Пересадка

Хитроу встретил нас стерильным белым светом, гулом голосов на десятке языков и запахом дорогого кофе, от которого уже начинало воротить. Мы летели из Москвы в Лос-Анджелес с пересадкой, и эта двухчасовая пауза в бизнес-зале ощущалась как вымученная передышка. Я сидела в кожаном кресле, вроде бы удобном, но не таком, как дома, и мелкими глотками пила воду, пытаясь заглушить тошнотворную усталость, въевшуюся прямо в кости после московских приключений. Несмотря на примирение и новую надежду, я ощущала, что мое тело сейчас похоже на разбитое корыто. Напротив, уткнувшись в телефон, сидел Джонни. Брови сведены, взгляд прилип к экрану, он читал что-то напряжённое, вероятно, новые сценарии или сводки от юристов. Его тихая сосредоточенность обычно мне нравилась, но сейчас раздражала. Я хотела поговорить, хотела, чтобы он отвлёк меня от навязчивой мысли: «А что, если всё пойдёт не так?». И тут это случилось. Без предупреждения и намёка. Просто в груди все сжалось: холодное и тяжелое, будто металл. Это не была боль в привычном понимании. Это было чистое насилие. Мой собственный мотор, что гонял кровь и позволял мне бежать вперёд, вдруг взбунтовался и сжался в жутком спазме. Воздух вырвало из лёгких хриплым выдохом. Бутылка выпала из рук, ударилась о стеклянный столик, и ледяная вода разлилась по поверхности, залила края, начала капать на пол. Мир поплыл, в ушах зазвенело, на спине и висках выступил пот. «Джонни», — хотела позвать я, но губы не слушались. Он поднял взгляд. Увидел моё лицо. Его телефон соскользнул с колен и упал на ковёр. Он не сказал ни слова. Просто вскочил, за долю секунды обошёл стол и схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу сквозь ткань моей кофты. — Марго? — его голос был сдавленным и испуганным. — Дыши. Слышишь меня? Дыши глубоко. Я пыталась что-то сказать, но смогла лишь судорожно глотнуть воздух. К моему счастью, боль отступила так же внезапно, как и накатила. Но оставила после себя пустое ноющее пространство под рёбрами и настоящий страх. Сила постепенно возвращалась ко мне. Я откинулась на спинку кресла, стараясь, чтобы дрожь в руках была не так заметна, и выдавила что-то вроде улыбки. — Всё… всё прошло. Наверное просто… так себе перенесла перелет... Нервы… — Он не отпускал мои плечи, его глаза сканировали моё лицо. — Это не нервы, Марго. И не перелет, — отрезал он. — Ты была белая, как эта стена, у тебя даже губы посинели. Завтра же идёшь к кардиологу. Я найду лучшего в городе. — Не надо драмы, — я отмахнулась, отводя взгляд. Внутри всё кричало: «Не сейчас. Только не сейчас, когда всё только начинается. Когда школа, когда шанс…» — Я просто выдохлась. Москва, эмоции… Я устала. Он заставил меня снова посмотреть на себя. В его глазах не было места для моих отговорок. В них был лишь ужас. — Марго, — повторил он с железной интонацией. — Это не обсуждается. И я поняла, что спор проигран ещё до начала. Он видел трещину внутри меня. И теперь ему будет мало просто её заметить. Он захочет её зацементировать, проконтролировать, убрать навсегда. Я молча кивнула, глядя, как официант торопливо вытирает воду с нашего столика. Поверх страха легло совсем нехорошее предчувствие. Это был только первый звонок, который мы оба услышали.