Глава 5. «Первые записи»

Мои руки задрожали. Страх встал комом в горле, который никак не получалось сглотнуть. Но я стояла неподвижно, словно меня парализовало. Словно я боялась пошевелиться, ощущая чужое дыхание за спиной. Но там никого не было, и я это знала. Мой мозг играл со мной в злую шутку, или это скорее делал тот, кто оставил это. Происходило что-то действительно странное, я уже начала сомневаться в своих убеждениях о галлюцинациях, рассеянности и тому подобному. Теперь у меня есть доказательство того, что за мной следят. Начался дождь. Большие капли застучали по окну, возвращая в реальность. Я вздрогнула. Чужой запас по-прежнему витал в воздухе комнаты. Я оглянулась, посмотрела в окно: никого, ни души, улица была пуста, а дождь усиливался. Я зашторила окно и направилась к рабочему столу, по пути смяв записку. Я закинула ее в нижний ящик стола. Затем я подошла на кровать и просто свалилась на спину. Ладонями провела по лицу. Голова кипела, руки до сих пор подрагивали. Слишком много всего случилось за такой маленький промежуток времени. Что я должна сделать? Рассказать кому-то? А если не поверят? Примут за сумасшедшую? Не хватало еще и этого. Нет. Я буду молчать. Пока что. До тех пор, пока у меня не будет достаточно доказательств, которые будут объединять все странности. А я была уверенна, что все это как-то связано между собой. Я лежала на спине, уставившись в потолок. Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё бушевал ураган эмоций. Я не находила себе места, хотя уже почти час по ощущениям пролежала так. Было принято решение лечь спать. Просто уснуть и забыть, забыть хотя бы на время. Я перевернулась на бок и укрылась пледом, закрыла глаза. Сон не шел. Я ворочалась с боку на бок в попытках заснуть, но не получалось. Тревога не отпускала меня. Вдруг этот человек наблюдает за мной прямо сейчас? Что-то внутри меня сжалось от этих мыслей. Прошел один час, а затем второй. Время текло незаметно, дереализация поглотила меня, поэтому я задумалась о времени лишь когда заметила, как заметно стемнело за окном. «Сколько я так пролежала?» Неважно сколько. Было и так понятно, что достаточно. Я лениво поднялась с кровати и побрела в ванную, приоткрыла дверь и шагнула внутрь — босыми ногами прямо на холодную плитку. Ощущение было резким, почти шоковым: гладкая, жёсткая поверхность впилась в подошвы, заставив её невольно поджать пальцы. Плитка казалась ледяной — видимо, ночью отопление слегка убавили, и помещение не успело прогреться. Она сделала ещё один осторожный шаг, потом ещё — и наконец встала по центру ванной, чувствуя, как холод поднимается от ступней выше, заставляя слегка дрожать. Я наклонилась, чтобы открыть кран. Металл был таким же ледяным — прикосновение к нему отозвалось лёгкой судорогой в пальцах. Вода пошла не сразу: сначала раздался глухой гул в трубах, потом — прерывистые толчки, и наконец из крана ударила тонкая струйка, разбрызгавшись по раковине. Я поднесла к струе руки, сложив их «лодочкой», чтобы набрать в них воды. Сделав это, я наклонилась еще ниже и принялась умываться, чтобы немного прийти в себя, ведь состояние было не из лучших: записки, угрозы, странные вещи, бессонница. Вечер не удался. Я вышла из ванной и отправилась обратно в комнату, но прямо у двери замерла. Там кто-то был. И этот «кто-то» очень громко вздыхал, настолько, что я смогла это услышать. Через щель приоткрытой двери я попыталась разглядеть незнакомца, но он был в капюшоне. «Что он, мать вашу, делает? Это его записка?» – задумалась я, стоя на месте и почти не дыша. Но даже так он смог почувствовать мое присутствие и резко обернулся, а я резко отпрянула от двери, попятившись назад чуть ли не на цыпочках. Я задержала дыхание, закрыла рот рукой. Стояла абсолютная тишина, ни звука, ни шороха – ничего! Но послышались шаги. Он подошел к двери, но не открывал ее. Я стояла совсем близко, стояла как вкопанная, хотя стоило побежать, но было чертовски страшно. Он знал, что я здесь. Знал, что я знаю про него. Знал, что если он откроет дверь, то увидит меня, растрепанную, напуганную и парализованную от страха, и это сыграет в его пользу. Но он не открывал, просто стоял и так же громко дышал. Я слышала его дыхание, даже какой-то смешок. Издевается. А потом все пропало. Шаги удалялись от двери, окно открылось и закрылось обратно. Вновь наступила тишина. Ушел? Скорее всего, но я все еще не осмеливалась пошевелиться. Так прошло несколько минут. Все еще было тихо. Я наконец сделала первый шаг – ничего не произошло, второй – тоже ничего. Я медленно подошла к двери и толкнула ее. В комнате было пусто. Мой взгляд сразу же упал на окно, которое было плотно закрыто, лишь шторы были уже разгорожены. Я подошла к окну и выглянула в него. На улице так же царила пустота. Я выдохнула, но страх не отпускал. Я начала оглядывать каждый сантиметр комнаты, но ничего было, совсем ничего! Это даже удивило меня. Зачем он приходил, если ничего даже не оставил? Потому что я заметила его? А что было бы, если бы я спала...? Не хотелось об этом думать. Только от одной мысли в груди все сжималось, а ноги становились ватными. Силы покидали меня. Я в последний раз проверила окно, а затем рухнула на кровать, моментально погрузившись в сон.

***

Первые лучи солнца пробились в комнату. Они хаотично падали на пол, стены и мебель, пока не нашли мое лицо, что заставило меня проснуться. Сквозь сон я начала жмуриться. Приподнявшись, я принялась тереть глаза и потягиваться. Я улеглась обратно и уставилась в потолок. В голове была каша. Быть может, мне приснилось это все? И не было никого у меня в комнате, и записки тоже... не было. Я вспомнила, куда закинула ее, и, не вставая с кровати потянулась с ящику стола. Стол стоял недалеко, поэтому можно было дотянуться рукой. Скомканная мною бумажка все еще была там. Теперь я была уверенна, что она точно не приснилась мне, а вот что насчет второго... Сомнения были. Из ящика я достала дневник. В него до переезда я записывала всю свою жизнь. Странно, что перестала делать это после, но теперь мне нужно это больше, чем что-либо. Я взяла ручку со стола, открыла абсолютно чистый разворот и начала писать: «Сегодня 31 марта. На лице светит солнце, хорошая погода, а в голове у меня полная каша. За мной следят: оставляют записки, я чувствую чье-то присутствие, но не знаю, кто это. Вчера кто-то был в моей комнате, и я видела его, а он – меня. Но я не уверенна, что это было реальностью. Мне страшно. Я не знаю, до чего это может дойти. Кто играет со мной, на что способен этот человек? Я боюсь рассказывать кому-то об этом. Вдруг мне не поверят, или это будет опасно для того, кому расскажу. Нельзя так рисковать. Поэтому теперь это станет «свидетелем» всего, что происходит. Мне нужно знать, что я не схожу с ума.. Нужно знать, кто это делает и зачем. И я узнаю это.» Я закрыла дневник. Положила его и ручку на стол и встала с кровати. Нужно было собираться в школу, сегодня же понедельник. Я снова потерла свои заспанные глаза и поднялась с кровати, побрела из комнаты, дабы начать сборы. Через пол часа я была уже готова и собирала рюкзак. Успокаивало то, что все уроки я сделала заранее, поэтому можно было не думать об этом. Последнее, что я положила внутрь был дневник. Я не осмеливалась оставлять его дома, так как не была уверенна в нереальности произошедшего. Когда я вышла из дома, то первое, что я услышала, были возгласы Бауэрса и его дружков. Привыкнуть к этому было невозможно, пусть и происходило это каждое утро. Я наблюдала за тем, как они каждое утро подъезжают к дому Хокстеттера, а затем уезжают под громкую музыку, все так громко смеясь и говоря что-то. Мутные типы. В этот раз они что-то громко и бурно обсуждали, сопровождая все своими смешками. Все были очень вовлечены в процесс, кроме самого Хокстеттера, который будто почувствовал, что я вышла из дома и смотрю на них, и повернулся в мою сторону. Его взгляд не предвещал ничего хорошего: холодный, безэмоциональный, пугающий, как и свойственно для социопатов. Он зловеще ухмыльнулся и облизнул сухие губы. Внутри меня что-то начала сжиматься. Страх вновь разливался во моему телу, и я поспешила уйти подальше от них, от него в особенности. Пусть я лучше буду видеть его только в школе, нежели где-то за пределами, так мне будет спокойнее. Я шла довольно быстрым шагом, поэтому мне понадобилось немного времени, чтобы дойти до учебного заведения, если можно было так назвать местную школу. У самого входа я встретила ребят, и первое, что я услышала, было: – Воу, выглядишь просто ужасно! – возгласил Ричи, приподняв свои руки. – Ричи! – недовольно сказал Стэн и легонько толкнул брюнета в плечо. – Следи за своим языком. – Ну а что? Кто ей еще правду скажет, кроме меня? – обеими руками он указывал на меня. Урис недовольно закатил глаза. – Спокойно, я сегодня и правда выгляжу не очень. Не выспалась. – Кошмары мучают? – как будто прочитав мои мысли, предположил Эдди. – Вроде того.. – неуверенно ответила я и тут же получила целый список того, что делать в таком случае: что лучше выпить перед сном, в какую позу лечь и как уснуть побыстрее. Это забавляло меня, но было приятно, что парень решил проявить некую заботу в своем стиле. Под советы Эдди мы вошли в школу и еще прошлись по коридору, пока не дошли до нужного крыла. Сегодня первый урок у нас был в соседних кабинетах. Мы распрощались со звонком. Я прошла к своей парте и обнаружила, что Хокстеттера не было. Не было и остальных трех из банды. Странно, я же только сегодня утром их видела. Вероятнее всего, они предпочли прогулять первую химию или вообще весь день. Не успела я сесть, как наша учительница предупредила: – Сегодня вам предстоит работать в парах, поэтому те, кто сидит один, могут пересесть. Я оглянулась. Беверли Марш тоже сегодня была одна. Не долго думая, я подсела к ней. В это время учительница выдавала нам поднос с реактивами и пробирками и задания. Взглянув на Беверли, я поняла, что в предмете она не разбирается. – Не переживай, тебе повезло, что я сижу с тобой, – улыбнувшись, произнесла я. – Я буду благодарна за помощь, – так же улыбнувшись, ответила мне рыжая. Когда учительница раздала все указания, мы приступили к работе. Естественно, Беверли доверила все мне, только иногда говорила, что именно и куда мне нужно добавить. – Значит.. ты живешь на Мэйпл-Стрит? – Да, но откуда ты.. – хотела спросить я, но когда я посмотрела на ее лицо, все стало понятно: слухи и сплетни, ничего удивительного. – Поняла. Да, живу там. Почему все так удивляются? Дело только в Хокстеттере? Она едва заметно кивнула. – Правда то, что говорят про него? – То, что он психопат, убил своей младшего брата и так далее? – Да. – Про брата как таковых доказательств нет. А все остальное – да. Ни одна девочка не захотела бы сидеть перед и рядом с ним, он делает ужасные и мерзкие вещи. – Например? – Подкладывает мертвых насекомых или животных на стул, в пенал или даже в рюкзак, пока те не видят. Может начать трогать тебя прямо на уроке, иногда не столь прилично.. Одним словом – он больной псих, который не видит границ и считает всех «ненастоящими». – «Ненастоящими»? Как это.. – Понятия не имею. Я знаю об этом со слов других девочек, которым он жизни не давал, – она пожала плечами. – Если честно, все удивляются, как он еще не тронул тебя... У вас с ним что-то есть? – Что? Нет! – резко ответила я. – Все так думают? – Некоторые. Я поморщилась. – В любом случае у нас ничего нет. С чего все так думают? – Он тебя не трогает, и вы живете на одной улице. Такая логика у окружающих, – подметила я. – А что насчет тебя? – Я так не считаю, не переживай. Я видела тебя с Биллом и его друзьями в эти выходные, поэтому все это бред. Я слегка улыбнулась. Больше мы эту тему не затрагивали. Я была рада, что Беверли не поддается общественному мнению, что у нее есть своя голова на плечах и свое мнение. Возможно, она могла бы стать неплохой подругой, с ней было интересно поболтать все оставшееся время, и к концу урока наша работа была закончена. Мы закончили раньше всех. Я была горда за себя. – Что ж, девочки, вы молодцы. Я поставлю вам за сегодня «отлично». Мисс Марш, вы приятно удивляете, продолжайте! Мисс Картер, вы тоже. После слов учительницы мы, радостные, вышли из класса. Мы встали не так далеко от кабинета, где все еще находились ребята. Их решили задержать. Мимо прошла группа девочек, одна из них грубо толкнула Марш плечом и сказала: – Подвинься, Марш, широкая что ли? – Пошла к черту Грета! Блондинка резко остановилась и обернулась, ее подружки сделали то же самое. – Что ты сказала? Ты начинаешь забываться, Беверли.. Знай свое место, иначе сама знаешь, что будет, – предупреждающим тоном сказала Грета, а потом развернулась и ушла прочь вместе с остальными девочками, которые злобно хихикали и следовали за ней как собаки. – Я слышала про нее. Грета... – я забыла фамилию. – Кин. Ее отец аптекарь. Местная задира, равняется на банду Бауэрса, как мне кажется. – Больше похожа на выскочку и стерву. – Точно! – согласилась со мной Беверли, щелкнув пальцами. В этот момент из кабинета вышли парни, и они были удивлены присутствию Беверли, так еще и так активно беседующей со мной. – О-ого, прив-вет, Б-беверли. Конечно, первый, кто решил поздороваться с Марш, был Билл. У меня уже не оставалось никаких сомнений насчет того, что он к ней неравнодушен. – Привет, Беверли, – также поздоровались остальные с девушкой. – И вам привет. Как вы? Не обижаете Рэйч? – Еще чего, ее, пожалуй, обидишь.. Стэн тут же налетит как курица! – засмеялся Тозиер, изображая названную птицу. – Очень смешно, – недовольно пробурчал Стэн, но по нему было видно, что это и его позабавило. – Вы даже не представляете, – начала Марш, – насколько она крутая и умная! Сделала в одиночку всю практическую по химии. – Да ну брось, «в одиночку», ты тоже приняла участие и помогла, успокойся. – Но не такое, как ты! – воодушевленно продолжала Бев. Скрестив руки на груди, я закатила глаза и улыбнулась. Мимо прошла банда Бауэрса. Все-таки явились на учебу. Так еще и толкнули Беверли, я только успела придержать ее, чтобы та не упала. – Отойди, шалава, – рявкнул Генри. – У вас сегодня у всех коллективная слепота? Что за хрень... – недовольно сказала я, оглядывая Беверли. И через мгновенье я была впечатана спиной в стену. – Еще раз повтори, что ты сказала? – грубо потребовал Бауэрс, нависая надо мной. Я молча стояла и смотрела на него снизу вверх. Взгляд его был злым, животным. Откуда в человеке может быть столько агрессии и ненависти? Это загадка. Он ударил кулаком о стену. – Повтори, что ты сказала, мать твою! Я в последний раз прошу «по-хорошему». – Я сказала... – я сглотнула накопившуюся во рту слюну, мельком посмотрев на спину Бауэрса. Там стоял он. Хокстеттер. Жадно смотрел на меня своими глазами, пожирая меня ими, скалясь, словно хищник на свою жертву, – что вам следует разуть глаза, когда идете где-то. Он снова ударил кулаком по стене, но на этот раз сильнее. – Следи за своим языком, шавка, иначе будешь выть от боли вместе со своими дружками-педиками и подружкой-шалавой. Так гляди, если будешь хорошей девочкой, то может и окажу тебе честь и трахну тебя, – его рука легла на мою щеку и похлопала по ней. Стоящие рядом Хаггинс и Крисс начали кидать свои противные смешки, пока их главарь ухмылялся. Я поморщилась. Снова посмотрела на Хокстеттера. Его взгляд будто пронзил меня насквозь. Он был холодным и безэмоциональным, хотя минуту назад он еще давил во всю свою маниакальную улыбку, которая всем была так хорошо знакома. Сейчас же, похоже, он был чем-то недоволен. – Убери свои руки от меня, – огрызнулась я, дернув головой в другую сторону, дабы не чувствовать его прикосновения. – Какие мы недотроги... Смотри, потом будешь умолять меня о другом, – произнес Бауэрс, почти вплотную приблизившись к моему лицу. – Спроси у своей рыжей подружки, – он кивнул в сторону Беверли, – она расскажет. Бауэрс вновь мерзко ухмыльнулся, но уже отпрянул от меня и пошел вместе с остальными прочь. Как только он скрылся за углом, все подошли ко мне. – С тобой все нормально? – обеспокоенно спросил Урис. – Мне кажется, теперь тебе нужно вымыться с хлоркой, – добавил Эдди, который был как всегда в своем репертуаре. – Гаденыш Бауэрс и до тебя добрался. Видимо, общение с нами и правда плохо влияет на окружающих. Ты уж извини, – подметил Ричи,  в который раз поправляя свои очки. Я отмахнулась. – Все нормально. Его слова – пустышки. – Я бы не был так уверен в этот. – Почему? – я сделала вопросительное лицо, но тут же получила ответ в виде намека на Беверли, рядом с которой стоял Билл, и, вероятно, успокаивал ее после слов подонка. Неужели он сказал правду про нее? Или это снова просто слухи, сплетни и не более того? – Есть хотя бы какие-то доказательства этому? – в ответ тишина. – И вы верите этому? Очень неправильно с вашей стороны. В ответ снова тишина. Я видела, что кто-то из них хотел что-то ответить, возможно, как-то объясниться, но не решался. А я и не требовала. – Что у вас дальше по расписанию, Рэйчел? – неожиданно спросил меня Стэн, видимо, чтобы разбавить немного обстановку. – География, – выдохнув, ответила я. – У нас математика, значит разойдемся, – кивнув, ответил он. – Ох, не переживай, Стэнли, ты будешь разлучен со своей любимой всего-лишь на сорок минут! – наигранно-драматичным голосом произнес Ричи. – Отвали, – обиженно ответил Урис, толкнув того в плечо. – Где я не прав? – Так, все, идем! У нас скоро урок. Встретимся позже, Рэйчел. О, и ты, Беверли, – торопливо начал говорить Эдди, толкая Стэна и Ричи в спины, когда Билл и Бев только подошли к нам. – Идем, Билл, у нас математика. – Да, т-точно.. Д-до встречи, дев-вочки! – попрощался заика и поспешил за друзьями. – Ну и чудаки они.. – сказала я. – Это точно. Но хорошие, – согласилась со мной Марш. Мы посмотрели на друг друга и посмеялись.