая к себе мурлыкающий комочек, с совершенно глупой, но искренней улыбкой на лице. Он поймал её взгляд и вдруг, неожиданно для себя, аккуратно протянул ей котёнка. — Хочешь подержать? Он успокаивается, когда его гладят за ухом. Она отшатнулась, но затем, движимая каким-то непонятным импульсом, осторожно протянула руку и коснулась мягкой шёрстки. Котёнок тыкнулся ей в ладонь влажным носом. Это было… приятно. — Мы теряем время, — сказала она, но уже без прежней ледяной отстранённости, отводя руку. — Идёмте к Хагриду. Но если нас поймают, это ты затеял, Узумаки. — Честно, — легко согласился он, и его глаза встретились с её. На этот раз в них не было ни смущения, ни вызова. Было что-то другое. Простота. И капелька надежды. Троица — слизеринка, слизеринец, гриффиндорец с котёнком — кралась по вечерним коридорам, минуя встречающихся призраков. Лёд был сломан. Не полностью. Но на его поверхности появилась первая, едва заметная трещина.