Глава IV: Свет в окнах, в небе и в глазах

От лица Полины Мы гуляли с Ромой по дневному посёлку за ручку. Он стал увереннее и наконец-то не боится замарать свою репутацию тем, что гуляет за ручку с девушкой. После той снежковой бойни вчера все сугробы, которые должны были ровно и гладко лежать на улицах, стали рваными, разрытыми холмами, а все заборы и стены были в следах от снега. Хоть мне беспорядок и не нравится, но такой хаос, который доставляет веселье, мне по душе. Но с самого утра меня грызли мысли об одном человеке. Точнее, о двух. Катя и Антон. Они прекрасная пара и очень подходят друг другу, но сейчас они хоть и вместе, но такое ощущение, будто они бедные родственники. Я уже не могла держать это в себе и начала высказываться Роме. — Ром. — М-м? — Меня бесят Антон и Катя. Рома чуть не подавился слюной, когда услышал это. — Ч-чего? Разве вы не подруги с Катей? И с Тохой тоже, по-моему. — Да не в этом смысле. Просто… просто Антон тупит сильно, а Катя слишком стесняется. Они так до самой пенсии даже за ручку не погуляют. Как мы, Ром. — Та да, Тоха всегда такой, скромный он. Но ты к чему всё это? — Надо их свести. — Так они и так мутят же. — Ну ты и дурак, Рома. В смысле — сделать их чуть ближе. — И как же? — Давай назначим им свидание. Я Кате скажу, что Антон позвал её гулять, а ты скажи Антону, что Катя позвала его. В шесть у её подъезда. — Ну ты и сваха, Полинка, только я его номер не помню. — Тогда иди к нему домой, скажи ему об этом, а я к себе — Кате позвоню. — Тогда до встречи, Поль! — сказал он, уже идя к дому Антона. — Пока! Войдя домой, я поздоровалась с дедушкой и после того, как переоделась, села крутить диск с цифрами. Когда все цифры были провернуты, я начала слушать гудки. — Алло… — Кать, привет, это я. — Привет Полин, что-то случилось? — Нет, просто… Антон предложил тебе погулять с ним. В шесть у твоего подъезда. — Ты шутишь? — Нет, конечно. — Ладно… — Хорошо вам погулять. Давай, пока. — Спасибо. Пока. От лица Антона Весь день я не мог найти себе занятие. Сначала попытался почитать книгу, но поймал себя на том, что уже в пятый раз перечитываю одну и ту же страницу, не понимая ни слова. Потом просто сел у окна и стал смотреть на улицу, где дети бегали по снегу, взрослые таскали пакеты из магазина, а где-то вдали лаяли собаки. Но мысли всегда возвращались к ней. К Кате. Её улыбка, её невероятная коса, её глаза. Не могла она выйти из моей головы. Вдруг в дверь постучали. Я тут же подорвался с надеждой, что это Катя. Попутно в зеркале осмотрел себя, чтобы не выглядеть как бомж. Пока я прихорашивался, в дверь постучали ещё раз, и я вернулся к двери, чтобы не заставлять Катю мёрзнуть. Но к моему разочарованию это была не Катя, а Рома. — Привет, ты чего тут? — Дарова, Тоха. Тут такое дело… Собирайся. — Зачем? — Не зачем, а к кому. — Ну к кому? — К Катьке. — К-Кате? — моё сердце забилось с удвоенной силой. — Ага, она тебя в шесть ждёт у её подъезда. Пока я пытался прийти в себя, Рома уже уходил от меня, как всегда держа руки в карманах куртки. Я начал поспешно одеваться, потом переодеваться, потом снова переодеваться, потому что мне вдруг показалось, что эта куртка выглядит глупо, а та — слишком тонкая, а шарф вообще не подходит. В итоге я выбрал самый обычный вариант и вышел из дома за полчаса до назначенного времени. По дороге к её дому я ловил себя на том, что считаю шаги, смотрю на часы каждые две минуты и нервно поправляю рукава. Поскольку я боялся опоздать, иногда я переходил на бег, но тут же останавливался, чтобы не быть потным, гуляя с Катей. Но всё же я шагал быстрым темпом, но переусердствовал и в итоге пришёл к ней за 20 минут, и у меня осталось ещё 10 минут до того, как она должна выйти. От лица Кати Пока я собиралась выходить из дома, руки почему-то всё время дрожали, будто я собиралась не просто на прогулку, а на какое-то важное событие, от которого зависело слишком многое. Я несколько раз подходила к зеркалу, поправляла косу, разглаживала пальто, проверяла, не выбилась ли прядь волос, и каждый раз находила что-то новое, что, по моему мнению, срочно нужно было исправить. В голове крутились одни и те же мысли: а вдруг я выгляжу глупо, а вдруг ему не понравится, а вдруг он передумает, а вдруг я опять скажу что-нибудь не то — и всё испорчу. Перед выходом я на секунду остановилась у двери, глубоко вдохнула и посмотрела на своё отражение в тёмном стекле шкафа, стараясь убедить себя, что всё будет нормально и что Антон — не какой-то страшный экзамен, а просто человек, который мне нравится. Но сердце всё равно колотилось слишком быстро, и я, улыбнувшись сама себе, тихо прошептала: «Ну давай, Катя, не будь трусихой», — после чего натянула варежки, открыла дверь и шагнула навстречу вечеру. От лица Антона Катя наконец-то вышла из подъезда. Я подпрыгнул, чудом удержав равновесие, и глупо улыбнулся. Мне на секунду показалось, что весь мир вокруг будто слегка притих, словно тоже решил посмотреть на неё вместе со мной. Она шагнула вперёд, поправляя варежки и косу, подняла голову и встретилась со мной взглядом, и в этот момент я вдруг подумал, что даже звёзды над нашими головами светят сегодня как-то особенно ярко, будто стараются не отставать от неё, но всё равно проигрывают, потому что ни одна из них не могла сравниться с тем тёплым светом, который я видел в её глазах. — Ты меня позвала? — В каком смысле «я»? Это ты меня позвал вообще-то. — Мне Рома сказал, что ты меня позвала. — А мне Полина… Тут до нас обоих дошло. — Полина… — протянула она. — Рома… — ответил я тем же. — Я их убью потом, решили всё за нас… — Зато мы сейчас вместе, может, всё-таки прогуляемся по посёлку? — Я не против. Мы пошли рядом по узкой заснеженной дороге, по которой днём бегали дети и проезжали редкие машины, а вечером она становилась почти пустой и тихой, словно принадлежала только нам двоим. Снег мягко хрустел под ногами, дыхание превращалось в белые облачка, которые тут же растворялись в холодном воздухе, и иногда мы задевали друг друга локтями или рукавами, будто случайно, но на самом деле каждый раз от этого внутри становилось чуть теплее. Я слушал, как Катя рассказывает какую-то мелочь про школу, про девчонок, про то, как она опять поругалась с кем-то из-за пустяка, и ловил себя на том, что мне важно не столько то, что она говорит, сколько сам звук её голоса рядом со мной, под этим тёмным небом, усыпанным звёздами, которые висели над нами, как тихие свидетели нашего маленького вечера. Иногда мы останавливались, чтобы подождать, пока кто-то пройдёт навстречу, или просто потому, что Катя вдруг замечала красивый след на снегу, чужую кошку у забора или свет в далёком окне, и ей хотелось поделиться этим со мной. Я смотрел на неё, на то, как она улыбается, щурится от холода и прячет руки в рукава пальто, и думал, что никогда раньше не замечал, насколько уютным может быть обычный посёлок зимой, когда идёшь по нему не один, а рядом с человеком, который тебе дорог. Над нами медленно плыли звёзды, будто сопровождали нас в этой прогулке, и мне казалось, что даже если мы будем просто идти так молча ещё час, мне всё равно будет хорошо, потому что рядом была она. Я заметил, как она потирает ладошки, которые мёрзнут даже в варежках, и трёт ушки, которые стали красными от холода. Я почти скинул с себя куртку и надел на её спину, но понял, что сам потом лягу с ангиной. — Кать, тебе холодно? *Что за тупой вопрос, конечно холодно, дебил Антон.* — Н-нет… — краешек её губок затрясся, когда она начала говорить. — Я же вижу, что холодно. — Ну тогда зачем спрашиваешь? Дурак… — Пойдём ко мне домой, он ближе, согреемся сразу. — Давай. — Сразу у меня дома маме позвони и предупреди, что ты у меня, ладно? — Она только завтра вернётся, так что всё хорошо. — У меня тоже родителей нет дома. Её щёчки окрасились в цвет спелой клубники, а глаза начали рассматривать снежинки под ногами. Когда мы зашли в дом, первое, что я почувствовал, — это тепло. Не просто физическое, от батарей и закрытых окон, а какое-то особенное, домашнее, спокойное, будто сам воздух здесь был мягче, чем на улице. Мы сняли куртки, повесили их в коридоре, и Катя немного неуверенно огляделась по сторонам, словно боялась что-то задеть или сделать не так. Мне вдруг стало приятно от того, что она здесь, в моём доме, в моём пространстве, среди моих вещей, книг, тетрадей, старых рисунков и фотографий, которые висели на стене. Это казалось чем-то важным, почти интимным, будто я впустил её не просто в квартиру, а в свою жизнь. Но помимо тепла я почувствовал голод. Я не знал, как так сказать Кате, что хочу есть, но мой желудок опередил меня, издав журчание. Я начал сгорать от стыда так, что Александрийская библиотека выглядит как спичка по сравнению со мною. Я отвернулся от неё, скрывая своё потное и красное лицо. — Ты, наверное, голодный, давай я приготовлю что-нибудь. — Д-давай. Я немного остыл и пошёл на кухню, послушно ждать за столом, пока моя Катька открыла холодильник и задумчиво посмотрела внутрь. Потом у неё словно лампочка над головой загорелась. Она была уже готова достать продукты, но остановилась и посмотрела на меня осуждающим взглядом. — Что? — Выйди в гостиную, я потом позову, когда всё будет готово. — Хорошо. Выходя, я напоследок погладил дверной проём маминой кухни на случай, если это был последний раз, когда я вижу её в целости и сохранности. Я же не буду говорить маме, что за время, пока их не было, я завёл девушку, которая разрушила её кухню. Хотя почему не буду? «Мам, это не я, пока вас не было, у меня появилась девушка. И тут вопросы от Оли полетят как из пулемёта. И это она готовила что-то на кухне и сожгла её». Ну нет, тогда я сразу в могиле окажусь. Но всё же я доверился Кате, всё-таки она девушка и должна знать, как готовить. Хотя это уже сексизм. Да епс! Антон, успокойся, всё будет хорошо, просто подожди в гостиной. Спустя около пяти минут Катя подошла ко мне в фартуке и улыбалась, как настоящий шеф-повар. Она шагнула ближе, закрыла мне глаза ладонями и за руку повела меня на кухню. Она шагала быстро, а я пытался не задеть дверной косяк, так что мы двигались рывками. Сев за стул, она мне приказала: — Смотри! На столе лежала тарелка с двумя бутербродами с колбасой и сыром. А ещё кружка с горячим чаем. Хоть и было это блюдо скорее как лёгкий перекус, но он был таким аппетитным. Не знаю, связано ли это с тем, что я голодный, или с тем, что это приготовила лично для меня Катя. Она смотрела на меня с надеждой в глазах и гордилась своим творением. Я не хотел расстраивать Катю тем, что она подносила эту готовку так, будто сделала невероятное блюдо для спец-гостя в каком-нибудь итальянском ресторане на берегу моря. Перед началом трапезы я решил осмотреться в последний раз, дабы удостовериться в сохранности моей жизни. Всё, благо, было хорошо, и я принялся дегустировать мой ужин. Он правда был очень вкусный, и, уничтожив его за пару минут, я поблагодарил своего повара, и мы пошли наверх. Не успели мы подняться, как тут зазвонил телефон. — Алло? — Сынок, это я. Как дела? — Всё хорошо, у вас как? — Нам придётся ещё на пару дней остаться в городе, какие-то проблемы случились у папы на работе. — Оу… Ну главное, что всё хорошо. Вы там не спешите, сделайте все дела и возвращайтесь, когда всё решите. — Конечно. А, и да, с тобой Оля хотела поговорить, сейчас дам ей трубочку. — Тошааа! Приветик! — Привет, Оль. — Антон, ты с кем? — спросила Катя на лестнице. — С семьёй, — ответил я, отводя телефон от уха. — Тоша, я слышала девочку какую-то, — Оля всё же услышала Катю. — Какую девочку? Я тут один, — пытался я оправдаться. — Не ври, врюшка. Я всё слышала. Это твоя девушка? А вы целовались? — Ну, Оль… — А дай ей телефончик. — Сейчас. Я убрал телефон от своего уха и протянул Кате. — Тебя к телефону. — Меня? — Ну, наверное, это лучшие рестораны мира звонят, чтобы ты работала у них главным поваром. — Тоша… — протянула она и взяла телефон. — Д-да? — её голос звучал неуверенно. — Привет, а ты кто? — Я К-… кхм. Катя. — У тебя красивый голос, Катя. — С-спасибо. Катя начала наматывать провод себе на палец, а я просто сидел, опрокинув голову на стену, любуясь такой невиданной красотой. — Тоше повезло с тобой. На фоне: Всё, Оля, нам пора, говори пока Тоше и пойдём, — послышался папин голос из телефона. — Пока, скажи Антону, чтобы он не был дураком с тобой, как он всегда умеет. Пока! — Пока! Катя повесила телефон с тёплой и милой улыбкой. Мне было приятно знать, что моя самая любимая сестрёнка познакомилась с моей самой любимой девушкой. — У тебя милая сестра. — Я знаю. — Как и ты… — Тебя мне не переплюнуть. Ну, пошли наверх тогда. Мы поднялись в мою комнату, где был телек, и я начал перебирать пыльные кассеты в поисках того, что можно посмотреть. Не думаю, что Кате понравится «Русалочка» или «Питер Пэн», так что выбор сузился между «Маской» и «Терминатором». Но Катя точно не любит боевики, а вот комедия ей понравится. Я вставил кассету и сел рядом с Катей на кровать, смотря заставку фильма. Фильм шёл медленно, иногда кассету зажёвывало, и мне приходилось вставать и аккуратно её поправлять, под шутки Кати про «древние технологии». Мы комментировали сцены, смеялись над странными моментами, иногда замолкали, увлекаясь сюжетом, а иногда просто слушали тишину между репликами актёров. За окном всё ещё светили звёзды, отражаясь в стекле и создавая ощущение, будто мы сидим где-то посреди огромного космоса, в маленьком, но очень важном для нас мире. Вдруг Катя положила свою голову мне на плечи, и в моменте весь мир сжался, и в нём остались лишь мы вдвоём. Наконец я смог перебороть стыд и расслабился, как и Катя. Я тихо приобнял её, когда сердце забилось в обычном темпе. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что почти не смотрю на фильм и чаще смотрю на Катю, не обращая внимания на реплики актёров, а лишь думаю у себя в голове: «Как так получилось, даже не верится, что такая, как она, со мной». От этой мысли становилось теплее. Однажды, когда я перевёл взгляд на Катю, я увидел себя в отражении её блестящих глаз. Мы посмотрели друг другу в глаза, как в первый раз. Я наклонился, делая шаг в неизвестность, зная, что назад уже не пойду. Она шагнула навстречу мне и, не теряя ни секунды, притянула свои губы ко мне, а я ответил тем же. Наш поцелуй был нежным и мягким, словно самой судьбой это было предначертано. Когда мы отстранились, мне показалось, что в комнате стало ещё тише, будто даже старый телевизор перестал шуршать своей плёнкой, уважая этот момент. Катя смотрела на меня с лёгкой улыбкой, в которой не было ни насмешки, ни колкости. Только что-то настоящее и значимое. Я понял, что этот вечер останется в моей памяти на всю жизнь. Мир перед глазами стал ярче и живее. Телевизор светил ярче, актёры играли увереннее, звёзды мерцали в необъятном танце.