Глава 3

В Министерстве все были на нервах, что читалось буквально во всём: от выражения лиц сотрудников, обычно шагающих единым живым потоком по бесчисленным коридорам с абсолютно безразличными минами, до участившихся склок и скандалов на пустом месте, приводящих к крикам и даже потасовкам с использованием заклинаний. Буквально за два дня произошло более десяти вопиющих случаев получения разного характера увечий сотрудниками из разных Департаментов: Гермиона своими глазами наблюдала, как истошно орущего, с подпалинами на щеках от недавно устроенного взрыва Симуса Финнигана силой волокли куда-то (либо в Мунго, либо фиксировать очевидное нарушение) два крупных аврора. Общее качество работы тоже снизилось: люди просто не могли сосредоточиться даже на самых обыкновенных рутинных задачах, из-за чего подавались бесконечные прошения об исправлении тех или иных отчетов, нарушались сроки, отменялись ранее согласованные и подготовленные мероприятия. Основная масса как будто смирилась, переживая происходящее внутри себя и будучи не в силах, судя по всему, пытаться хоть как-то противостоять правительству. Гермиона объясняла эту пассивность общей поствоенной травмой, вследствие которой люди всё ещё чувствовали какие-то смертельную усталость и буквально апатию. Кто-то, наоборот, пытался бунтовать открыто, устраивая пикеты у кабинета Кингсли, заваливая его по-прежнему невозмутимую секретаршу письмами, кричалками, посылками с проклятиями; кто-то грозился начать применять магию на глазах магглов, тем самым раскрыв магическое сообщество, что в итоге привело как минимум к трем случаям наложения ограничений на магию (правда, временных, как удалось узнать Гермионе у знакомой по школе Ханны Аббот, работавшей в Департаменте по документообороту). Главным скандалом периода всеобщего мандража перед первой волной получения буклетов был, безусловно, громкий отказ близнецов Патил, стремительно сделавших неплохую карьеру в фэшн-индустрии, от контракта с правительством на пошив единой униформы для сотрудников Министерства. Контракт, по слухам, был на очень даже кругленькую сумму, в деле, конечно, опять участвовали некие частные инвесторы, но факт состоял в том, что куш для самих близнецов должен был быть приличный. Но те отказались, что очень быстро стало достоянием охочей до сплетен и сейчас особенно внимательной ко всякого рода слухам публики, и очень быстро, даже молниеносно покинули страну. О том, что они уехали в Индию, все узнали уже из их короткого, но быстро разлетевшегося на цитаты интервью местному магическому еженедельнику - Полумна очень сокрушалась, что сама не успела договориться с ними о беседе для “Придиры”. “Мы можем сказать только одно: мы не хотим, чтобы бренд под нашим именем каким-либо образом ассоциировался с государством, которое после такой тяжелой войны навязало обществу возмутительные репрессии, нарушающие всевозможные базовые права и свободы. Наш бренд будет развиваться дальше здесь, в Индии. Других комментариев нет.” Эта их фраза разлетелась и по всей британской прессе, правда, одновременно начались и рейды по редакциям: тот же “Пророк” настолько прижали к ногтю, что там вообще стали публиковаться чуть ли не хвалебные оды печально известному Декрету, а потом там же появилось совместное интервью Августы Долгопупс, возглавившей ДПУ, и ее давней приятельницы Амелии Боунс, возглавлявшей, как и прежде, Отдел магического правопорядка (“такой же древней и замшелой”, как язвительно думала о ней Гермиона). Там дамы рассуждали о том, как этот закон положительно повлияет на молодые умы, как он заставит их понять важность традиционных семейных ценностей и необходимость прививания их следующим поколениям волшебников, которые эти молодые “счастливые” семьи обязаны были породить как можно скорее. Там же было и немало рассуждений о ролях волшебника и волшебницы в семье (именно такая формулировка, все остальные они, конечно, отрицали в принципе, что довело до публичного нервного срыва нескольких сотрудников разных Департаментов, отчаявшихся из-за мысли о том, что им могут подобрать партнеров, не учитывая их ориентацию). Гермиона буквально через силу заставила себя прочитать этот материал: конечно, всё в ней роптало и кипело во время чтения. Эти тетки, сами занимая очень высокие посты в Министерстве, продвигали мысль о том, что настоящая роль любой волшебницы - “это, конечно, родить как можно больше детей, чтобы магическое общество не вымерло, как это якобы грозит ему при актуальном порядке вещей, а, наоборот, разрасталось. А еще, конечно, эта самая волшебница должна сосредоточиться на семье и всячески “вдохновлять волшебника на подвиги, ведь только так Британия не только оправится от недавно пережитой тяжелой войны, а войдет в золотую эру своего развития!” Гермиона выпила три чашки любимого мятного какао и одна съела три больших Сникерса, пока читала этот опус. Переключиться получилось только на принесенную Роном милейшую плюшевую выдру, которую она тут же сжала в объятиях, закрыв глаза, а ее саму крепко обнял Рон. Августа Долгопупс ненадолго выпала из ее невеселых мыслей: уже вскоре все Министерство стояло на ушах после того, как она, совершенно не скрываясь, гордо зашла в кабинет Кингсли, который для нее почему-то оказался на месте, хотя последние несколько дней всё больше отсутствовал по вечным “личным причинам”, о которых не уставала информировать весьма многочисленных просителей всё та же самая секретарша. Она провела там чуть ли не полдня и вышла из кабинета в весьма приподнятом настроении, а уже через пару дней “Пророк” опубликовал фото с “вечерней прогулки самой милой пары недели - Невилла и Сьюзен Боунс. Гермиона язвила по этому поводу до тех пор, пока не увиделась с Полумной и не заметила тщательно скрываемую боль в ее серебристо-серых глазах, обычно лучившихся спокойной уверенностью и умиротворением. Тогда она мысленно отвесила себе подзатыльник и подставила подруге плечо, чтобы та могла выговориться и выплакаться, если до этого дойдет, а потом они вместе пришли к наилогичнейшнему выводу, что Невилл - просто трус и совершенно недостойный такой выдающейся ведьмы, как Полумна, человек, а его бабушка…тут Гермиона уже даже не находила цензурных слов, чтобы описать эту колоритную женщину. Приходили в Министерство и другие представители известных магических семей - Паркинсоны и Гринграссы, правда, в них не было той же величавой уверенности, как у Августы, и они скорее обеспокоенно озирались по сторонам, направляясь к кабинету Кингсли, но до министра все-таки дошли, судя по очень быстро разлетающимся слухам, и наверняка договорились обо всем, что им было нужно (опять же, согласно слухам). Слухи в эти дни начали распространяться с шокирующей скоростью и порой доходили до полнейшего абсурда, включая разного рода конспирологические теории о созданиях с головами рептилий, на самом деле управляющих страной и придумавших злополучный Декрет для установления контроля над магическим населением, якобы Британия станет первой страной, где будет запущен подобный эксперимент. Из рук в руки в темных углах Министерства передавались странные информационные бланки, где людей призывали проверить своих близких на предмет связи с этими самыми существами: Гермионе не довелось увидеть сам бланк, потому что Аврорат работал довольно прилично, несмотря на все пертурбации, и очень быстро изымал и уничтожал всю подобную макулатуру. В основном слухи все-таки касались Декрета и буклетов, а еще сплетен относительно представителей тех старинных магических семей, которых видели в Министерстве, а особенно относительно тех, кого не видели - например, тех же Забини. Блейз Забини сумел за считанные месяцы после окончания войны восстановить репутацию семейства, судя по всему, воспользовавшись старыми связями, и открыл адвокатскую контору прямо в центре Косого переулка. По результатам дел, которыми занимался лично он и его коллеги, можно точно было сказать, что Забини открыл свое дело не просто для вида, а что он настоящий профессионал. Говорили, что именно Забини помог нескольким семьям с довольно неоднозначным имиджем и с подозрениями в связях с пособниками Темного Лорда быстро выпутаться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями: по слухам, у кого-то даже не конфисковали очевидно темные артефакты из дома после обыска, кто-то сохранил все свое имущество, несмотря на угрозу конфискации. Всплыла, конечно, и фамилия Малфой. В тот день Гермиона, как обычно, пила свой любимый напиток в министерском кафетерии в компании хороших знакомых, таких, как Ханна Аббот, с которой они часто обедали вместе, если Гарри не было в Министерстве, ее бойфренд Эрни Макмиллан, Майкл Корнер, который когда-то встречался с Джинни (Гарри всегда делал абсолютно непроницаемое лицо, когда на обеде они оказывались вместе), а потом удивил всех отношениями, причем весьма серьезными, с бывшим вратарем гриффиндорской команды по квиддичу Оливером Вудом. Сначала они вели совершенно повседневные и даже скучноватые разговоры о работе, о том, кто куда ходил и что делал, но русло беседы, естественно, плавно и довольно быстро перетекло в очередное обсуждение Декрета. - А кто-то видел или слышал что-то про Малфоев? - спросил Эрни, чуть приобнимая Ханну, сидевшую рядом. Гермиона едва не поперхнулась какао, услышав эту фамилию: в голове сразу всплыло злобное лицо Малфоя-младшего в зале суда Визенгамота, где проходило несколько слушаний по переоткрытому делу о связях Малфоев с Темным Лордом. Гермиона была в совершенно вселенской ярости, когда вышел тот самый материал о Нарциссе, слепивший из нее чуть ли не героиню войны, эта ярость и ощущение ужасной несправедливости в первую очередь по отношению к Гарри, на котором совершенно бесстыдно пиарились, подстегнули ее собрать всю объективную информацию и вроде как уже окончательно уничтожить Малфоев, в том числе в глазах общественности. Им, конечно, через связи удалось добиться назначения аж нескольких повторных слушаний, где Люциус своим холодным и спокойным голосом не оправдывался, а обвинял Гермиону в применении насилия к работникам прессы (он, конечно, говорил о Рите Скитер, которую от одного произнесения фамилии Грейнджер вслух теперь начинала бить заметная дрожь). Гермиона стояла насмерть: она не спала несколько ночей подряд, собирая мельчайшую информацию в компании друзей и Рона, намереваясь заставить замолчать эту семейку если уж не навсегда, то надолго. И в итоге ей это удалось: Люциуса все-таки снова отправили в Азкабан, однако полной конфискации имущества не случилось, а Нарцисса и Драко, опять же, по слухам, уехали во Францию. Гермиона вроде как была уверена в том, что на этом их репутация точно всё, но внутри невольно зародился червячок сомнения и неприятная мысль о том, что если мир совсем сошёл с ума вместе с Кингсли, то Малфои и могли быть теми “частными инвесторами, не пожелавшими раскрывать свою личность?” Она допила какао и быстро заняла рот пирожным, чтобы не выдать какую-нибудь чересчур эмоциональную фразу. - Ничего, - подал голос Майкл. - Думаю, ничего и не будет слышно после того, как Гермиона разорвала их на куски в Визенгамоте. - Да! Ты была просто великолепна! - Оливер Вуд всегда совершенно искренне восхищался ей. Гермиона знала, что если она когда-нибудь вдруг усомнится в своих силах, то ей стоит пойти к Вуду, чтобы он захвалил ее до багровых от смущения щек. - Если бы они сделали что-то… - вдруг начала Ханна. - Ну, вы понимаете, о чем я… - Наподобие того, что сделала миссис Долгопупс? - ироничным тоном спросил Майкл. - Ну да… - несмело продолжила Ханна. - Если они и приходили, то скрыто, чтобы никто не узнал…но связи у них наверняка еще остались. Диалог плавно перетек в другое русло, а именно перетряхивание грязного белья Малфоев, а потом и уже не раз упомянутой Августы Долгопупс, но Гермиона мысленно оставила себе напоминалку выделить хотя бы какое-то время на усиленный поиск информации о похожих законах в архивах. *** Количество работы немного подсократилось из-за постановки на стоп некоторых уже почти оформленных сделок с заграничными партнерами: Гермиона долго возмущалась по этому поводу, попыталась опять пробиться к Кингсли, но тот, видимо, извлек необходимый урок из их предыдущей встречи и то ли перестал появляться в Министерстве совсем, то ли умудрялся не попадаться на глаза именно Гермионе. Та немного умерила пыл, решив в таком случае перебросить силы на поиск информации о похожих законах во всех доступных и не совсем инстанциях, начав с бывших у нее буквально под рукой архивов Департамента международного магического сотрудничества. Там, однако, не удалось найти ничего интересного, кроме будто специально вырванного из какого-то отчета куска страницы со словосочетанием “выбранные согласно магическим и личным качествам партнеры”. Но это был всего лишь клочок бумаги: найти документ, к которому он мог бы относиться или хотя бы какие-то указания на то, когда, где и кем это писалось, Гермионе не удалось. Тогда она решила заполучить доступ к Центральному архиву Министерства, а еще к Библиотеке Визенгамота. Правда, дело нужно было провернуть таким образом, чтобы об доступе знало как можно меньше людей, а в идеале - только она и, собственно, тот, кто предоставит ей этот самый доступ. Гермиона всё больше склонялась к мысли о том, что часть информации скрывают или намеренно уничтожают, и что подобные инициативы точно уже имели место быть и, судя по всему, повлекли за собой какие-то настолько неприятные или даже ужасные последствия, что эти факты власть имущие активно пытались стереть навсегда. Для того, чтобы попытаться получить этот доступ, Гермионе нужно было пойти на одну из самых серьезных жертв: такое она категорически не поощряла и даже ненавидела. Ей нужно было…воспользоваться своим званием Героини Войны и участницы знаменитого на всю страну Золотого Трио. Заведовал как архивом, так и Библиотекой какой-то чистокровный до ногтей на пальцах ног и очень древний волшебник - к нему, она, само собой, и не планировала обращаться. Можно было бы, конечно, придумать что-то с жалобой на дискриминацию в отношении магглорожденных с его стороны, потому что Гермиона была наслышана о подобном поведении этого трухлявого пня в отношении некоторых других сотрудников Министерства из немагических семей, но из-за внутренней бюрократии и хаоса из-за ожидания буклетов на это пришлось бы убить слишком много времени. Но был еще и он... Гермиона тяжело вздохнула, уже в красках представляя, через что ей предстоит пройти. Майкл и Оливер до сих пор икали от смеха, в сотый раз подряд пересказывая несколько совершенно потрясающих, по их мнению, историй, про этого колоритного персонажа, занимавшего, кажется, должность сотрудника по каталогизации архивов - Гермиона точно не помнила. Но прекрасно помнила, что он устроил себе прямо на рабочем месте практически алтарь в её честь, где была ее фотография в золотой рамке, вырезки из прессы о ней, даже каким-то образом попавшая к нему ее очень-очень старая лента для волос (Гермиона даже боялась думать, где он мог ее взять, но плакала от смеха, слушая теории на эту тему от Майкла, Эрни и Ханны во время рабочих обедов). Звали его, кажется, Элиот Ботанист, и в этом случае фамилия точно была говорящая: он вроде как был из семьи магглов, но учился на Когтевране, будучи на 2 или 3 курса младше Золотого Трио, закончил учебу с впечатляющими оценками и пробился в Министерство именно благодаря своим мозгам, хотя и был достаточно странным человеком, над которым многие посмеивались. Он был довольно невзрачным, но всегда опрятно одетым среднего роста молодым человеком в круглых очках (одно время он был одним из самых активных фанатов и Гарри, но вскоре переключился на Гермиону, и его так и не отпустило). Гермиона схватила пакет, до сих пор не веря, что серьезно собирается это сделать, и отправилась на нужный этаж. Элиот, конечно, был на месте: заметив Гермиону, он, похоже, сначала не поверил собственным глазам, покраснел, побледнел, снял очки, потом нацепил их обратно, наконец снова сел на стул и принялся нервно барабанить пальцами по столу. - Здравствуй…те, - выдавил из себя он, уставившись на свой идол раболепным взглядом. Гермиона внутренне поёжилась, но на что только не пойдешь ради благородной цели! Собравшись, она нацепила на лицо приторную улыбку и подошла ближе к столу. - Здравствуй, Элиот, - произнесла она, улыбаясь, - Как твои дела? - Всё хххорошо, - тихо произнёс тот дрожащим голосом. - Я тебе кое-что принесла. Ну, для твоей коллекции. Мне очень приятно, что ты меня…эээ, так уважаешь, - Гермиону передёрнуло внутри от этой фразы, но нужно было довести дело до конца. Она поставила пакет на стол Ботаниста, тот тут же перевел свой восхищенный взгляд на него. - Там футболка, в которой я была во время похода за крестражами. Пара моих школьных тетрадей, ну и еще…ободок, который я носила на втором курсе, - глаза Элиота расширились так, как будто он уже улетел в нирвану. Он резко огляделся по сторонам, схватил пакет и аккуратно спрятал его под стол. - Мисс Грейнджер, я даже не знаю, что сказать…Я считаю, что ваши подвиги должны быть увековечены в истории! Я вношу свой вклад в эту миссию! Я… - - Послушай, Элиот, - прервала его Гермиона. - Спасибо тебе за это! Это действительно непосильный вклад! Элиот потупил явно донельзя смущенный взгляд. Гермиона перешла в атаку: - Элиот, мне нужен доступ в Центральный архив. И еще в Библиотеку Визенгамота. Ты ведь знаешь, что скоро у министра магии день рождения? Элиот, кажется, совсем потерял дар речи то ли от возможности лицезреть свою личную богиню, только что щедро поделившуюся с ним бесценными дарами, вживую, то ли от упоминания министра. - Я хочу лично собрать информацию по генеалогическому древу рода, к которому принадлежит Министр, поместить ее в подарочный альбом и вручить ему в руки. Думаю, такая информация точно есть в архивах? Элиот очнулся от своего гипнотического восхищения и воодушевленно закивал. Гермиона подошла еще ближе. - А возможно ли сделать мне доступ, не информируя об этом вышестоящие инстанции? Ведь так хочется, чтобы сюрприз на день рождения оставался сюрпризом… - произнесла она, теребя прядь волос и чувствуя себя полной идиоткой. Конечно, Элиот согласился. - Я поставлю галочку в старом реестре, который никто не проверяет уже лет двадцать, - сказал он почти с гордостью. - Для отчётности.. - после этого он буквально в два счета оформил то, что было так необходимо Гермионе. И впервые мрачное удовлетворение пересилило в ней стыд.