Их первая ночь.

«Измена — самый ужасный грех для солдата, но почему этот грех так очевиден на планете Пандора? Я не придавал этому особого значения, пока не осознал всю мощь этой планеты». — Полковник Майлз Куорич. *** — Мы победили! — воскликнули все из Огненнего племяни. И тут началось празднование на глазах у всех: игры, танцы и веселье. А некоторые из На’ви, которые до этого были в неведении и повсюду боялись, вдруг превратились в милых и послушных котят, играющих своими хвостиками. Но все эти шалости закончились, когда появилась Варанг. — Полковник, — её голос был подобен грому и молнии. Все вокруг стали вести себя как милые и покорные рабы, боясь противоречить своим хозяевам. Ей явно это нравилось, как и полковнику, который любил сильных. — Что я тебе сделала, Варанг? — спросил американский солдат. Он вымыл руки и повернулся к голосу Варанг. Он не воспринимал происходящее всерьёз, скорее как игру. — Ты мне нужен, — сказала она. — Зачем я тебе нужен? — спросил он её. — Поймешь это позже, — сказала она, оглядывая всех, как кошка стаю мышей, выбирая самую толстую. — Это не для их ушей. — Ну, если ты так говоришь, то я в твоей власти, — ответил он, обращаясь к ней как друг, а не как враг врагу. Он и хозяйка вошли в шатер Варанг. Здесь все было как обычно, но с одним важным отличием. — Что это? — спросил полковник Майлз Куорич, принюхиваясь. — Это запах жженых цветов, которые женщины добавляют в воду, чтобы соблазнить мужчин, — ответила она змеиным шепотом. — Соблазнить мужчин? — мистер Куорич оживился. По всему его телу выступил пот, и он снова стал неловким подростком. Ему нравилась Варанг за ее силу, преданность и долг, и ему нравилось то, что она делала, когда это не угрожало его сыну. — Да! — воскликнула она, бросив в огонь ещё один цветок, усиливая аромат. — О, какой аромат! Просто чудесный! Она замолчала. Варанг выглядел как злая ведьма, не знающая любви, а только власть и силу. — Майлз, ты чувствуешь это? — Ты имеешь в виду аромат? Да. — Нет, я говорю не об аромате, скксаунг! Я говорю о ситуации. — Её руки ощупывали тело госпожи. — Тебе это нравится? — Мне это нравится? — спросил он, на мгновение задумавшись над её вопросом. — Да, нравится. — Ты не лжёшь?! — она была крайне чувствительна и не хотела слышать ложь. — Нет, я не лгу, — сказал он. — Скажи мне это в лицо. — она посмотрела на него, как на куклу, которая не моргает. — Я не лгу тебе, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Что ж, я тебе верю, Майлз Куорич, — сказала она, смягчившись и моргнув. — А теперь оклеветай всех, кого когда-либо любил! — Что? — По твоим глазам и голосу я сразу поняла, что я не была твоей первой, и я хочу, чтобы ты оклеветал каждую женщину, которая у тебя когда-либо была, — сказала она с явной ненавистью, ведь для любой женщины было важно быть особенной. — Я этого не сделаю, — сказал он, пытаясь сохранить свои принципы. — Почему? — спросила она, и это был первый раз, когда полковник Майлз Куорич услышал от неё вопрос, готовый услышать ответ от кого-то другого, а не сразу убивать. — Потому что они не были плохими женщинами, и я ещё не знаю, какая ты, — сказал он, схватив её за волосы и соединив свой нейронный интерфейс с её. — О, какой ты плохой мальчик, — вздохнула она с волнением. — Я из Ливерпуля, детка! — их губы начали обволакивать её рот и подбородок. Нежными движениями он заставил её встать перед ним на колени. Гордая, как павлин, ненавидящая всё вокруг, как акула, и сильная, как бык, Варанг наконец-то раскрыла ту красоту, которую всегда хотела скрывать, чтобы доказать всем, что она достойна быть предводительницей, которая бросила вызов Великой Матери. — Котёнок, не бойся, это не больно, — сказал он ей, целуя. Они оба упали на землю, как ели зимой перед Рождеством. Он касался её всего, от пяток, лёгких, как у бабочки, но твёрдых, как у лошади, до её округлой головы, где сосредоточена вся сила, которую Майлз Куорич ценил в женщине — её разум. — Ну как тебе я? — спросила она его. — Неплохо, — признал он, обнимая её. — Мне нравится. — Неплохо? Это что, шутка? — она обиделась на него, как ребёнок. Она начала выходить из-под его контроля. Ей было больно и некомфортно находиться рядом с ним из-за его слов, а он её не понимал. — Что такого особенного в слове «неплохо»? — он не понимал. — Это не имеет значения, Майлз! — она встала и фыркнула. — Нет, имеет. — он взял её за руку. — Это важно для меня. — Серьёзно? — она восприняла его слова с улыбкой. — Поверь мне, для меня нет ничего важнее моих коллег и товарищей, — заверил он её. — Ты можешь говорить мне в любой другой день и время, я хочу услышать от тебя что-то особенное. — Варанг вырвал её руку из своей ловушки. — Подожди, это ещё не всё. — Он хотел закончить свою жизнь открытым концом. — По-моему, на этом всё, и тебе пора идти в свою палатку, — сказала женщина-предводительница, начиная тушить огонь. — Хорошо, знаешь, что ты лучше двух моих других женщин? — в этом он нашел спасительную нить. — У тебя было всего две женщины? — Да. — Майлз, почему ты мне лжешь? — спросила Варанг. — Я тебе не лгу. — Да ладно! — воскликнула она. — Парень вроде тебя, и всего два романа с женщиной — это смешно! — Я не спорю, и ты даже не представляешь, сколько раз за моей спиной говорили, что я гомосексуал, но я действительно люблю женщин, — сказал он. Она слушала из чистого любопытства. Она не совсем верила ему, но ей было любопытно, что он скажет. — Да, это прозвучит странно, но есть люди, похожие на меня, когда я был неуверен в себе. Мальчик в очках, писающий в школьный бассейн. Это могло продолжаться долго, пока мои родители не решили избавиться от меня из-за моей любви к еде. — Что это за брифан? — спросила она. — Брифан? — нн был поражен новым словом, придуманным Варанг. — Ну, это сборник… — она не помнила, как его назвать. — Ты говоришь мне про кино? — спросил он. — Да, он самый! — Нет, это не фильм, это моя биография, — признался он без стыда, но с гордостью и лёгким раздражением от того, что она его перебивает. — Мне продолжить? — Да, продолжай, — сказала она, желая услышать всю его историю. — Ну, сначала я ненавидел своих родителей за их решение, но потом понял, что это было единственно правильное решение, которое они приняли, — сказал Майлз Куорич с улыбкой. — Я сильно похудел, а потом определился со своим будущим. В её глазах появилось доверие. Она была уверена, что он говорит правду. — Я стал героем своей страны, а потом встретил свою первую любовь в лице Агнес О’Самуэльтон. Она была хорошей девушкой, но мы не могли поладить из-за её желания, чтобы мы жили мирной жизнью. Его лицо стало ужасно неприятным. Это было не лицо, выражающее отчаяние или что-то непонятное, а скорее маска какого-то африканского языческого ритуала. — Она хотела, чтобы я стал гражданским, но я даже не мог об этом думать. Мы расстались, но остались друзьями, и я даже присутствовал на её свадьбе, но потом она умерла во время первых родов. Он помолчал немного. Эти воспоминания были ему неприятны, но он не мог прекратить свой монолог. — Это случилось, когда я окончательно решил не заводить отношений и не создавать семью, но всё равно было больно, и мне было очень жаль её мужа, Гарри МакАдама. В те дни, в свободное от работы время, я начал читать, и лучшей книгой, которую я прочитал, была «Аннабель Ли» американского писателя Эдгара Аллана По. Хочешь послушать? Она не ответила, но по глазам Варанга было ясно, что она согласна. Она легла рядом с ним, чтобы утешиться. — Много-много лет назад, В королевстве у моря, Жила там девушка, которую вы, возможно, знаете, По имени Аннабель Ли; И эта девушка жила, не имея других мыслей, Кроме как любить меня и быть любимой мной. Она была ребенком, и я был ребенком, В этом королевстве у моря, Но мы любили любовью, которая была больше, чем любовь — Я и моя Аннабель Ли; Любовью, которую крылатые серафимы Небес Желали ее и меня. И вот почему давным-давно, В этом королевстве у моря, Ветер дул из облака ночью, Пронизывая мою Аннабель Ли; Так что ее знатные родственники пришли, И унесли ее от меня, Чтобы заточить ее в гробнице, В этом королевстве у моря. Ангелы, не столь счастливые на Небесах, Пришли, приглашая ее и меня: — Да! — Вот почему (как всем известно, в этом королевстве у моря) ветер вырвался из туч, пронизывая холодом и убивая мою Аннабель Ли. Но наша любовь была намного сильнее любви тех, кто был старше нас, многих, намного мудрее нас, и ни ангелы на небесах, ни демоны под водой, ни когда-либо не смогут отделить мою душу от души прекрасной Аннабель Ли: Ибо луна никогда не светит, не принося мне снов о прекрасной Аннабель Ли; и звезды никогда не восходят, чтобы я не видел ярких глаз прекрасной Аннабель Ли; И вот всю ночь я лежу рядом с моей любимой, моей любимой, моей жизнью и моей невестой, в ее гробнице там, у моря, в ее могиле у моря. — Он закончил читать стихотворение. — Ну, а что ты думаешь? — Мне нравится, — сказала она ему без тени злобы. — А что было дальше? — Потом я отправился на эту планету сражаться с местными дикарями, которые мешали нам, людям, добывать природные ресурсы Земли, и именно тогда я встретил Паз… Паз Сокорро. Он снова сделал паузу, прежде чем заговорить. Он не задумчиво, словно портной, а потому что у него были особые отношения с Пасо Сокорро. — Она была неприступной, как военная база, и горячей, как лава, с чувством юмора и энергией, которая не давала ей оторваться. Она покорила мое сердце, а я покорил ее своим обаянием. Мы быстро начали ухаживать друг за другом, хотя и знали, что не будем спариваться, но на войне, где мы не убиваем врага, он убьет тебя. — И она родила тебе сына, — сказала она, словно переворачивая страницу в книге. — Да, у нас появился «Паук». — Почему его так назвали? — Не знаю, я не спрашивал ни его, ни его голубокожих друзей, — ему было все равно. — Мне продолжать? — Да. — Когда она объявила о своей беременности, я поклялся, что после нашей победы мы вернёмся на Землю, и я уйду на покой, но, как ты знаешь, нас всех убили. Он опять помолчал. — Затем я переродился в синего кота с помощью современной медицины. Я встретил своего сына, который унаследовал моё телосложение, глаза и нос матери, а также нашу непоколебимость и преданность… — он говорил так, словно гордился им, но затем вспомнил, кто его сын. — Но, к сожалению, из-за влияния На’ви, особенно детей Джейка Салли и его пещерной миссис Салли, он не на моей стороне, хотя в своё время он спас мне жизнь, а я спас его. Полковник затихнул. — Так… — он приподнялся на руках. — Знаешь, чем ты лучше других женщин, которых я знал? — Чем я лучше других женщин? — спросил Варанг, больше не желая затягивать её невежество. — Ты храбрая и сильная женщина, и у тебя есть то, что я всегда ценил, и именно поэтому все демократы осуждают нас, солдат, обзывая нас такими словами, что даже я боюсь их произнести. У тебя, Варанг, есть патриотизм. — Патр… что? — она не поняла его. — Ну, это любовь к земле, где ты живешь, и к людям, которые живут на этой земле, — он не мог придумать более ясного определения «патриотизма». — Ты воспитываешь все племя, чтобы оно выжило, и делаешь все возможное, чтобы обеспечить выживание, когда Эйва тебя покинула. И я это уважаю. Она прочитала его слова и не стала перебивать. — Тебе не нужна постоянная защита, и я уверена, что ты можешь защитить себя сама, и ты не заставишь меня измениться, вот почему я люблю тебя, Варанг. Между ними повисла тишина. Варанг, как критик, оценила его слова, и ее ответ был следующим. — Изменить тебя несложно, — сказала она с улыбкой. — Тебе просто нужно лечь. Она резко схватила его за косу и потянула вниз. Он упал на попу. — Что ж, я готов так измениться, — сказал он с улыбкой. Варанг забралась на него сверху, сев ему на пупок. Затем Варанг наклонилась и начала целовать его. Они знали, что это будет их ночь, и только их, и ничья больше. Конец.