***

Как я редактировал сельско-геройский еженедельник Если вас когда-нибудь посетит мысль, что работа редактора — это скучное сиденье над чужими текстами, исправление опечаток да расстановка запятых, — гоните её прочь. Это занятие сродни управлению локомотивом на горной дороге без тормозов: вы лишь дёргаете за рычаги, а к чему это приведет — только самой судьбе известно. Моя же судьба явно обладало извращённым чувством юмора. Всё началось с того, что редактор нашей маленькой, но гордой газеты «Геройский Урожай», мистер Хизаши Ямада (человек, чьё главное жизненное правило заключалось в том, что любой, даже самый заурядный факт, должен быть подан с блёстками), был внезапно вызван на чрезвычайный симпозиум. Тема симпозиума — «Когнитивный диссонанс и стразы: как ослепить злодея, прежде чем ослепить его физически» — казалась ему настолько важной, что он, не раздумывая, вверяет бразды правления мне, Изуку Мидории, практиканту с лицом вечного школьника и душой, изъеденной аналитическим зудом. — Главное, юноша, — наставлял он, поправляя галстук с принтом в виде хаотичных вспышек, — не пытайся ничего улучшать. Наши читатели — народ консервативный. Любят, когда их мысль слегка подталкивают в сторону абсурда, но панически боятся настоящих новшеств. Сверстай присланные материалы, вычитай на предмет очевидного бреда (вроде совета поливать кактусы кипятком) и выпускай в свет. Помни: мы держимся на тонкой грани между сельскохозяйственным листком и изданием для скучающих провинциальных героев. Я почтительно поклонился. Внутри же у меня бушевала буря. «Сверстать и вычитать»? Разве может будущий стратег, человек, чей ум тренирован раскладывать по полочкам сильные и слабые стороны любого противника, пройти мимо очевидных провалов в тактике? Пропустить мимо ушей агротехнические рекомендации, основанные не на точных расчетах, а на «дедовском методе»? Невозможно! Я видел в каждой присланной заметке поле битвы, а в каждом совете — слабое звено в обороне, требующее укрепления. И я укрепил. Основательно. *** Первой моей жертвой пала заметка моего одноклассника, Кацуки Бакуго. Он описывал, как, используя серию точечных взрывов, отвадил от своего драгоценного хмеля сурка-вредителя. Описание было живое, даже яростное, но с точки зрения ресурсозатрат — чудовищно неэффективное. Я провёл ночь за расчётами. К утру я вывел идеальную формулу, связывающую массу сурка, его среднюю скорость, плотность почвы и оптимальную мощность звуковой волны для его дезориентации без причинения серьёзного вреда. Я начертил три альтернативных маршрута патрулирования периметра, которые, по моим подсчётам, сокращали расход взрывчатого вещества (в данном случае — пота Бакуго) на целых 18.5%. Я даже рассчитал потенциальный ущерб для почвенных микроорганизмов и предложил компенсирующий график внесения органических удобрений. Всё это я приложил к его статье в виде развёрнутого приложения со схемами. Затем мне попался материал от Шото Тодороки. Он, с присущей ему лаконичностью, советовал «поддерживать внутреннюю температуру редиса „Ледяной Всполох“ в балансе, используя попеременно левую и правую сторону». Это меня возмутило до глубины души. Какая-то мистика! Где цифры? Где графики теплопередачи? Я зарылся в учебники и к рассвету родил шестистраничную инструкцию по созданию на поле управляемых микроклиматических зон. Суть была проста: кратковременный шоковый холод (-5°C) парализует насекомых-вредителей, после чего импульсный нагрев верхнего слоя почвы до +45°C уничтожает их личинки, не задевая корнеплод. Расчеты включали теплопроводность почвы, удельную теплоёмкость редиса и поправку на возможную ветровую нагрузку. Я был счастлив. Мир «Геройского Урожая» теперь лежал передо мной не грудой невнятных советов, а стройной, математически выверенной системой. Я не редактировал — я совершал революцию! О, наивность! *** Утро следующего дня я встречал с чувством тихого торжества. Первые лучи солнца ласкали стопку свежих номеров, от которых ещё пахло типографской краской. Торжество длилось ровно до того момента, пока входная дверь не перестала быть дверью в привычном понимании этого слова. Она просто исчезла в сером облачке дыма и разлетелась на атомы. В образовавшемся проёме, как древнегреческий титан, вышагнул Кацуки Бакуго. В руке он сжимал газету. Бумага на краях обуглилась и медленно тлела. — ДЕКУУ! — его рёв согнал с потолка паутину. — Ты… Ты это серьёзно?! — Он тыкал пальцем в мои безупречные таблицы. — «Схема №2: оптимальный угол детонации для минимизации эрозии»?! Я СУРКА ВЗРЫВАЛ, А НЕ ЛАНДШАФТНЫМ ДИЗАЙНОМ ЗАНИМАЛСЯ! Я попытался объяснить принципы устойчивого развития и экологического геройства, но, кажется, он не оценил красоты дифференциального исчисления, применённого к норе сурка. Его фигура ещё заслоняла свет из пролома, как за его спиной возникла другая — высокая, невозмутимая и холодная, как айсберг. Шото Тодороки молча протянул свой экземпляр газеты, раскрытый на странице с редисом. — Мидория, — произнёс он, и от его слов в воздухе появился клубок пара. — Благодаря твоей инструкции о «шоковом холоде и импульсном нагреве», на моём поле теперь нет ни блошек, ни личинок. Зато нет и редиса. Он либо превратился в полупрозрачные ледяные осколки, либо испарился, оставив после себя лишь жареный землистый запах. Твоя «кратковременная» термообработка создала условия, при которых верхний слой почвы спекся в подобие хрупкой керамической глазури. Я даже лопату сломал, пытаясь её ковырять. Я залепетал что-то о повышении урожайности на 0.5% в долгосрочной перспективе и уничтожении 99.9% личинок крестоцветной блошки, но меня снова перебили. — БРО! ЭТО ЖЕ ПОЛНЫЙ УЛЁТ! — Словно электрический разряд, в комнату ворвался Денки Каминари, наш местный специалист по «умному» хозяйству и автор самой невнятной колонки «Под напряжением». — Ты взял мою сырую идею про электростимуляцию семян и превратил её в НАУКУ! «Применение контролируемых разрядов в 1.2 миллиона вольт для стерилизации семенного материала и параллельной ионизации припочвенного слоя»! Гениально! У меня пол-префектуры теперь требует такие установки! Фермер Йошида сказал, что после пробного разряда его репа засветилась в темноте и теперь сама отпугивает кротов! Мы становимся культовыми! Я стоял, чувствуя себя человеком, который чихнул в аптеке и обрушил полки с колбами. Каминари тряс мою руку, Бакуго метал молнии из глаз (в буквальном смысле, маленькие искорки щёлкали у его висков), а Тодороки начал покрывать инеем мой редакторский стол, начиная с кофейной кружки. И тут, словно сама инкарнация Устава и Регламента, в разрушенном дверном проёме возник Иида Тенья. Его поза была выверена до миллиметра, мануальные перчатки безупречно чисты, а стёкла очков блестели с холодным блеском лезвия гильотины. — Изуку Мидория! — прогремел он, и даже Бакуго на мгновение смолк. — Я — официальный инспектор Ревизионной комиссии Ассоциации сельскохозяйственного геройства! На наш портал поступило семьдесят три жалобы, тридцать пять восторженных отзывов и одно ходатайство о присуждении «Геройскому Урожаю» звания «Передового издания, наиболее способствующего развитию парадоксального мышления у фермеров»! Объясните этот хаос немедленно! Я передал ему со стола газету, и его взгляд упал на мои схемы патрулирования для Бакуго. Иида побледнел, как полотно. — Это… это неслыханно! Здесь нарушены: параграф 12 Устава патрулирования сельских угодий (длина шага не стандартизирована!), приложение «В» к регламенту о взаимодействии с фауной (нет пометки о заполнении формы 7-Г «Уведомление о намерении произвести контролируемый взрыв»!), и… — его голос достиг высоты, доступной лишь кастратам и флейтам, — здесь НЕТ ТОЧНОГО ВРЕМЕНИ ПЕРЕКУРА МЕЖДУ ЦИКЛАМИ ОБХОДА! Безобразие и хаос! Картина была достойна кисти великого мастера: взрывной хмелевод, криогенный огородник, восторженный электротехник, апоплексический бюрократ и я, несчастный архитектор всего этого бедлама, готовый провалиться в тартарары. — О-хо-хо! Какая оживлённая дискуссия! — раздался знакомый голос, и в комнату, переступая через обломки, ввалился Ямада. Он сиял новым костюмом, усыпанным блёстками цвета «психоделической зелени». — Успеваю к раздаче автографов? — Сэнсей! — взвыл я. — Я всё погубил! Я нарушил все ваши указания! — ПогУбил? — переспросил он, подхватывая газету. Он пробежал глазами мои формулы, графики, сноски. Его лицо растянулось в широкой, довольной улыбке. — Дорогой мой мальчик! Ты не погубил. Ты вознёс! Ты сделал то, о чём я лишь мечтал! Посмотрите на это! — Он обратился к собравшимся, размахивая газетой, как знаменем. — Тираж раскуплен за два часа! Подписка выросла на триста процентов! Старая миссис Танака из соседнего посёлка звонила, рыдала от счастья! Она семьдесят лет выращивала турнепс, используя причуду «Ночной Полив», и только благодаря твоей таблице о капиллярном эффекте в суглинках поняла, почему у неё нижние корнеплоды гниют! Она сказала, что это откровение! Ямада положил руку мне на плечо. — Ты уловил суть, сынок! Наша газета — не руководство к действию. Она — катализатор мысли! Да, мы можем случайно спалить пару полей или напугать скот. Но мы заставляем людей ДУМАТЬ! Иида, успокойтесь, все ваши протоколы мы оформим задним числом, я уже заказал штамп «Одобрено комиссией по чрезвычайному креативу». Кацуки, твоя следующая статья будет называться «Взрывная аэрация: как увеличить урожай, не увеличивая кратер». Шото, мы выделим тебе колонку «Криогенная агрономия: холодный расчёт». А ты, — он обернулся ко мне, и его глаза блеснули, — ты, Изуку Мидория, отныне — главный редактор! Я удаляюсь писать мемуары «Блёстки на жнивье: история одного медиа-провокатора»! *** Так я и остался на этом посту. «Геройский Урожай» теперь — самое цитируемое, скандальное и непредсказуемое издание в мире. Мы получили несколько научных премий за «инновационные междисциплинарные исследования» и столько же предписаний от Службы экологического надзора. Бакуго теперь присылает мне свои статьи с гневными пометками «ДЕКУ, НЕ СМЕЙ ЭТО МЕНЯТЬ!», но всегда включает те самые схемы, которые я когда-то нарисовал. Тодороки приносит образцы новых культур, устойчивых к экстремальным температурам (последний его гибрид, «Огнеупорный Леденец», действительно выдерживает кратковременное пламя). Каминари и я паяем странные устройства, половина из которых заставляет лампочки мигать во всей округе. А Иида… Иида теперь наш штатный специалист по приведению безумных идей в соответствие с хотя бы десятью процентами действующих регламентов. Он составляет многостраничные документы, и я подозреваю, тайно гордится тем, что работает в самом хаотичном и живом месте во всей префектуре. Иногда, глядя на свежий номер, где статья о компосте соседствует с гидродинамическим расчётом полива под давлением, а заметка о прополке моркови содержит отсылки к тактике боя Всемогущего, я думаю о редакторе из старой книги - Гран Торино. Думаю, он бы меня понял. Потому что в конечном счёте, секрет успеха прост: позвольте самому дотошному, идеалистичному и слегка невротичному человеку, которого вы знаете, редактировать вашу газету так, будто от каждой запятой в ней зависит будущее цивилизации. Гарантирую, вы не узнаете ни свою газету, ни свою цивилизацию. Но скучно точно не будет.