Исповедь Виновного II

Кадзуха исчез вместе с одолженным пиджаком. Воцарилось молчание. Дотторе пронзительным взглядом пробежался по Арлекино. Огонь испустил последний вздох и заставил её сдвинуться с места. Она двинулась к старому камину, подкинула ещё пару сучков, но бесполезно: ни искры, ни угля — дрова вместе с записями, которые подлежали уничтожению уже истлели. Гнетущая тишина повисла в комнате. Дотторе нетерпеливо перебирал пальцами. — Так что же? Долго вы будете молчать? — приподнял бровь маг, оглядывая свою, с позволения сказать, коллегу. Их отношения оставляли желать лучшего. В отличие от легкой на подъем Матери, Отец была совсем иной. Слишком преданная своим идеалам — таких среди фатуи хватало, правда, в отличие от остальных, она напрочь игнорировала чужие. Самоуверенная, своенравная. Впрочем, все фатуи не отличались приятным нравом. Но с ней было... скучно. Для Дотторе интерес — вещь относительная. Люди, не разбирающиеся в науке, едва ли вызывали в его эфимерной душе какой-либо интерес. Таких было немного. Корона гасила любые знания на корню, это раздражало. — Эта история короткая, скучная и излишне сентиментальная. Вам будет неинтересно, — усмехнулась Арлекино. И действительно, их знакомство с Кадзухой вовсе не походило на встречу с беглецом и предателем. Господин Каэдэхара оставался весьма приличным молодым человеком: образованным, умным, приятным в общении. И, что важнее, он сохранил фамилию, — роскошь, недоступная большинству тех, кто предавал короля. Высокопоставленным магам давали фамилию не просто так; она служила показателем статуса и верности. Обычно такие не отсвечивали. Большинство беглецов были крестьянами или недоучками. Даже Перуэр получила свою фамилию лишь став магистром Фатуи — дослужившись до самой вершины, доступной простому магу. Именно поэтому Кадзуха был не так прост. Имея фамилию и некоторое положение, он отказался от всего ради свободы. Ради счастья. — Это не ответ на мой вопрос, мисс Сноу. Вы ведь понимаете, что молчанием не избежите правды? Или мне позвать рыцарей обратно? Вдруг этот плут всё ещё здесь. — едко усмехнулся учёный, развалившись в кресле с совершенно фривольным видом, будто Арлекино была перед ним в долгу. В прочем, так и было. В этот раз ей совсем не повезло на убеждение. — Хотя... если не хотите рассказывать, вы всегда знаете, как можете купить моё молчание. Ах да... вы ведь не желаете походить на Мать. Прискорбно. Дотторе знал, что Арлекино не согласится на его второе предложение. Для неё дети были дороже любых знаний. Впрочем, сейчас это было неважно: обыкновенное любопытство на миг перевесило корыстные побуждения. Дотторе понимал, что Арлекино не особенно предана короне, но чтобы покрывать беглеца? На такое не способны даже самые дерзкие. И он знал, как добыть ответы: как надавить, за какие ниточки дёрнуть. Арлекино сама не потрудилась скрыть от него свои гнойные раны. Или точнее Дотторе был хорошим сыщиком. — Вы обещали не манипулировать мной и детьми. — нахмурилась она и обессиленно опустилась на диван, обхватив себя руками. Надо было не сболтнуть лишнего, но утолить интерес. — Вы спрашиваете, как мы познакомились, только и всего? — Да, именно так, — расплылся в улыбке голубоволосый маг. Он получил то, что хотел. Арлекино прикрыла глаза. — Тогда был вечер. Я направлялась в Мондштадт после задания. Сопровождения не было. Перед её мысленным взором возникла картина того дня. Нагорье Ревущих Ветров встречало холодными потоками, перебиравшими листву и заставлявшими её шуршать под собственным напором. Стояло раннее утро. На траве ещё не обсохла роса. Арлекино пробиралась в стороне от натоптанных людских троп. Магам запрещалось покидать Круги без сопровождения рыцарей: никто на пути не стал бы разбираться, из какой ты фракции или какого ранга. Арлекино было можно — не только потому, что она фатуи. Их ученикам тоже позволяли больше, но магистр имел право выходить за пределы Круга и даже города. Достаточно было отчитаться перед очередным рыцарем... или рискнуть жизнью. Недостаточно заманчивая затея. Гораздо проще было идти лесами и звериными тропами, чем пугать глупцов. Шаг, ещё один. Небольшая рощица встретила её прохладой и свистом ветра в кронах. Она набрела на чей-то лагерь. Охотники? Нет. Здесь чувствовалась магия. Значит, кто-то из беглецов. Занятно. Пахло травами и чаем. А ещё... спокойствием. Свободой. Незамутнённым счастьем. Костер был аккуратно потушен, угли уже остыли — значит, ушли пару часов назад. Но обязательно вернутся: об этом говорили оставленные вещи, характер наспех, но с умом сооружённой палатки, да и само кострище явно не было одноразовым. Копьём Арлекино осторожно приподняла полог палатки — пусто. Она уже хотела продолжить путь, но заметила стопку бумаг у потухшего костра. Листы слегка опалились, но явно не предназначались для сожжения. Написаны они были углём, простой тушью и кристаллами графита, мелким, изящным почерком — на старой бумаге и кусках ткани. Умение писать само по себе было дорогим даром для Круга; многие не осознавали этой ценности. Но стихи…даже посредственные, на обывательский взгляд Арлекино. Они выдавали человека с душой. Точнее как, душой. Неким образованием и тягой к прекрасному. — Кто же ты... — прошептала она. В кустах послышалось копошение. Кадзуха заметил постороннюю у своего убежища и решил понаблюдать со стороны. А вдруг его обнаружили? Шерсть на лисьих ушах взъерошилась, пытаясь уловить слова незнакомки. Он держался на расстоянии. Но дух охотницы сразу учуяла добычу. Секунда — и в беглеца полетело копьё, пробив плащ, но не задев тела. — А вот и ты.— раздался повелительный голос. Арлекино подошла ближе, окидывая взглядом блондина с рыжеватыми прядями. Она подошла ближе, окидывая Кадзуху изучающим взглядом. — Беглец лисьего народа... Удивительная встреча. — Здравствуйте, госпожа, — ответил Кадзуха вежливо, но без дрожи. Скорее даже растерянно, чем с настоящим страхом. Это вызвало у Арлекино смех. Он точно не был обычным беглецом. Совсем не обычным. Это заинтересовало её мгновенно. — Ты ведь не просто лис. И не просто нарушитель порядка Круга. Дай угадаю... Предатель Сакуры. Молодой, подающий надежды чародей под крылом самого архимага. Обладатель редкого дара — фамилии. Каэдэхара Кадзуха, — улыбнулась она. Арлекино знала всех примечательных нарушителей. Ей не было дела до безымянных учеников, до горе-чародеев, случайно нанёсших ущерб, или до настоящих предателей, если те не были видными фигурами. Обычные ученики и маги умирали быстро, одиноко, в безвестности. Оппозиция была столь же кровавой и бесчестной, как и корона. Даже хуже. Служа короне, можно было обрести безопасность — достаточно не отсвечивать и выполнять долг. В оппозиции же ты зависел лишь от себя и своих навыков. Если ты не нужен — твоя жизнь им безразлична. Лишний рот и ничего более. По крайней мере из того, что знала Арлекино. — Извините, но всё совсем не так... точнее, не совсем так. Я не был под крылом архимага, — покачал головой лис. Лгать Арлекино было глупо; он не знал, кто она, — магистры Фатуи обычно заботились о своей скрытности, — и оттого боялся ещё сильнее. Арлекино улыбнулась, поднимая копьё. Как бы отпуская лиса. — Ты даже не пытаешься солгать или оправдаться. Как мило. И даже не трепещешь. — Но вы ведь уже нашли меня. Зачем вы пришли, госпожа? — лис насторожённо огляделся — рыцарей поблизости не было. Он прижал уши, вглядываясь в глаза Арлекино, словно ища в них ответ. — Дороги судьбы порой приводят к удивительным магам, господин Каэдэхара. Я не причиню вам вреда, — подытожила та. — Тогда... могу ли я узнать ваше имя, госпожа? — Зовите меня Арлекино. Если понадобится моя помощь, свяжетесь через каналы Фатуи. Ваша история, господин... заслуживает уважения. Если окажетесь в Круге — найдёте меня в Доме Очага. — холодно сказала она, убирая копьё окончательно. А после и оборачиваясь, чтобы уйти. Это было в ее стиле. Скрываться не раскрывая более, чем нужно. Если ей понадобится что-то передать лису – она это сделает. Арлекино кашлянула, натянув на плечи одеяло из давно сбившейся в комки шерсти. Дотторе прищурился. — То есть вы вот так его отпустили? Даже не поговорив? Какая глупость, — цокнул он, недовольно оглядывая собеседницу. — Как я и говорила, профессор, эта история скучная, сентиментальная... и что-то там ещё. Можете идти, Дотторе. Надеюсь, я утолила ваш интерес. Можете идти.