Бенефис

Пустая бутылка шампанского валялась на полу рядом с моими сброшенными туфлями. Букет красовался в вазе на кофейном столике. Я стояла посреди гостиной с бокалом, всё ещё в платье, но уже без всей этой театральной вони — грима, лака для волос и чужих взглядов. Адреналин, который гнал меня на сцене, никуда не ушёл. Он медленно переходил в слишком яркое, горячее желание, которое уже не было сил сдерживать. Джонни сидел на диване, расстегнув воротник рубашки, и смотрел на меня особенным взглядом. Смотрел не как на хрупкую вещь, не как на больную. Даже не просто как на женщину. Он смотрел на меня как на актрису, что только что совершила невозможное. И этот взгляд был лучшим афродизиаком в мире. — Ну что, тренер, — сказала я, ставя бокал на стол, и голос прозвучал немного хрипло от напряжения и выпитого алкоголя. Я медленно подошла к нему. — Твоя подопечная не подвела? Он не ответил, просто протянул руку. Я взяла её, но не села рядом. Я встала перед ним, между его колен, положила руки ему на плечи. Его ладони легли на мои бёдра, большие пальцы провели по ткани платья. — Это было божественно, — тихо сказал он. — Абсолютно… божественно. — Это всё твоя заслуга, — усмехнулась я, наклоняясь так, чтобы наши губы почти соприкоснулись. — Твои методы, твои дурацкие вопросы. Твоё… терпение. Последнее слово я прошептала прямо ему в губы и поцеловала. Это был не просто нежный благодарственный поцелуй, это был настоящий безудержный праздник со вкусом шампанского на губах. — Детка, ты прекрасно справляешься с… искусственным дыханием. Я снова жив… — прошептал он не отрываясь. Его руки скользнули с моих бёдер на спину, прижали меня к себе. Я почувствовала, что он уже готов даже через слои ткани. Я оторвалась и опустилась перед ним на колени на ковёр. Его глаза расширились, дыхание сбилось. — Марго… — Молчи, тренер, — перебила я его, дерзко глядя снизу вверх. — Сегодня я главная звезда. А звёзды делают что хотят. Мои пальцы быстро справились с пряжкой его ремня и пуговицами. Он не сопротивлялся, лишь откинул голову на спинку дивана, когда я освободила его. Его член упруго выпрямился. Я обхватила его ладонью, аккуратно провела большим пальцем по головке, наблюдая, как всё его тело вздрогнуло. Потом наклонилась и взяла в рот. Это было далеко не робко и нежно, это было уверенно, глубоко, с пониманием того, что сейчас это доставляет ему невыносимое, головокружительное удовольствие. Я слышала его сдавленный стон, чувствовала, как его пальцы впились в мои волосы. Я ускорила ритм, одной рукой продолжая ласкать его у основания, и чувствовала, как он приближается к пику. — Стой… — выдохнул он, пытаясь мягко отстранить мою голову. — Я не хочу… так… не сейчас… Я посмотрела ему в глаза снизу вверх. — А я хочу. Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — мои слова прозвучали развратно и грязно, но это мне и нравилось. — Это мой бенефис, помнишь? — Бесстыдница, — прошептал он, не скрывая улыбки. Я продолжила, уже без намёка на сомнение, с одним чётким намерением. Его предупредительный крик «Марго…» перешел в глубокий стон, когда волна накрыла его. Он кончил, и я приняла всё, не отрываясь, пока последние спазмы не прошли по его телу. Потом медленно поднялась и дерзко вытерла тыльной стороной ладони уголок рта. Он смотрел на меня затуманенным, абсолютно беззащитным взглядом. Потом резко потянул меня к себе, жадно и влажно целуя. — Чёртова сучка, — прошептал он в поцелуе, и это звучало как высший комплимент. — Совсем от рук отбилась. — Это ты меня такой сделал, — смеялась я, стягивая с него рубашку. — Не ты ли учил меня быть раскрепощенной? Он поднялся с дивана, сбросил с себя остатки одежды, потом нашел молнию на моем черном платье. Замок заело. — Черт, кажется, я застряла. — Ничего, — прошептал он, обжигая мою шею дыханием. — Я вызволю тебя. С резким звуком рвущейся ткани молния поддалась. Он стянул платье с моих плеч. Оно сползло вниз и упало на пол бесформенной темной лужей, он откинул его ногой в сторону, оставив меня в одном белье. — Боже, я весь спектакль думал только об этом… — признался он. — О чем? — О том, как сниму с тебя это чертово платье. Кажется, вместе с платьем упали и все страхи, боль и неуверенность, что копились все полгода учебы. Он подхватил меня на руки — я вскрикнула от неожиданности, обвив его шею руками — и понёс в спальню. Не как хрустальную вазу, а как настоящий трофей. Как свою наконец-то заслуженную, абсолютно законную добычу. И в этом не было ничего унизительного, только пьянящее чувство победы. В спальне он опустил меня на кровать, освободил от белья и оказался сверху, но я ловко перекатилась, поменявшись с ним местами. — Нет-нет, герой вечера сегодня я — гордо сказала я, оседлав его. Я снова взяла его член в руку, он снова был твёрдым и влажным. Я опустилась на него медленно, чувствуя, как он постепенно заполняет меня. Мы оба застонали в унисон. Наконец-то. Я положила руки на его грудь и задала ритм, который нравился мне, чувствуя каждый его вздох. — Ну что, — выдохнула я, ритмично надавливая ему на грудь. — Я справляюсь с массажем сердца? Оно снова бьется? Его руки скользнули по моей спине и сжали ягодицы. — Бьётся, — прошептал он хрипло. — Даже слишком сильно. Из-за тебя. Теперь он смотрел на меня снизу вверх. Смотрел, как я откидываю голову и убираю с лица растрепанные волосы, как вздымается моя грудь, как на лице выступают капельки пота. — Это хорошо, — я ускорилась. — Значит, реанимация идёт по плану. — Реанимация? — он приподнял брови. — Доктор, мне кажется, вы меня убиваете. — Смерть от удовольствия, — прошептала я, наклоняясь к его губам. — Разве это плохо? — Это лучше всего на свете, — ответил он, притягивая меня для поцелуя. Мы целовались, не останавливая движения. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, как он пытается сдерживаться, отдавая мне контроль. — Ты невероятна, — повторял он. — Боже, как ты прекрасна… Вскоре мы вовсе потеряли ритм, превратившись в единый клубок. Он перевернул меня, вошёл снова, уже сзади, одной рукой прижимая моё плечо к кровати, другой — сжимая мою грудь. Это было сильно, почти грубо, но именно так мне и хотелось. Чтобы было жестко, чтобы чувствовалось. Чтобы во мне не осталось ни капли от той хрупкости, что была в больнице. Я приглушенно стонала, цепляясь пальцами за простыни. — Кончай со мной, — буквально приказал он. — Я хочу это видеть. Сейчас. Моя рука рванулась вниз сама, пальцы нашли клитор. Еще несколько точных движений, и мир вокруг взорвался. Оргазм накрыл меня с такой силой, что я закричала в подушку, выгибаясь всем телом. Он почувствовал это, крепче схватил меня за бедро, и его тоже настигла эта волна. Он громко выкрикнул мое имя, а я продолжала стонать от удовольствия, и с этим звуком выплескивалось всё: и страх перед спектаклем, и триумф после, и безумная, всепоглощающая благодарность к нему. Во мне будто взрывались победные фейерверки, ослепительные и оглушительные. Через мгновение он обрушился на меня, тяжелый, уставший и абсолютно мой. Мы оба сбивчиво дышали, наконец получив разрядку, которую так ждали. Он развернул меня к себе, обхватив руками за спину. — Лучший тренер, — прошептала я, рисуя пальцем узоры на его груди. — Лучшая ученица, — ответил он, целуя меня в макушку. — Моя единственная, сумасшедшая звезда. — Так что, задыхающийся пациент всё-таки выжил? — рассмеялась я, уткнувшись носом в его шею. — Не просто выжил, — он поцеловал меня в лоб. — Буквально воскрес благодаря твоей высококвалифицированной помощи. Вскоре мы уснули, запутанные в простынях и друг в друге. Хотелось запомнить каждый миг этого дня нашей победы. Не только на сцене, но и в жизни. Мы долго шли к этому через боль, страх и опасности. И наконец получили то, что оба заслуживали.